Злата стояла напротив свекрови и чувствовала, как горят ее уши. Она знала, что та ей ничего не сделает, но от этого знания легче не становилось. Позади были суды, но ничего не заканчивалось. Иногда ей хотелось швырнуть ключи в эту ненавистную бордовую от злости харю. Но нет, она не сдастся.
А ведь совсем недавно она не считала себя агрессивной или сварливой. Или «хабалкой», как ее окрестила мама мужа. Работала в детском саду, каждый день возилась с малышами, учила их не драться, не отнимать игрушки и говорить «спасибо». Её коллеги называли её «наша добрая фея», родители обожали, а дети рассказывали секретики. Только вот совсем недавно ей пришлось включить режим Халка, чтобы защитить самого дорогого ей человека.
Они познакомились на автобусной остановке. Точнее, каждый день стояли на одной и той же остановке, чтобы поехать на работу. Только вот у них были разные маршруты. В тот день шел дождь. Злата опаздывала на работу, поэтому, хоть и знала про то, что обещают ухудшение погоды, банально забыла зонт. Кирилл молча подошел, накрыл её зонтом, улыбнулся. Когда подошёл автобус, спокойно сказал:
— Забирайте, вам нужнее.
— А как я вам его отдам?
— Завтра, все равно место встречи изменить нельзя.
Утром они встретились снова — в том же месте, в то же время. Злата отдала зонт, они обменялись номерами. Завязалось дружеское общение. Кирилл работал на стройке, жил с мамой и отчимом в частном доме. Злата поначалу не понимала, почему взрослый мужчина, двадцати шести лет, не съедет от родителей. Парень уклончиво отвечал: «Там свои обстоятельства». Она не настаивала — мало ли, ухаживает за больной мамой или помогает по хозяйству.
Потом она познакомилась с его семьёй. Мама, Ирина Викторовна, женщина лет пятидесяти пяти, с острым взглядом и таким оценивающим взглядом, что ей стало не по себе. Отчим, Валерий Иванович, крупный мужчина с бордовым пропитым лицом. Они приняли ее холодно. Не враждебно, но так, что она сразу почувствовала: здесь ей не рады.
— Кирилл, ты бы предупредил, что к тебе гости придут, — сказала Ирина Викторовна, не глядя на Злату. — Мы не приготовились.
— Мам, я говорил, — тихо ответил Кирилл. — Предупреждал, что позову свою девушку к себе, чтобы вы познакомились.
— Не говорил, — сухо отрезал отчим. — Или ты меня не слышишь уже?
Кирилл замолчал. Злата заметила, как он сжался, будто приготовился к удару. И тогда уже удивилась его реакции.
За столом сидели молча, пили чай и ели торт, который она принесла с собой. Ирина Викторовна сверлила Злату взглядом.
— А где вы работаете? — спросила она наконец.
— В детском саду, воспитателем.
— Воспитателем? — переспросил Валерий Иванович. — И много платят?
— Немного, — честно сказала Злата. — Но мне нравится моя работа.
— Нравится, — усмехнулся мужчина. — Нравится с чужими детьми возиться, а своего родить не пробовали? Или столько абортов сделали, что не получается?
Мужчина заливисто засмеялся, а она залилась краской. Как реагировать на это? Посмотрела на Кирилла. Тот, вместо того, чтобы вмешаться, замер как суслик в свете фар.
— Валера, — осадила его Ирина Викторовна, но как-то так, что стало ясно, что она на его стороне. — Неудобно.
— Ничего, — буркнул он. — Пусть привыкает, цаца выискалась.
Злата сжала кулаки под столом, но смолчала. Кирилл сидел бледный, смотрел в кружку и не вмешивался.
Когда парень пошел провожать ее домой, она не выдержала:
— Что это было? Что за оскорбления на ровном месте? Почему ты не заступился за меня?
Он долго молчал. Потом тихо сказал:
— Не могу.
— Почему?
— Не спрашивай.
Злата в изумлении уставилась на него. Даже решила прекратить отношения, раз он такой тямтя-лямтя. Но потом решила дать ему шанс. Со временем стала замечать странности. Как Кирилл вздрагивает, когда отчим повышает голос. Как он старается не оставаться с ним наедине. Как он не берёт телефон, если звонок от матери. Как он говорит «да» на всё, что они говорят, даже если это абсурд. Он был похож на зверька, которого долго били, и теперь он боится даже тени человека, который держал плётку.
Со временем она узнала больше. Сначала маленькие детали, потом большие. Однажды они с Кириллом что-то отмечали и перепили. Зашёл разговор про его родителей.
