Настя сидела на кухне, не замечая, что давно остыл чай. За окном моросил мелкий осенний дождь, стекло покрывалось тонкими струйками воды, а в квартире стояла такая тишина, что было слышно, как на стене размеренно тикают часы. Эта тишина казалась невыносимой. Она давила сильнее любых слов, потому что еще месяц назад здесь звучал смех, обсуждались свадебные хлопоты, выбирались кольца и спорили о том, сколько гостей приглашать.
Теперь от будущей счастливой жизни не осталось ничего, кроме нескольких фотографий на телефоне и заявления в ЗАГСе, которое, наверное, уже давно потеряло всякий смысл.
Тамара Петровна осторожно присела рядом с дочерью и погладила ее по плечу.
— Настенька, доченька, — тихо сказала она, стараясь говорить спокойно, — ты уже неделю плачешь. Так ведь и здоровье можно оставить. Слезами ничего не исправишь.
Настя медленно подняла на мать покрасневшие глаза.
— Мам, я ведь до сих пор не понимаю, что произошло. Еще совсем недавно мы выбирали ресторан, Данила смеялся, говорил, что обязательно научится танцевать вальс, чтобы не наступить мне на платье. А потом… будто человека никогда и не существовало.
Она закрыла лицо ладонями, но слезы все равно просачивались между пальцами.
Тамара Петровна вздохнула. Она не знала, какие слова способны облегчить такую боль. Любые утешения сейчас казались пустыми.
Всего месяц назад Настя и Данила подали заявление в ЗАГС. Они прожили вместе почти два года, снимали небольшую однокомнатную квартиру, оба работали, понемногу откладывали деньги и мечтали о собственном жилье.
Они не были богатыми, но умели радоваться простым вещам.
Иногда вечером Данила приносил домой горячие пирожки из маленькой пекарни возле метро, и они устраивали настоящий праздник прямо на кухне.
— Представляешь, — говорил он тогда с улыбкой, — через годик купим машину, потом квартиру, а там и дети появятся.
Настя смеялась.
— Ты уже все распланировал?
— Конечно. Мужчина должен знать, ради чего работает.
Она верила каждому его слову. Именно поэтому исчезновение Данилы стало для нее настоящим ударом.
В тот день Настя вернулась домой раньше. По дороге она зашла в свадебный салон, где наконец определилась с фатой. Настроение было таким легким, что хотелось улыбаться каждому прохожему.
Она открыла дверь квартиры и сразу почувствовала странную пустоту. В прихожей не было куртки Данилы. Исчезли его ботинки. В комнате не оказалось спортивной сумки.
Настя прошла в спальню и остановилась. Шкаф был наполовину пуст. Не было его рубашек, джинсов, документов, ноутбука и даже старого рюкзака, с которым он ездил на рыбалку.
Сначала ей показалось, что Данила просто решил перебрать вещи. Она набрала его номер. Телефон долго гудел. Никто не отвечал.
— Странно… — тихо произнесла она вслух. — Может, на работе.
Весь вечер она не выпускала телефон из рук. Каждый новый звонок заканчивался длинными безразличными гудками.
Ночью Настя почти не спала. Она убеждала себя, что утром Данила обязательно перезвонит и объяснит происходящее какой-нибудь нелепой случайностью.
Но утром телефон уже сообщил сухим голосом, что абонент временно недоступен. Настя прекрасно знала, что аккумулятор у него давно держался из последних сил.
— Наверное, зарядка опять подвела, — прошептала она, цепляясь за эту мысль, словно за спасательный круг.
После работы она не выдержала и поехала к его матери. Галина Андреевна открыла дверь почти сразу. Увидев заплаканную Настю, женщина заметно удивилась.
— Господи, что случилось?
— Данила пропал, — с дрожью в голосе сказала Настя. — Его нет дома уже второй день. Телефон отключен. Я ничего не понимаю.
Галина Андреевна несколько секунд молчала, словно не ожидала услышать именно это. Потом неожиданно улыбнулась.
— Так вот в чем дело, — облегченно произнесла она. — А я уж подумала, что беда какая-нибудь.
Настя растерянно посмотрела на будущую свекровь.
— Вы… знаете, где он?
— Конечно знаю, — спокойно ответила женщина. — Данилка решил немного заработать перед свадьбой. Сама понимаешь, денег сейчас всегда не хватает. Мне одной такую свадьбу не потянуть, вот сын и поехал на подработку.
Настя даже не сразу осознала услышанное.
