— Мам, я не вернусь, — со слезами в голосе в который раз повторила Оля. — Это не обсуждается.
Этот разговор угнетал, не давал нормально вздохнуть и выдохнуть. Зачем резать по живому? Она стояла посреди родительской кухни, прижимая к груди младшего сына, который вдруг решил, что спать сегодня категорически не намерен. Старший сын в соседней комнате возился с конструктором, громко комментируя процесс. Мать продолжала причитать:
— Оля, милая, ты погорячилась. Все мужики такие, поверь. Этот кризис нужно пережить, перетерпеть. Ты же мать, подумай о детях. Дима хороший отец.
В висках стучало, сердце болело который день. В сердцах выпалила:
— Он замечательный отец, когда не спит с коллегой на корпоративе в служебном туалете. Полгорода уже в курсе, они же еще умудрились унитаз разбить.
— Это всё сплетни. Ты не можешь разрушать семью из-за одного дурацкого случая. Подумай о детях.
Ольга переложила Пашку на другое плечо, и ребёнок издал долгий протяжный вздох. Потом посмотрела на мать, и жалость сжала ее сердце. У матери вечно давление скачет, сейчас перенервничает, а потом начнет пить таблетки.
— А он думал о детях? Мама, хватит, я уже подала на развод. И на раздел имущества.
— Оля, ты с ума сошла. А где ты жить будешь? Как ты их тянуть собираешься?
Оля аккуратно присела на край стула, продолжая укачивать ребенка.
— Мы же договорились, пока у тебя. После развода и раздела возьму ипотеку. У меня есть работа, выйду пораньше.
Ее мать внезапно вскочила и заорала:
— Я хочу, чтобы мои внуки росли в полной семье!
Оля вздрогнула от неожиданности и Пашка, только что задремавший, проснулся и заорал.
— Мама, тебя чего так несет?
— Потому что ты эгоистка, Оля. Думаешь только о себе. А дети?
В кухню на крики вошёл ее отец. Уставший, в домашней растянутой майке и вечно небритый. Потянулся, открыл холодильник, достал оттуда что-то.
— Чего разкудахтались? Только ребёнка разбудили.
— Она все-таки решила разводиться, — печально резюмировала мать, ткнув пальцем в сторону Ольги. — И квартиру хочет поделить. Ты представляешь? Что ей достанется? Однушка в ипотеку?
Мужчина посмотрел на дочь, потом на жену, потом снова на дочь. В его глазах все читалось и без слов. Ещё с того дня, как он открыл дверь зареванной дочке, прижимающей сонных внуков.
— Ну и правильно, — твердо сказал он. — Если мудила, то пусть отвечает. Я ему еще, если встречу, морду набью. Спасибо пусть скажет, что на глаза мне не попался.
— Володя!
— А что? — он взял со стола кружку с остывшим чаем, отхлебнул, поморщился. — Она правильно сделала, что ушла. Терпеть такое — себя не уважать.
— Ты вообще не лезь, — ее мама поджала губы. — Это наше женское дело. Интересно, как там зять? Видно, переживает.
Ольга тихонько качала Пашку, который уже орал в полную силу. Ей хотелось закрыть глаза и оказаться в любом другом месте. Чтобы только она и тишина. Ее физически тошнило от воспоминаний, вот не хотелось даже думать, что сейчас делает ее муж.
— Ладно, — сказала она, устав от одних и тех же разговоров. — Я пойду уложу детей. А ты, мам, подумай, прежде чем советовать мне вернуться к человеку, который мне изменил.
Она вышла из кухни не оглядываясь, и прошла в свою бывшую комнату. Родители давно оборудовали ее для внуков, везде на полках стояли игрушки. Женщина села на край дивана, прижала Пашку к груди и стала раскачиваться вперед-назад. Что делать дальше, если жить не хочется? Закрываешь глаза и воспоминания набрасываются, как стая голодных волков, кусая так больно, что хочется выть.
Она помнила ту пятницу, потому что дети одновременно заболели, она не спала третьи сутки. Муж же пошел на корпоратив, а потом вернулся поздно ночью. Какой-то помятый, грязный, еле стоящий на ногах. А потом, через неделю, ей пришло сообщение от незнакомого номера. Без текста, просто видео — двадцатисекундный ролик, снятый на телефон. Как из туалетной кабинки достают какую-то полуголую блондинку, ее муж натягивает штаны и из разбитого унитаза льется во все стороны вода.
Она не стала выяснять, кто это прислал. Просто собрала сумки, положила сына в переноску, взяла за руку старшего и поехала к родителям. Дима спал, она не стала его будить. Просто переслала ролик.
Теперь она четко понимала, что поддержки нет. Ее родная мать, которая должна была ее утешать, которую она считала союзницей, говорила «вернись».
На следующий день, не успела ее мама вернуться с работы, этот разговор продолжился:
— Оля, я серьёзно. Дима звонил мне вчера. Он любит тебя. Он готов на всё. Просто поговори с ним.
— Он готов на всё, кроме одного — не спать с другими бабами.