— Меня били, — сказал он, глядя в пол мутными глазами. — С детства. Мать — ремнём, а когда появился Валера начался ад. Он мог запереть в подвале на ночь, если я провинился. Мог не кормить. Я боялся их. До сих пор боюсь.
— Почему ты не ушёл? — спросила Злата, чувствуя, как у неё горит лицо.
— Куда? Бабушка умерла, про отца я ничего не знал. Точнее, знал, что он подонок. Потом я привык. Проще соглашаться, слушаться, беспрекословно выполнять. Так меньше попадет. Я не знаю, как это объяснить. Я мозгами понимаю, что я сильнее его и ее, но боюсь даже подумать о том, чтобы с ними поругаться.
Злата обняла его, прижала к себе. Она, воспитанная в обстановке любви, не знала как на это реагировать. Да, были и у нее дети в группе, которых родители наказывали. Но наказывали, а не били. А над ее Кириллом издевались, упиваясь властью, пока не превратили в послушного раба.
Они поженились через полгода. Точнее, просто расписались. После этого Кирилл переехал к ней. Точнее, к её родителям. Ирина Викторовна обиделась, что её не позвали. Валерий Иванович позвонил Кириллу и сказал: «Ты ещё пожалеешь, щенок». Кирилл побледнел, но смолчал. Злата все слышала, поэтому выхватила телефон и прошипела:
— Если вы ещё раз назовёте моего мужа щенком, я приеду и вырву вам язык.
В трубке повисла тишина. Потом отчим бросил трубку. Кирилл смотрел на Злату круглыми глазами.
— Ты с ума сошла, — сказал он. — Он же…
— Что он сделает? — спросила она, злясь с его бесхребетностью. — Побьёт? Ты больше не живёшь у них. Ты взрослый мужик, у тебя есть работа, есть жена. Ты можешь дать сдачи.
— Не могу, — прошептал Кирилл.
— Значит, я дам, — твёрдо сказала Злата. — Он просто алкаш.
Спустя месяц они сняли однокомнатную квартиру. К сожалению, мать и отчим не отставали. Они звонили, требовали, чтобы Кирилл приезжал помогать по дому — вскопать огород, починить забор, наколоть дров. Кирилл под ее напором внёс их в черный список. Однажды он вернулся с работы с ссадиной на скуле.
— Я упал, — соврал Кирилл, отводя глаза.
— Ты упал лицом на чужой кулак? Кто тебя ударил?
— Отчим приходил. Требовал, чтобы я бросил тебя и домой возвращался.
Злата онемела:
— Кирилл, ты мужчина. Ты выше его на голову и моложе на двадцать лет. Почему ты позволяешь себя бить?
— Не трогай меня.
— Что значит, не трогай?
— Потому что ты не знаешь, как я их боюсь,— внезапно заорал он. — Они всё отобрали у меня. Детство, юность, веру в себя. Дом, который мне завещал отец тоже не мой. Она его переписала на себя. Я там никто.
Злата нахмурилась.
— А ты проверял документы?
— Какие документы? — удивился Кирилл. — Мать сказала — значит, так и есть.
— Никогда не верь на слово тем, кто тебя ненавидит, — сказала Злата. — Давай проверим. Закажем выписку из ЕГРН.
— Зачем? — Кирилл испугался. — Мне не нужен этот дом. Я его ненавижу.
— Может быть, и не нужен, — сказала Злата. — Но ты должен знать правду.
Они заказали выписку. Ответ их шокировал.
— Дом принадлежит тебе. Он достался тебе в наследство от отца. Ты — собственник.
Кирилл побледнел:
— Этого не может быть, — сказал он. — Она говорила…
— Да хватит быть такой мямлей, — перебила его Злата. — Она всю жизнь врала. Странно, что не дожала до конца и не заставила переписать все на нее.
— Потому что это ничего не меняет.
Он сел на диван, закрыл лицо руками. Злата села рядом, обняла.
— Что будем делать?
— Не знаю, пусть подавится этим домом.
— Кирилл, они тебя били. Они запирали тебя в подвале. Они не кормили тебя. Ты до сих пор боишься их. И отдать им дом?
— Ты не понимаешь, это моя мама.
— И что это меняет?
— Как ты представляешь это? Она меня на порог не пустит.
— Я придумаю что-нибудь. В конце концов, это дом. Или ты планируешь всю жизнь снимать? Надо забирать свое.
Они подождали, когда Ирина Викторовна и Валерий Иванович уедут к родственникам в соседний город. Они знали, что те едут на три дня. Поэтому не стали ждать второго подходящего момента.