— Почему же он мне ничего не сказал?
Галина Андреевна отвела взгляд.
— Хотел сделать сюрприз. Вернется прямо к свадьбе. Не переживай ты так.
Она ласково похлопала девушку по руке.
— Данила у меня хороший. Просто решил показать себя настоящим мужчиной. —Эти слова подействовали почти как лекарство. Напряжение немного отпустило. Настя даже улыбнулась.
— Правда?
— Конечно правда. Не накручивай себя.
Домой она возвращалась уже совсем с другим настроением. Ей казалось, что все действительно объяснилось. Оставалось только немного подождать.
Прошла неделя, а жизнь Насти словно остановилась. Каждое утро она просыпалась с одной и той же мыслью: сегодня Данила обязательно позвонит. Она машинально тянулась к телефону, надеясь увидеть пропущенный вызов или хотя бы короткое сообщение. Но экран оставался пустым, и вместе с ним пустела душа.
На работе она почти не могла сосредоточиться. Коллеги замечали ее рассеянность, но лишних вопросов не задавали. Настя всегда была приветливой, улыбчивой, готовой прийти на помощь, а теперь будто носила на плечах невидимый груз, который с каждым днем становился все тяжелее.
Вечерами она возвращалась в съемную квартиру, открывала дверь и невольно ждала, что услышит знакомый голос.
— Настюш, ты чего так долго? Я уже есть хочу!
Раньше Данила любил встречать ее именно так. Иногда специально притворялся обиженным ребенком, а потом смеялся, когда она начинала оправдываться. Теперь в квартире ее встречала только тишина.
Она долго не решалась трогать его вещи, которые остались лежать на полке в ванной и на кухне. Бритва, кружка с отколотой ручкой, любимая синяя чашка, из которой Данила пил только крепкий кофе, словно ждали своего хозяина.
— Скоро вернется, — шептала Настя сама себе. — Обязательно вернется.
Но чем больше проходило времени, тем слабее звучали эти слова.
Подруги не оставляли ее одну. Почти каждый вечер кто-нибудь заходил в гости или приглашал прогуляться, понимая, что одиночество сейчас для Насти — самый страшный враг.
В тот вечер они сидели в небольшом кафе неподалеку от работы. Арина нервно помешивала ложечкой давно остывший чай и внимательно смотрела на подругу.
— Настя, ты только не обижайся, но мне вся эта история совсем не нравится, — наконец сказала она.
Настя тяжело вздохнула.
— Ты уже сто раз это говорила.
— Потому что это ненормально. Ты сама подумай. Если человек любит, разве он исчезнет вот так? Без одного слова? Без записки? Без сообщения?
Настя опустила глаза.
— Галина Андреевна сказала, что он поехал заработать на свадьбу.
Арина покачала головой.
— Хорошо. Допустим. Тогда объясни мне одну вещь. Почему нельзя было сказать об этом собственной невесте? Почему нельзя было позвонить хотя бы один раз?
Настя молчала. Ответа у нее не было. К разговору присоединилась Светлана, которая до этого старалась не вмешиваться.
— А вдруг телефон потерял? Или действительно работает там, где связи нет?
Арина пожала плечами.
— Тогда мать могла бы назвать место, куда он уехал. Хоть город. Хоть предприятие. А она говорит только одно: «Не переживай».
Настя почувствовала, как внутри снова поднимается тревога.
— Арина, перестань. Мне и так страшно.
Подруга взяла ее за руку.
— Я не хочу делать тебе больно. Просто боюсь, что ты живешь надеждой, которая может оказаться ложной.
Настя резко подняла голову.
— А если с ним случилась беда? Почему вы все говорите только о том, что он меня бросил? А если ему нужна помощь?
В глазах снова заблестели слезы.
— Я каждую ночь представляю разные ужасы. Вдруг авария? Вдруг он в больнице без документов? Вдруг его кто-то ограбил? Да я уже сама не знаю, что думать.
Арина крепче сжала ее ладонь.
— Послушай меня внимательно. Если бы произошло несчастье, полиция уже давно установила бы личность. Родственникам сообщили бы. Не мучай себя такими мыслями.
Настя тихо покачала головой.
— Лучше бы это оказалось правдой, чем… чем то, о чем говоришь ты.
Арина грустно улыбнулась.
— Нет, Настя. Поверь, лучше сейчас узнать горькую правду, чем через пять лет остаться одной с маленьким ребенком. Представь, если бы он исчез тогда. Вот это действительно была бы трагедия. —Эти слова больно задели Настю. Она не хотела даже представлять подобное.
