– Отойди, я сама! – Ольга Тихоновна прижала плачущего Артема к себе так сильно, что он закричал еще громче.
Я стояла в коридоре с протянутыми руками, чувствуя, как внутри все закипает.
– Ольга Тихоновна, это мой сын. Отдайте его мне, он просто хочет есть, подошло время кормления.
– Ты ничего не понимаешь, у него живот болит, я по крику слышу, – отрезала свекровь, демонстративно поворачиваясь ко мне спиной. – Иди на кухню, там суп остывает, я два часа у плиты стояла. Мы сами разберемся. Мой сладкий мальчик, мой сыночек, сейчас бабушка все сделает, бабушка лучше знает…
Я посмотрела на Антона. Он сидел за столом в кухне и спокойно прихлебывал этот самый суп, заедая его хлебом. Он даже голову не поднял, когда его мать в очередной раз выставила меня лишней в собственном доме.
– Антон, скажи ей, чтобы отдала ребенка, – мой голос дрожал от обиды.
– Наташ, не начинай, – бросил он, не отрываясь от тарелки. – Мама дело говорит. Она меня одного вырастила, на ноги подняла, и Артема вырастит. Поешь и отдохни, ты какая-то дерганая стала, на людей скоро бросаться будешь.
В тот момент я поняла: в этой квартире я не мать и не хозяйка. Я просто приложение к их «идеальной» семье. А ведь все начиналось совсем иначе.
Когда мы только познакомились с Антоном на дне рождения нашей общей подруги, он показался мне самым серьезным и надежным мужчиной на свете. Он мало говорил, много делал и всегда был рядом. Но я не знала, что за его спиной всегда стоит тень его матери.
Ольга Тихоновна с первой же встречи дала понять, что я для нее лишь способ получить долгожданных внуков. Мы пришли к ней в гости через месяц после знакомства. Она накрыла стол, выставила пять видов салатов и начала меня осматривать.
– Какая статная, крепкая девушка, – сказала она тогда сыну, будто меня не было в комнате. – Сразу видно, порода хорошая. С детьми проблем не будет, выносит и родит как положено.
Мы поженились через полгода. Ольга Тихоновна не пропускала ни одного семейного обеда, чтобы не спросить про внуков. Она прямо говорила, что ей нужно успеть понянчить их, пока у нее есть силы и здоровье. Когда я увидела две полоски на тесте, первой моей мыслью была радость, а второй тревога.
Свекровь тут же взяла все под контроль. Она сама нашла врача в частной клинике, сама составила список продуктов, которые я должна была есть три раза в день. Запретила мне покупать вещи для ребенка заранее, говоря про приметы, но сама привозила тюки с пеленками и старыми распашонками, которые остались еще от Антона.
Она сказала, что после моих родов переедет к нам на первый месяц, чтобы «поставить все на рельсы». Она не спрашивала моего мнения. Она просто поставила нас перед фактом, а Антон только соглашался.
Помощь, которая превратилась в кошмар
Артем родился солнечным майским утром. После выписки я чувствовала себя очень слабой, мне хотелось тишины и возможности просто привыкнуть к новой роли. Но Ольга Тихоновна зашла в нашу квартиру через час после нашего приезда из роддома. У нее уже были ключи, Антон дал ей дубликат «на всякий случай».
Она заходила в нашу спальню без стука в любое время. Если Артем спал, она могла подойти к кроватке и начать поправлять одеяло или перекладывать его, потому что ей казалось, что он лежит неудобно. Ребенок просыпался и начинал плакать, а она тут же подхватывала его на руки.
– Ольга Тихоновна, он только заснул, я два часа его укачивала! – пыталась я возмутиться.
– Ничего, ребенок должен привыкать к шуму, – отвечала она. – А ты иди, полы протри в коридоре, там пыли накопилось, дышать нечем.
Она меняла ему подгузники, когда считала нужным. Она будила его, если ей казалось, что он спит слишком долго. Все мои просьбы соблюдать режим, который рекомендовал педиатр, она игнорировала. Она называла его «мой маленький Антоша» или «мой сыночек», и меня это буквально трясло.
Один раз нам нужно было идти в поликлинику на плановый осмотр в три месяца. Я заранее покормила Артема, оделась сама, приготовила сумку с влажными салфетками и запасным подгузником. Но когда я вышла в коридор, Ольга Тихоновна уже держала одетого ребенка на руках и стояла у входной двери. Рядом стоял Антон.