В первый же день, когда за свекровью и отчимом закрылась дверь, Злата вызвала грузчиков и машину для перевозки. Всё, что принадлежало Ирине Викторовне и Валерию Ивановичу перевезла в гараж отчима Кирилла. Как-то он давал ему запасные ключи, вот и пригодились. Одежду, мебель, посуду, документы. Все, что нажито непосильным трудом.
Потом она вызвала мастера по замене замков. Через три дня дом преобразился: Злата расставила свою мебель — ту, что была в съёмной квартире, и немного докупила. Кирилл смотрел на это с открытым ртом.
— Ты с ума сошла, — повторил он в сотый раз.
— Возможно, — кивнула Злата. — Но теперь этот дом наш.
— Они вернутся, — сказал Кирилл. — И убью нас.
— Пусть попробуют.
Ирина Викторовна и Валерий Иванович вернулись на четвёртый день. Ключи не подошли. Злата подошла к калитке;
— Здравствуйте.
— Что здесь происходит?
— Вспомнили, что это дом Кирилла. Мы решили сделать ремонт и переехать. Ваших вещей здесь больше нет.
— Как это нет? — закричала Ирина Викторовна. — Это мой дом! Мы здесь живём двадцать лет!
— Вы здесь можете сколько угодно жить, — спокойно сказала Злата, — но дом принадлежит Кириллу.
— Позови его тварь! — заорал Валерий Иванович. — Это ты его надоумила!
— Конечно, потому что вы превратили его жизнь в ад. И теперь вы съезжаете.
— В ад?
— Вы его не кормили, били!
— Свои дети появятся, поймёшь! А почему били и не кормили не сказал? Потому что в школе деньги воровал и уроки прогуливал! Потому что не слушался!
— Разговаривать надо! Вы его сломали!
— Мы никуда не съедем! — Ирина Викторовна стучала ногами по калитке. — Я вызову сейчас полицию! Воровка! Господи, с кем связался мой сын? Да тебе просто этот дом нужен! Ты же нищая, а тут обрадовалась.
— Вызывайте, — ухмыльнулся она.
Полицию они, конечно же, вызвали. Приехал участковый, посмотрел документы, развёл руками.
— Собственник — Кирилл Артемьев, — сказал он. — Вы — никто. Прописаны? Нет. Договор аренды? Нет. Так что забирайте свои вещи и освобождайте помещение.
— Вещи она выбросила! — закричала Ирина Викторовна.
— Это уже гражданско-правовые отношения, — равнодушно сказал участковый. — Обращайтесь в суд.
Свекровь с каким-то диким изумлением посмотрела на участкового, а потом бросилась на невестку. Визг, шум, драка. Как результат — выбитый зуб и расцарапанное лицо у Златы.
Потянулись бесконечные суды. Свекровь не унималась, ведь они в этом доме прожили большую часть жизни. Проиграли. Только вот не успокоились. Давили на Кирилла, понимая, что это не его инициатива. Ирина Викторовна полюбила приходить под дом, и оскорблять их. Дня не проходило, чтобы не было какой-то пакости. К сожалению, все соседи были на её стороне и Злата кожей ощущала исходящее от них раздражение.
Пришлось им поставить камеры, только толку? В тот злосчастный день его мать снова пришла под дом. Женщина ходила под окнами и орала.
— Истеричка! Ведьма! Я на тебя управу быстро найду. Думаешь, твоя взяла? Ничего, я объясню своему дурачку, что надо сделать, чтобы верхняя голова думала. Привыкли одним местом только работать!
— Отстаньте от нас!
— Нет, я добьюсь правды!
Злата смотрела на нее и понимала, что это никогда не закончится. Кирилл ходил сам не свой. Он боялся, что мать и отчим подожгут дом или искалечат их. Он просыпался по ночам, прислушивался к шорохам, проверял замки. В конце концов взмолился:
— Злата, давай отдадим им этот дом. Мама здесь сделала ремонт, провела воду, канализацию.
— Это ее проблемы, — зло ответила ему жена. Они тебя вообще обвинили в том, что ты сам виноват в том, что тебя так жёстко воспитывали. Это нормально?
— Да, я воровал деньги. Это правда. Но я просто хотел есть. И школу прогуливал, потому что стыдно было за свой внешний вид.
— Все что было то прошло. У них был шанс быть хорошими родителями, они его упустили.
В итоге они продали дом и купили в другом районе. Злата вышла на работу в ближайший детский сад, Кирилл устроился поближе. Его родители временно затихли, но они не расслаблялись. Иногда она думала о том, что все это ненормально. Муж был идеальным, но каким-то беззубым. И она боялась, что ей всю жизнь придется решать его проблемы. И это страшило…