Следующим утром она решилась пойти в полицию. Дежурный внимательно выслушал ее рассказ, потом открыл какие-то документы и спросил:
— Кем вы приходитесь пропавшему?
— Невестой.
— Официально женаты?
— Нет. Мы через месяц должны были расписаться.
Полицейский вздохнул.
— Тогда, к сожалению, заявление принять не можем. Его должны подать близкие родственники.
Настя растерялась.
— Но его мать говорит, что знает, где он.
— Вот видите, — спокойно ответил дежурный. — Значит, причин для розыска она не видит.
Он внимательно посмотрел на девушку и после короткой паузы неожиданно спросил:
— А вы сами не допускаете, что молодой человек просто передумал жениться?
Эти слова прозвучали почти насмешкой.
— Нет, — твердо ответила Настя. — Данила не такой.
Полицейский развел руками.
— Все так говорят. А потом выясняется, что человек просто решил начать другую жизнь. Такое случается гораздо чаще, чем кажется.
Настя вышла из отделения с тяжелым сердцем. Холодный ветер ударил ей в лицо, но она почти не чувствовала его.
В голове крутилась совсем другая мысль: «Почему Галина Андреевна такая спокойная?»
Любая мать сходила бы с ума, если бы сын действительно исчез. Она обзванивала бы больницы, друзей, полицию. Не спала бы ночами.
А Галина Андреевна говорила о его отсутствии так, словно он уехал в соседний город на пару дней.
«Может быть, она действительно знает больше, чем говорит?» — думала Настя, медленно идя по улице.
И вдруг ей стало стыдно за собственные подозрения.
«Нет… Наверное, они оба решили устроить мне сюрприз. Данила всегда любил неожиданные подарки. Может, он и правда хочет заработать побольше денег, чтобы наша свадьба стала настоящим праздником. Нужно просто немного потерпеть».
После разговора в полиции Настя еще несколько дней жила надеждой. Она будто заключила сама с собой негласный договор: перестать искать ответы и просто дождаться Данилу. Если его мать говорит правду, значит, осталось совсем немного. Он вернется, улыбнется своей виноватой улыбкой, обнимет ее и скажет, что хотел устроить сюрприз. Тогда все эти бессонные ночи покажутся страшным сном.
Но дни складывались в недели, а ничего не менялось. Телефон Данилы по-прежнему был отключен.
Галина Андреевна все реже отвечала на звонки. Если Насте все же удавалось дозвониться, женщина разговаривала торопливо, словно постоянно куда-то спешила.
— Настенька, не обижайся, сейчас совсем некогда. Данила обязательно появится, ты только не переживай, — повторяла она одни и те же слова.
— Галина Андреевна, — осторожно спрашивала Настя, — а он хоть звонил вам?
На том конце провода наступала короткая пауза.
— Конечно звонил. Все у него хорошо.
— А где он сейчас?
— Далеко. Где конкретно, не могу сказать.
— Почему?
— Сам просил пока никому не говорить.
После таких разговоров тревога только усиливалась. Настя пыталась убедить себя, что человек действительно мог пообещать сохранить тайну. Но сердце уже не верило в эти объяснения.
Она стала замечать то, на что раньше не обращала внимания. Галина Андреевна больше не приглашала ее в гости. Если случайно встречала на улице, старалась закончить разговор как можно быстрее.
Несколько раз Настя видела ее издалека возле магазина. Женщина замечала девушку, резко меняла направление и переходила на другую сторону дороги.
«Почему она меня избегает?» — спрашивала себя Настя. Ответа не находилось.
Тем временем приближалась дата, когда они с Данилой должны были стать мужем и женой. В шкафу висело свадебное платье. Настя иногда открывала дверцу, проводила рукой по белоснежной ткани и быстро закрывала ее снова. Она больше не могла смотреть на него без слез.
Однажды вечером раздался звонок в дверь. На пороге стояла хозяйка квартиры, сухощавая женщина, Валентина Семеновна. Раньше она никогда не приходила без предупреждения.
— Здравствуй, Настя, — сказала она без привычной улыбки. —Девушка молча посторонилась.
Хозяйка прошла на кухню, сняла перчатки и некоторое время молчала.
— Ты не обижайся на меня, — наконец произнесла она. — Но мне нужно поговорить.
Настя почувствовала неприятный холод внутри.
— Что случилось?
— Договор аренды оформлен на Данилу. Его уже почти месяц нет. Платеж за следующий месяц тоже не поступил.