— Ты жестокая, — мать покачала головой. — У тебя каменное сердце. Ты не помнишь, сколько он для тебя сделал? Он же все в дом тащит, работает. Брак — это терпение. Это умение прощать.
— А если я не умею?
— Научишься. Дети же не виноваты, что родители у них такие.
В комнату заглянул ее отец. Увидел расстроенную дочь, внимательно посмотрел на жену. Нахмурился и сказал:
— Опять за свое? Отцепись ты от нее, ей и так тошно. Что ты заладила как попугай.
— Заладила? Она сейчас семью разрушит и дальше что?
Отец с силой стукнул кулаком по стене:
— Не слушай мать. Не хочешь с ним жить, не живи. Нельзя прощать изменщиков.
Ее мать внезапно покраснела и вскочила. Взгляд разъярённый, брови сведены в тонкую линию.
— Вот как ты заговорил, пень старый. Дочь ему жалко? А меня ты пожалел? Ты думаешь, я не знаю, что такое больно? Думаешь, я не знаю, что ты сейчас чувствуешь?
Оля с удивлением смотрела на неё. Лицо матери в тусклом свете выглядело странно. Морщины вокруг рта стали глубже, глаза стали какими-то печальными, в них появились слезы.
— Когда я была беременна тобой, твой обожаемый отец ушёл к другой. Я лежала в больнице с угрозой выкидыша, а он пришёл и сказал: «Я люблю другую». И ушёл.
— Папа?
Она моментально развернулась к отцу, который покраснел, как рак.
— Через две недели он вернулся. Сказал, что ошибся, попросил прощения. И я его простила. Потому что понимала, что одной растить ребенка тяжело. Неизвестно, будет ли у меня возможность дать тебе в жизни лучшее. А потом? Встречу кого-то и буду бояться, что он отвергнет меня из-за ребенка? Или не дай бог окажется с дурными наклонностями. А тут хоть кобель, но свой.
Ольга молчала, потому что никакие слова не шли на ум. Ее родители, которыми она всю жизнь гордилась, оказались совершенно другими? У них не скелет в шкафу, а кладбище секретов? Отец, которого она боготворила и считала всю жизнь примером идеального отца и мужа, совершенно не такой?
Её мать распалялась все больше и больше, крича и брызгая слюной:
— Плевать на обиду. Главное, чтобы дети были сыты, одеты, чтобы была крыша над головой! Любовь — это для романов. В реальной жизни спасает терпение. Я тебя вырастила, выучила, на ноги поставила. С квартирой мы помогли, машину тебе подарили. И если бы я тогда не простила твоего отца, если бы я развелась сразу, ты бы сейчас жила по-другому. Ты бы институт не закончила. Ты бы..
— Ты простила его, чтобы вырастить меня?
— Да. И ты сейчас в таком же положении. Двое детей, не забыла? Тебя ждёт раздел квартиры, еще неизвестно, что ты купишь. Алименты? Копейки, которыми он тебя будет вечно попрекать. Помощь от него? В лучшем случае поздравит их с днём рождения. Терпи, Оля. Потому что, кроме тебя, никто твоих детей не поднимет. Если ты сейчас его выгонишь, он найдёт другую, родит новых, а твои останутся с тобой и будут наблюдать вереницу пап.
— Мама, ты меня за кого принимаешь?
— Говорю правду, которой вы все боитесь. Изображаете счастье в разводе, а сами второй раз выходите замуж хоть за кого, чтобы доказать себе, что еще ого-го. Не строй иллюзий, что разведенная баба с двумя детьми кому-то нужна.
Ее отец все это время стоял молча. Казалось, он мечтает слиться с обоями.
— А ты, — ее мать грозно ткнула пальцем в его грудь. — Рот закрой. Хочешь, чтобы твоя дочь одна детей поднимала? Дима неплохой. Пусть детей поднимет, а потом разводится.
Ее отец вздрогнул, сглотнул слюну и тихонько сказал:
— Мать права. Надо терпеть. Вот не простила бы она меня тогда и что? Росла бы ты без отца, неизвестно как бы твоя жизнь сложилась. А так у тебя было счастливое детство в полной семье.
Он погладил её по плечу своей широкой жёсткой ладонью и ушёл. Мать пошла за ним следом и, судя по всему, продолжила промывать мозги на кухне. Она же просидела без сна всю ночь. В голове крутилось: мать простила измену ради ее будущего. И теперь советовала то же самое. Только зачем? Ради чего? Ради того, чтобы всю жизнь боятся, что эта ситуация повторится? Не верить, не доверять, ждать ножа в спину? Но на руках грудной ребенок, а старшему всего четыре года. Сможет ли она их поставить на ноги сама? Терпеть, потому что дети, потому что ипотека, потому что «надо»? У неё были перед глазами примеры знакомых, которые прощали. На вид счастливые семьи, а что внутри?
Утром она написала сообщение:
— Хорошо, я тебя прощаю.
Выбор сделан. Она решила терпеть ради детей. Немного их поднимет, выйдет из декретного отпуска, накопит хоть какую-то подушку безопасности, а потом решит. Пока потерпит.
