Кристина всегда считала, что брак — это союз двух взрослых людей, способных разговаривать, слышать и слушать. Наивная дура, поправила она себя через три месяца после свадьбы, когда обнаружила, что язык, на котором говорит её муж, принадлежит к совершенно иной языковой группе.
Их роман был стандартным: знакомство, встречи, сожительство, потом свадьба. Они снимали уютную двушку в спальном районе. Родители Олега жили в небольшом городке рядом с их городом, всего в сорока километрах. В гости к ним не приезжали, к себе звали редко. Идеальные отношения. Однако судьба, видимо, решила проверить её душевное равновесие на прочность.
Как-то вечером муж совершенно равнодушно сказал:
— Кристин, мама с папой завтра будут в нашем районе, отец будет сдавать в центре анализы. Потом к нам заедут, поболтают, чай попьют.
— Хорошо, — спокойно ответила Кристина, моментально отрываясь от ноутбука. — Я приготовлю что-нибудь. У них же аллергии нет ни на что? И чего ты сидишь? Надо уборку сделать, пол неделю не мыли.
Вечер перестал быть томным, понеслась обычная подготовка к приезду гостей. Когда кажется, что первым делом они проверят чистоту окон, а если в холодильнике не будет трех видов салата, то они умрут голодной смертью.
Примерно в обед в домофон позвонили. Свекры зашли в квартиру, практически волоком затянув две полные сумки.
— Олеженька! Похудел как! — воскликнула свекровь, хотя Кристина точно знала, что муж за последние два месяца набрал три килограмма и его любимые джинсы сходились на животе с трудом.
Свёкор, Виктор Степанович, молча прошел на кухню и устало опустился на стул. Он выглядел так, будто только что разгрузил вагон цемента, хотя на самом деле всего лишь сдал кровь из вены.
Кристина моментально спросила:
— Вы будете обедать?
— Ой, что ты, деточка, — замахала руками Надежда Петровна. — Мы только чайку попьем. Мы же ненадолго. Мы вам вот привезли кое-что.
Из недр сумок были извлечены: банка солёных огурцов, банка аджики, контейнер с домашними котлетами, три литра молока из-под своей коровы (покупали у соседки), банка домашней сметаны, килограмм творога, увесистый кусок сала, пучок укропа, три трехлитровые банки компота, сушеные яблоки, а также колбаса и сыр.
Кристина с профессиональной невозмутимостью расставляла припасы в холодильник, мысленно прикидывая, сколько дней им с Олегом предстоит доедать это великолепие, чтобы ничего не пропало. Приятный бонус, можно неделю не ходить в магазин. Свёкор тем временем пил чай с конфетами, которые Кристина предусмотрительно выставила в вазочке. Надежда Петровна чай не пила, она сидела напротив сына и смотрела на него с таким выражением, будто бы что-то пытаясь глазами сказать.
— Олеженька, ты такой бледный. Высыпаешься?
— Мам, я нормально высыпаюсь.
— А ешь нормально?
Кристина, услышав своё имя, вежливо улыбнулась и сказала, что готовить умеет.
— Ну и хорошо, — Надежда Петровна перевела взгляд на невестку и почему-то вздохнула. — А мы, главное, к вам ненадолго. Утром как выехали, так вот еще даже ни разу не присели. Только чай попьём и поедем, пока пробок нет.
Чай был допит, конфеты съедены. Свёкор рассказал, что на сдаче определенных анализов настоял врач, а у них в поликлинике нет реактивов. И он сдавал здесь комплекс. Дорого, но зато быстро и качественно. Свекровь ещё раз осмотрела кухню, зачем-то поправила полотенце и, наконец, объявила сборы.
— Спасибо, деточка, — сказала она Кристине в прихожей. — Мы посидели, отдохнули.
— Приезжайте еще.
Родители уехали. Следующий день начался обычно: Кристина ушла на работу, Олег следом за ней. Днем они не общались, зато вечером встреча началась сразу со скандала.
Муж встретил её в прихожей. Она сразу поняла: что-то случилось. Не потому, что он выглядел расстроенным. Нет, он выглядел как человек, который наконец-то решил высказать всё, что накипело, и сейчас смаковал это чувство.
— Как у тебя прошёл день?
— У меня? — переспросил Олег с таким драматическим придыханием, что Станиславский был бы доволен. — У меня день прошёл замечательно. Я разговаривал с родителями.
— О, — Кристина насторожилась. — А что, что-то случилось? Анализы плохие?
— Анализы у отца отличные. А вот твое отношением к ним не очень.
Кристина почувствовала, как внутри неё медленно закипает знакомое раздражение. Она сняла пальто, повесила его на вешалку и прошла на кухню, зная, что Олег пойдёт следом. Так и случилось.