Настя растерянно посмотрела на женщину.
— Я могу заплатить сама.
— Дело не только в деньгах. Я не имею права сдавать квартиру человеку, который не указан в договоре.
Она тяжело вздохнула.
— Я готова подождать еще неделю. Если Данила объявится, никаких вопросов не будет. Но если нет… тебе придется освободить квартиру.
Настя словно перестала слышать последние слова. Освободить квартиру… Значит, исчезала последняя ниточка, связывавшая ее с прежней жизнью.
Когда за хозяйкой закрылась дверь, девушка долго сидела неподвижно. Возвращаться к матери ей не хотелось.
Тамара Петровна жила в маленькой двухкомнатной квартире. Настя знала, что мать никогда не упрекнет ее, но сама мысль о возвращении казалась поражением.
Она так мечтала начать самостоятельную жизнь. Получалось, что все рухнуло в один момент. На следующий день Настя открыла объявления о сдаче жилья. Цены оказались намного выше, чем она ожидала.
После работы она поехала смотреть небольшую однокомнатную квартиру на другом конце города. Адрес оказался знакомым.
Только выйдя из автобуса, Настя поняла почему. Совсем рядом жила Полина, ее старая подруга, в последнее время они мало пересекались. Полинка ссылалась на занятость по работе.
Она остановилась посреди тротуара. «Раз уж я здесь… Может, зайти?» Мысль возникла неожиданно.
Еще месяц назад Настя пыталась поговорить с подругой по телефону, но каждый разговор заканчивался одинаково: «Некогда… Потом… Все хорошо…»
Сегодня убежать не получится. Настя медленно подошла к знакомому подъезду. Сердце колотилось так сильно, что ей казалось, будто его слышит весь двор.
Она нажала кнопку звонка. За дверью послышались шаги. Настя ожидала увидеть Полину. Замок щелкнул и дверь открылась. На пороге стоял Данила в домашней футболке, которую Настя когда-то сама подарила ему на день рождения.
Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Мир вокруг словно перестал существовать. Настя не могла ни вдохнуть, ни произнести хоть слово. Наконец губы сами прошептали:
— Это… ты?
Данила даже не выглядел удивленным. Лишь нахмурился, словно перед ним стоял человек, которого он совсем не хотел видеть.
— Ты чего здесь делаешь? — сухо спросил он.
Настя сделала шаг назад. Ей показалось, что она ошиблась адресом, ошиблась домом, ошиблась собственной жизнью.
— Данила… — голос дрожал. — Это правда ты? Мне не кажется? Я думала… Я столько недель искала тебя… —Она смотрела на него, надеясь увидеть радость, смущение, раскаяние. Хоть что-нибудь. Но его лицо оставалось холодным.
В глубине квартиры послышались чьи-то шаги. И в следующую секунду Настя увидела женскую фигуру, приближающуюся к прихожей.
Девушка, вышедшая в прихожую, была красивой. Светлые волосы были небрежно собраны в высокий хвост, а домашний костюм выглядел так, словно она только что вернулась с дорогого курорта. Она удивленно посмотрела сначала на Данилу, потом на Настю.
— Данил, кто это? — спокойно спросила она.
Он даже не смутился.
— Настя. Моя бывшая. —Это слово ударило больнее пощечины.
«Бывшая…» Еще месяц назад они выбирали кольца, спорили о свадебном торте, строили планы на будущее. А теперь он произнес это так легко, словно между ними никогда ничего не было.
Настя почувствовала, как ноги становятся ватными.
— Бывшая? — переспросила она едва слышно. — Данила… Ты же исчез. Я искала тебя по всему городу. Я ходила к твоей матери, в полицию. Я думала, что с тобой случилось несчастье.
Он недовольно поморщился.
— Не надо устраивать сцен.
— Сцен? — голос Насти дрогнул. — Ты пропал без единого слова. Оставил квартиру, вещи забрал, телефон выключил. Ты хоть понимаешь, что я пережила?
Данила устало вздохнул, будто разговор ему наскучил.
— Послушай, так получилось. Я не хотел ничего объяснять.
— Почему?
Он пожал плечами.
— Потому что объяснять было нечего.
Настя смотрела на человека, которого любила два года, и никак не могла узнать его. Куда исчез тот Данила, который обещал никогда ее не предавать? Который говорил, что самое страшное в жизни — обмануть любимого человека?
Перед ней стоял совершенно чужой мужчина. Девушка, находившаяся рядом, вопросительно посмотрела на Данилу.
