— Надя, ну ты чё начинаешь-то с утра пораньше?
Захар стоял посреди тесной прихожей, не утруждая себя тем, чтобы снять грязные кроссовки. Он переминался с ноги на ногу, оставляя на светлом линолеуме серые влажные следы.
— Я русским языком вчера по телефону сказал: мы с пацанами чисто на шашлыки.
Надежда даже не шелохнулась. Она стояла в дверях кухни, скрестив руки на груди поверх простой домашней кофты.
— А я тебе русским языком вчера ответила.
Она произнесла это ровно, но с ледяным нажимом.
— Ключей от дачи не будет.
— Мотя!
Захар возмущенно повернулся к старшему брату, который жался у вешалки с куртками.
— Мотя, скажи своей жене! Мы уже мясо замариновали. У Михи выходной раз в месяц совпал. Мы аккуратно посидим, мусор вывезем, зуб даю!
Матвей виновато потер переносицу. Спорить с женой ему откровенно не хотелось, но и отказать младшему брату, который смотрел на него с наглым требованием, он не мог. Эта слабость раздражала Надежду больше всего.
— Надь, ну правда.
Матвей попытался зайти с миротворческой позиции.
— Они же не жить туда едут. Пожарят мясо, посидят на свежем воздухе. Захар обещал траву покосить за домом.
— Покосить?
Надежда ядовито прищурилась.
— В прошлом году он уже покосил. Так покосил, что элитный куст роз, который я заказывала из питомника, под корень снес. Вместе с опорой.
— Да кто старое помянет!
Младший брат фыркнул, отмахнувшись от нее, как от назойливой мухи.
— Ну подумаешь, куст какой-то. Я тебе новый куплю. Весной. Наверное. Если премию дадут. Ты ключи давай, время идет. Пацаны уже в машине ждут у подъезда.
— И мангал кованый тоже новый купишь?
Она не дала перебить.
— Вы тогда в нем какое-то бревно жгли. Дно прогорело и повело. А гору бутылок на веранде кто убирал?
— Надька, мы же семья!
Захар повысил голос, переходя в привычное наступление на жалость и родственные связи.
— Я брату родному звоню, а не в гостиницу. У меня сейчас с деньгами туго. На работе сокращения, цены растут. А тут выходные пропадают. Что тебе, жалко, если мы на твоих сотках посидим? Убудет с тебя?
— Убудет.
Надежда отсекла дальнейшие аргументы.
— Дача куплена на мамины деньги от продажи ее квартиры. Ты к этому участку не имеешь никакого отношения. Твой брат туда не вложил ни копейки. Это моя частная собственность. Разговор окончен.
Она развернулась и ушла на кухню.
В прихожей повисло тяжелое молчание. Захар сверлил спину брата злым взглядом.
— Ну ты и каблук, братуха.
Он злобно процедил это сквозь зубы.
— Построил тебя божий одуванчик. Ладно, сам разберусь.
Захар круто развернулся и вышел на лестничную клетку, громко хлопнув входной дверью. Матвей вздрогнул.
Остаток дня в квартире висело напряжение. Надежда методично пересаживала цветы на подоконнике. Муж бездумно переключал каналы, изредка бросая на нее виноватые взгляды.
— Надь, ну может, зря ты так жестко?
Матвей не выдержал первым, остановившись у двери в комнату.
— Он же перед мужиками уже похвастался. Теперь неудобно получится.
— Перед мужиками он хвастался чужим имуществом.
Она аккуратно досыпала землю в горшок с фикусом.
— Пусть везет своих друзей на платные беседки у озера. Скидываются по тысяче и сидят хоть до утра.
— Так денег нет у него.
Матвей попытался оправдать брата.
— И поэтому он накупил своего любимого картонного угля по акции, набрал дешевых соевых сосисок и решил сэкономить на аренде за мой счет?
Надежда вытерла руки влажной салфеткой.
— Мотя, мы это проходили. Твой брат обычный халявщик. Я молчала, когда он занимал у тебя до зарплаты и забывал отдавать. Но в свой дом я его больше не пущу.
— Забор этот твой из профнастила дорогущий…
Муж попытался сменить тему, вспомнив недавние траты жены.
— От кого прятаться-то? Соседи все свои, пенсионеры одни.
— От твоей родни и прятаться.
Она выпрямилась.
— И умную камеру на столбе я повесила не для того, чтобы за птичками наблюдать. Я хочу знать, что на моем газоне никто не мусорит.
Матвей проглотил слова. Договор с охранным агентством лежал в ящике стола. Надежда платила за него из своей зарплаты, поэтому права качать муж даже не пытался.
Вечерело. За окном сгустились сумерки.
Надежда устроилась в кресле с планшетом. Матвей сидел на краю дивана, листая ленту новостей в телефоне.
Внезапно экран ее смартфона на столике загорелся.
Дисплей вспыхнул красным предупреждением. Приложение охранной системы подавало сигнал. Сработал датчик движения прямо у калитки на заднем дворе дачи.
Надежда криво усмехнулась.
Она спокойно взяла телефон и нажала на иконку камеры. Видеопоток загрузился почти мгновенно. Инфракрасная ночная съемка давала отличную, четкую картинку.
— Иди сюда.
Она позвала мужа ровным голосом.
— Полюбуйся на свою семью.
Матвей подошел и заглянул в экран. Его лицо тут же вытянулось от удивления.