— Что значит — моё отношение? — спросила она, открывая холодильник и доставая котлеты. — Я что-то сказала не так?
— Ты не то чтобы сказала, — Олег скрестил руки на груди и прислонился к косяку. — Ты сделала.
— Что я сделала?
— Ты их не накормила.
Кристина замерла с контейнером.
— Я… что?
— Они приехали голодные. Они рано утром выехали, потом отец сдавал анализы натощак. Они привезли нам целую гору еды. А ты им просто чай предложила. Чай и конфеты! — голос Олега набирал обороты, как двигатель перед взлётом. — Мама мне сегодня позвонила и сказала, что они уехали голодные. Им пришлось перекусить на заправке.
— Я спросила у них: «Вы будете обедать?».
— Ну и что?
— Они сказали: «Мы только чай попьем». Слово в слово.
— Ты что, не могла понять, что они на самом деле хотят есть? — Олег посмотрел на неё с искренним недоумением. — Они привезли колбасу, сыр, котлеты! Ты могла хотя бы сделать из их продуктов бутерброды! Ты же перед их носом все спрятала в холодильник.
— Олег, они сами сказали «только чай». Я сделала чай. Я поставила конфеты. Если бы они захотели есть, они бы сказали: «Да, мы пообедаем». Или: «Кристина, только чай и бутерброды». Я же не экстрасенс и у меня мелафона нет.
— Ты просто должна была догадаться! — Олег развёл руками. — Это элементарные нормы гостеприимства! Моя мама никогда бы не позволила гостям уйти голодными.
— Твоя мама — это твоя мама, — Кристина почувствовала, что начинает задыхаться от злости. — Я не твоя мама. Я спросила, мне ответили. Я сделала то, что сказали. В чём претензия? Или твоя мама не умеет говорить словами через рот?
— В том, что ты могла бы быть повнимательнее! — рявкнул Олег. — Им было неудобно тебя напрягать, они постеснялись сказать, что хотят есть, а тебе было плевать!
— Мне плевать? — Кристина резко выдохнула, чувствуя, как по квартире разливается гнетущая атмосфера. — А ты, прости, где был? Ты стоял рядом со мной на кухне, когда я заваривала чай. Ты слышал всё, что они сказали. Почему ты сам не догадался порезать колбасу? Сыр? Сделать бутерброды? Почему ты не проявил инициативу? Это твои родители и ты их лучше знаешь.
Олег на секунду замялся, но быстро нащупал привычный тон.
— Потому что ты хозяйка.
— Хозяйка? Я, значит, должна читать мысли твоих родителей, угадывать, что они стесняются сказать, а потом ещё и чувствовать себя виноватой за то, что не догадалась? Олег, это бред. Я спросила, мне ответили.
— Нормальная хозяйка даже к чаю бы предложила еще что-то кроме покупных конфет!
Кристина замолчала. Она смотрела на мужа, на его покрасневшее лицо, на вздувшуюся на лбу вену, на сжатые кулаки, и чувствовала, что еще немного, и она сорвется.
— Значит, я плохая хозяйка. Я не обладаю телепатией, в моей семье люди говорят то, что имеют в виду.
— В твоей семье, — Олег скривился, — в твоей семье всё через одно место делается. Мама сказала, что полотенце у нас неправильно висит.
— Ах, полотенце! — Кристина ощутила, как гнев сменяется странным интересом. — Полотенце, значит, не так висит. А что, это тоже моя обязанность — знать, как именно твоя мама любит вешать полотенце?
— Ты издеваешься?
— Нет, я пытаюсь понять тебя. Итак, я должна догадаться, что «только чай» означает «мы голодны и хотим, чтобы ты нас накормила». Я должна вешать полотенце так, как это нравится твоей маме. Что ещё? Может, я должна была отцу давление померить перед уходом? Или массаж ступней сделать? Ты уточни, чтобы я знала на будущее.
— Хватит! — Олег стукнул кулаком по столу. — Ты ведёшь себя как дура. Чего ты ерничаешь? Ты их обидела и еще веселишься.
— О, они обиделись. Надо было настаивать, уговаривать, заставлять их есть.
— Ты просто не хочешь признать, что была неправа.
— А ты не хочешь признать, что твоя мама могла бы просто сказать: «Кристина, да, мы поедим»? — парировала Кристина. — Это так сложно?
— Всё, я больше не могу с тобой разговаривать, — Олег развернулся и вышел из кухни, громко хлопнув дверью.
Следующая неделя прошла в обстановке ледяного молчания. Сначала Кристина ждала, что Олег остынет и извинится. Потом поняла, что он ждёт того же от неё. Потом ей стало всё равно. Спали они на одном диване, но отвернувшись друг от друга. Утром она уходила на работу, ужинала в одиночестве на кухне. Стала готовить только для себя, стирать только свое.