— Может, ты все-таки объяснишь?
— Конечно.
Потом повернулся к Насте и произнес таким тоном, словно рассказывал о смене погоды:
—Алина… давно мне нравилась. Просто она тогда встречалась с Егором.
Настя нахмурилась.
— Что?
— Они недавно расстались. И я понял, что появился шанс.
Он говорил удивительно спокойно.
— Ее отец — Геннадий Леонидович. У него своя компания. Он предложил мне хорошую должность. У Алины квартира, машина. Нам не придется считать каждую копейку.
Настя не сразу осознала смысл этих слов.
— То есть…—Она с трудом сглотнула.— Ты бросил меня из-за денег?
Данила посмотрел ей прямо в глаза.
— Не только. Просто я решил выбрать жизнь получше. —Эти слова прозвучали так буднично, что от них становилось еще страшнее.
— А заявление в ЗАГС? — тихо спросила Настя. — Ты ведь сам настоял. Ты говорил, что любишь меня.
— Тогда думал именно так, —он усмехнулся.
— И когда же передумал?
— Когда понял, что судьба дает мне другой шанс.
Настя почувствовала, будто внутри что-то оборвалось. Все эти недели она не спала ночами. Она боялась, что он лежит в больнице. Что попал в беду и ему нужна помощь.
А он все это время спокойно жил здесь с другой женщиной. И даже не считал нужным объясниться.
Она медленно перевела взгляд на Алину, та выглядела смущенной. Похоже, далеко не все знала.
— Ты хоть сказал ей, что месяц назад собирался жениться? — спросила Настя.
Алина резко повернулась к Даниле.
— Данил…
Он раздраженно махнул рукой.
— Какая теперь разница?
— Для меня есть, — тихо сказала Алина.
Она внимательно посмотрела на Настю.
— Простите… Я действительно ничего не знала.
Настя горько улыбнулась.
— Теперь знаете. Но меня еще волнует вопрос: А что вы делаете в квартире у Полины? —Данил путано отвечал, что это Полина пустила их временно пожить у себя. Ты же не ткнешься к ней искать меня и ни в чем ее не заподозришь.
Настя больше не могла находиться в этой квартире. Каждая секунда рядом с Данилой причиняла почти физическую боль. Она молча развернулась и вышла. Никто ее не остановил.
На улице моросил тот самый мелкий дождь, который сопровождал ее последние недели. Настя шла, не разбирая дороги. Она не замечала ни прохожих, ни машин, ни светофоров. Перед глазами стояло только одно лицо. Лицо человека, которого она любила.
Домой она добралась уже затемно. Тамара Петровна открыла дверь и сразу все поняла. Дочь ничего не сказала. Просто прижалась к матери и разрыдалась. Так горько она не плакала даже тогда, когда Данила исчез.
Теперь исчезли последние надежды. Когда слезы немного стихли, Настя рассказала все. Тамара Петровна слушала молча. Лишь крепче сжимала ладонь дочери.
Когда рассказ закончился, она тихо произнесла:
— Мам, неужели любовь настолько ослепляет, что человек совсем ничего не замечает?
Тамара Петровна долго молчала. Потом осторожно убрала с лица дочери прядь волос.
— Бывает всякое, доченька. Любовь действительно делает нас доверчивыми. Мы видим не человека, а свои мечты о нем. Но знаешь, что я тебе скажу?
Настя подняла заплаканные глаза.
— Что?
— Не плачь из-за того, кто оказался недостоин твоих слез. Ты сегодня потеряла не жениха. Ты потеряла иллюзию. А это совсем не одно и то же.
Она помолчала и продолжила уже тверже:
— Представь, если бы он показал свое настоящее лицо после свадьбы. Или когда у вас появились бы дети. Тогда боль была бы в десятки раз сильнее.
Настя тяжело вздохнула. Она понимала, что мать права. Только сердце не умело забывать так быстро. Тамара Петровна улыбнулась сквозь собственную грусть.
— Запомни одну простую вещь. Порядочный человек уходит честно. Подлый исчезает, потому что ему не хватает смелости посмотреть в глаза тому, кого он предал. Не ты должна стыдиться этой истории. Стыдно должно быть ему.
Настя перестала плакать. Она подошла к шкафу, достала папку с документами и медленно вынула приглашение в ЗАГС. Несколько секунд смотрела на него. Потом спокойно разорвала пополам.
Вместе с этим листком закончилась целая глава ее жизни.
