Я родился… Мне тепло, уютно и удобно. Я просыпаюсь и ползу на еле уловимый аромат молока и шерсти – это моя мама.
Насытившись, я пытаюсь отползти, но меня переворачивают на спину и нежный, шершавый язык начинает вылизывать мой живот.
Эти движения укачивают меня и я сразу же засыпаю, а рядом копошатся точно такие же, как и я – маленькие, теплые комочки. Я быстро привык к такому ритму жизни и казалось, что так будет всегда.
Но однажды я уснул, а проснувшись, обнаружил, что рядом со мной мамы нет – молоком и шерстью больше не пахнет. Вокруг столько незнакомых ароматов, но такого привычного и родного теперь я не ощущаю.
Я запищал и пополз, натыкаясь мордочкой на своих сестренок и братьев, но они почему-то не шевелятся и не греют сейчас меня своими теплыми боками.
Моя шея устала, но я продолжаю ползти, только неподъемная голова начинает зарываться в песок (откуда он здесь, я не знаю), который забивает мне ноздри и я больше уже не произношу ни звука, я очень-очень устал.
Завалившись на бок, я могу лишь размахивать в воздухе передними лапами… Я ничего не видел, я не знал, что произошло. Но я продолжаю тянуть лапки вверх, чтобы напоследок обнять весь мир и проститься с ним навсегда.
— Он живой! К сожалению, только он…
Холодные, почти ледяные ладони подняли меня, вытянули из затягивающего песка. Но от холода этих рук мне внезапно стало тепло.
Я пискнул и последние силы покинули меня. Меня терли чем-то мокрым, а потом я лежал на чём-то мягком, мягком почти как мама, но оно лишь безжизненно грело меня, совсем не давая сил и я позвал ее. Свою маму…
Мама раньше всегда появлялась на зов и ее язык гулял по моему телу, выискивая причину недовольства, но сейчас, хотя я её так звал – она не пришла.
Что-то капнуло мне на губы и мой язычок ожил — молоко… Мамино молоко было живое, с ним можно было даже поговорить, а это — оно молчало. Но я все-равно ел его, ухватившись деснами за плотную, неживую плоть, немного скрипящую под моим языком.
Мне пришлось привыкать к ритму другому и я привык, мне ничего иного не оставалось. Я полюбил эти холодные руки, которые заменили мне маму.
А потом я начал видеть свет, сначала только его, а затем я разглядел и ее — чьи холодные руки дарили тепло. Я подполз поближе и уткнувшись в ладонь, пискнул:
— Мя…
— Проснулась мяргалка? Какие, оказывается, у тебя красивые глазки! Да ты у меня самая лучшая кошка на свете! Я так переживала, что не вытяну тебя на этот свет.
Так я узнала, что я девочка и я – кошка! Маленькая кошка, у которой только сегодня открылись глаза.
Но я подумаю об этом потом, а сейчас я, как и всегда – требую еду, внимание и ласку. Ведь мне нужно набраться сил, чтобы потом долгие годы дарить тепло холодным рукам моей – самой лучшей маме-хозяйке!