На восьмые сутки она позвонила своей подруге. Жалуясь, четко понимала, что она абсолютно права. И если Олег этого не понимает, то пусть и дальше сидит и дуется.
— Крис, но так же нельзя, — осторожно сказала та. — Вы же неделю уже не разговариваете.
— Пусть извиняется.
— Он гордый.
— Это его проблемы. Я не должна читать мысли.
Лена вздохнула и сказала, что Кристина, конечно, права, но иногда лучше уступить, чем сохранить принципы, но потерять мужа.
На девятый день Олег заговорил первым. Произошло это в семь утра, когда Кристина, ещё сонная, вышла на кухню за кофе.
— Нам нужно поговорить, — сказал он ей каким-то будничным тоном.
— Говори.
— Я позвонил родителям. Сказал, что мы всё обсудили. Мама сказала, что они не держат зла. И что в следующий раз она просто скажет, если будет голодна, чтобы не было недопонимания.
Кристина поставила турку на плиту и медленно повернулась.
— То есть она признала, что могла бы сказать прямо?
— Она признала, что недопонимание случилось, — дипломатично ответил Олег. — И она очень переживает, что мы из-за этого поссорились. Она даже хотела приехать и поговорить с тобой лично, но я сказал, что не надо.
— Спасибо за это, — сухо сказала Кристина.
— В общем, — Олег откашлялся, — я думаю, мы можем закрыть эту тему. Они не обижены. Я тоже не держу зла.
Кристина уставилась на мужа. В его словах не было извинения. Вообще никакого намёка на то, что он признаёт свою часть ответственности за скандал. Был какой-то странный, упакованный в вежливую форму ультиматум: «Я поговорил с родителями, они нас простили, давай жить дальше».
— Олег, — сказала она медленно, — а ты сам? Ты считаешь, что был прав, когда накричал на меня?
— Я не кричал, — тут же возразил он.
— Ты обвинил меня в том, что я не догадалась накормить твоих родителей, хотя они сказали, что не хотят есть. Ты сказал, что я эгоистка и дура.
— Ты же понимаешь, я переживал за родителей.
— Нет, знаешь что, я просто хочу услышать: ты считаешь, что был неправ?
Олег помолчал, покрутил кружку в руках.
— Я считаю, что мы оба были неправы, — наконец выдал он. — Я погорячился. Но и ты могла бы проявить больше гостеприимства.
— Я спросила, будут ли они обедать. Мне ответили: «Только чай». Что, по-твоему, я должна была сделать? Устроить допрос?
— Ты могла бы просто нарезать то, что они привезли, и поставить на стол. Это было бы вежливо. Кристина, давай не будем продолжать ругаться, — устало сказал он.
Она смотрела на него и чувствовала, как внутри поднимается волна то ли гнева, то ли отчаяния. Хотела продолжить спор, выложить все аргументы, заставить его признать, что в этой истории именно он виноват, а не она. Потом поняла,что все бесполезно. Вздохнула и выдохнула:
— Ладно, живём дальше.
Олег облегчённо выдохнул и даже улыбнулся.
— Вот и хорошо. Давай я тебе бутерброды сделаю?
— Давай.
Они завтракали, муж увлеченно стал рассказывать про новый проект на работе. Кристина кивала, пила кофе и чувствовала, как внутри неё оседает тяжёлый, липкий осадок, который не смыть ни кофе, ни разговорами, ни улыбками.
Через две недели родители Олега снова приехали в город. И заехали к ним «на пять минут». Кристина встретила их с вежливой улыбкой, сделала чай, выставила на стол несколько видов нарезанной колбасы, сыр, хлеб, масло, два вида варенья и пирог. На другой конец стола поставила отбивные, котлеты и два вида салатов.
— Ой, Кристина, зачем столько? — всплеснула руками Надежда Петровна. — Мы же только чайку попьем!
— Это на всякий случай, — ответила Кристина с такой же вежливой улыбкой. — Вдруг вы проголодаетесь.
Надежда Петровна посмотрела на неё внимательно, потом перевела взгляд на сына. Олег с умным видом накладывал варенье.
— Ну, спасибо, деточка, — сказала свекровь и, немного помявшись, всё-таки взяла бутерброд. Свёкор молча наложил себе котлету, отбивную, салат. Потом налил себе чай, съел вдогонку два бутерброда с колбасой и пирог. Разговор был ровным, нейтральным. Обсуждали погоду, цены на бензин, начальника Олега.
— Всё прошло отлично, — сказал муж, закрыв за родителями дверь. — Видишь, как все просто.
Кристина молча пошла на кухню убирать со стола. В конце концов, брак — это компромисс. А компромисс, как известно, это когда обе стороны остаются недовольны, но делают вид, что всё хорошо. Только вот если через пару месяцев возникают такие проблемы, то что их ждёт дальше?