На видео было отлично видно, как грузное тело Захара переваливается через новый забор из профнастила. Спортивные штаны зацепились за острый край, но выдержали.
Следом через ограду полетел бумажный мешок с углем. Потом приземлился тот самый шуршащий пакет с дешевыми сосисками. За братом на ухоженный газон спрыгнули двое крепких мужиков в куртках.
— Как он туда залез?
Матвей растерянно моргал.
— Ключей же нет!
— А он и не заходил в калитку. Он перелез.
Она сухо констатировала факт.
— Как обычный вор.
— Надя, звони ему немедленно!
Муж подскочил, едва не опрокинув журнальный столик.
— Скажи, чтобы уходил оттуда! Это же позорище на весь поселок!
— Никому я звонить не буду.
Надежда отрезала пути к отступлению.
На экране Захар по-хозяйски расхаживал по участку. Он подошел к террасе и дернул ручку пластиковой двери. Замок не поддался. Брат мужа злобно пнул ступеньку.
Один из его друзей уже достал пластиковую бутылку с жидкостью для розжига и уверенно направился к мангалу.
Время ожидания группы ЧОП по договору составляло максимум десять минут.
Надежда нажала кнопку тревоги в приложении.
— Ты охрану вызвала?!
Матвей схватился за голову.
— Они же его сейчас скрутят! Родного брата! Надя, отмени!
— Успокойся и смотри.
Она нажала в приложении иконку с изображением микрофона. Теперь умная камера на столбе передавала звук в обе стороны.
На видео было слышно, как Захар пререкается с другом у мангала.
— Да лей больше, разгорится!
Командовал младший брат.
— Эта мегера тут новые решетки повесила, смотри какие чистые. Сейчас мы их обновим.
— Захар, а твой брат точно не приедет?
Спросил друг с опаской озираясь на темные окна дачи.
— Да Мотя каблук бесхребетный!
Захар расхохотался так громко, что динамик телефона Надежды захрипел.
— Он без разрешения своей бабы даже пиво купить не может. Сидит сейчас дома, как пес на коврике. Я ему завтра скажу, что мы на озере были, он и поверит. Лей розжиг, кому говорю!
Матвей застыл. Он стоял над женой и смотрел в экран. Краска медленно отливала от его лица.
Оправдывать брата больше было нечем. Слова Захара ударили наотмашь, разрушив все иллюзии о крепкой мужской дружбе между родственниками.
Надежда поднесла телефон поближе.
— Ошибся адресом, Захар.
Ее голос, усиленный динамиком камеры на столбе, раздался над ночным участком, как гром среди ясного неба.
На видео трое мужчин синхронно вздрогнули. Захар выронил перехваченную у друга бутылку с розжигом прямо на плитку.
— Ты на чужой собственности.
Она чеканила каждое слово.
— Собирай свои сосиски и уматывай через забор обратно. У тебя есть три минуты.
— Надька?!
Захар завертел головой, пытаясь понять, откуда идет звук.
— Ты чё, камеры поставила?! Совсем берега попутала со своей жадностью?!
Он замахал руками в темноту.
— Скажи своему Моте, пусть приедет и в глаза мне это скажет!
Матвей молча наклонился, взял телефон из рук жены. Его пальцы слегка дрожали, но лицо было абсолютно спокойным.
— Я всё слышал, Захар.
Голос старшего брата прозвучал в ночной тишине. Без оправданий. Без виноватых интонаций.
— Забирай свой мусор и уходи. И больше мне не звони.
На экране было видно, как лицо Захара перекосило. Он открыл рот, чтобы выдать очередную порцию оскорблений, но в этот момент картинка резко изменилась.
Из-за угла дома вынырнули двое мужчин в черной форме с надписью ЧОП на спинах.
— Добрый вечер.
Раздался строгий, совершенно безэмоциональный голос охранника.
— Покидаем территорию. Добровольно и быстро.
Друг Захара первым метнулся к забору. Сам деверь попытался что-то возразить охране, но один из чоповцев просто взял его за локоть и молча указал на калитку, которую открыл своим ключом.
— Я брату позвоню!
Заполошно выкрикнул Захар, когда его выпроваживали за периметр.
— Звони.
Матвей нажал кнопку отбоя микрофона на телефоне жены.
В комнате повисла идеальная тишина.
Муж медленно положил смартфон обратно на столик. Он не смотрел на Надежду. Просто прошел на кухню, налил себе стакан холодной воды и выпил его залпом.
— Спасибо, что полицию не вызвала.
Он произнес это тихо, глядя в окно на темный двор.
— Не за что.
Надежда отложила планшет.
— Мне скандалы с протоколами не нужны. Главное, что дорогу к моей калитке этот любитель халявы забудет навсегда.
С того беспокойного вечера прошло полгода. Наступила снежная зима.
Захар больше ни разу не появлялся на их пороге. Он не звонил брату с просьбами одолжить денег до зарплаты или пустить пожить на пару дней.
На редких семейных праздниках у дальних родственников он обходил Надежду по широкой дуге, старательно отводя взгляд в сторону. А с Матвеем общался исключительно короткими, сухими фразами.
Матвей первое время переживал. Пытался начать разговор о том, что семья все-таки. Но вспоминал запись с камеры, махал рукой и замолкал.
А потом и сам заметно расслабился.
Оно и понятно. Жить без наглых родственников стало гораздо тише. И деньги в семейном бюджете стали задерживаться куда дольше.