– Ты никуда не идешь, Наташа, – сказала свекровь холодным тоном. – На улице ветер, ты сама еще бледная, подхватишь заразу. Сиди дома, приготовь обед, уберись на кухне. Мы с Антоном сами его отвезем, я там всех врачей знаю, мне все расскажут подробно.
Я попыталась забрать сына, потянула руки к конверту, но она резко отошла в сторону и прижала Артема к себе еще сильнее. Ребенок захныкал.
– Антон, скажи ей! Это мой ребенок, я обязана быть у врача! – крикнула я мужу.
Антон даже не посмотрел мне в глаза. Он поправлял воротник куртки перед зеркалом.
– Наташ, ну правда, что ты скандалишь на ровном месте? Мама договорилась с заведующей, она все узнает лучше тебя. Сиди дома, отдохни, – сказал он.
Они просто вышли из квартиры и закрыли дверь. Я осталась стоять в пустом коридоре. В тот момент я поняла, что в этой семье у меня нет права голоса. Мой муж всегда будет поддерживать мать, потому что так ему удобнее. Ему проще согласиться с ней, чем выслушивать ее обиды.
Битва на даче
Когда Артему исполнилось десять месяцев, наступила весна. Я настояла на том, чтобы мы поехали на дачу к моим родителям. Я надеялась, что там, на «моей» территории, свекровь поумерит свой пыл. Мои родители всегда были тактичными людьми и никогда не лезли в наши дела без спроса.
Но в первую же субботу, как только мы разложили вещи, к воротам подкатила машина Антона. Он ездил в город по делам и вернулся не один. Из машины вышла Ольга Тихоновна с тремя огромными сумками.
– Решила, что ребенку на природе нужно нормальное питание, – заявила она, даже не поздоровавшись с моими родителями. – Привезла домашний творог, яйца от знакомой фермерши и телятину. А то вы тут на магазинных банках ребенка загубите.
Она зашла в дом моих родителей как хозяйка. Она сразу прошла на кухню, отодвинула мою маму от плиты и начала переставлять кастрюли.
– Здесь у вас тесновато, конечно, – ворчала она. – И ножи тупые. Антон, найди точилку.
Моя мама пыталась вежливо сказать, что Артему еще рано давать такой жирный домашний творог, педиатр советовал начинать с других продуктов. Но Ольга Тихоновна только махнула рукой. Она взяла ложку, посадила Артема на колени и начала буквально заталкивать в него творог. Сын морщился, выплевывал еду, но она продолжала.
– Ничего, это все натуральное, – приговаривала она.
Антон стоял рядом и улыбался и выполнял любое ее поручение. Когда я подошла к нему и шепотом попросила увести мать хотя бы на прогулку в лес, чтобы я могла спокойно уложить ребенка спать без этого шума, он разозлился.
– Тебе вечно все не так! – прикрикнул он на меня так, что Артем вздрогнул. – Человек к нам приехал через весь город, сумки тяжелые перла, помочь хочет. А ты опять ищешь повод, чтобы ее выставить. Имела бы совесть, Наташа.
Я замолчала. Я видела, как мои родители переглядываются, но они молчали, не желая ввязываться в наш конфликт. Я поняла, что даже на даче у родителей я не могу защитить свое пространство. Свекровь и муж были заодно.
Вторая беременность и крайняя точка
В конце апреля я узнала, что снова беременна. Это было неожиданно и страшно. Артем был еще маленьким, я все время не высыпалась, а помощи от мужа не было. У меня начался тяжелейший токсикоз. Меня тошнило от запаха заварки, от запаха холодильника, даже от запаха стирального порошка. Я почти не могла вставать с кровати, голова кружилась при каждом движении.
Ольга Тихоновна, узнав новости, пришла в полный восторг. Теперь она считала, что должна контролировать меня еще сильнее. Она заходила в нашу спальню, когда я лежала с закрытыми шторами, включала яркий свет и начинала громко разговаривать.
– Наташа, хватит лежать, от этого только хуже будет. Надо через силу вставать и идти на кухню. Я тебе отвар принесла на травах, подруга дала рецепт. Пей сейчас же, он всю тошноту как рукой снимет.
Я сказала, что не буду пить сомнительные травы без консультации со своим врачом. Она тут же поджала ли губы и пошла жаловаться Антону. Она говорила ему на кухне, а я все слышала через дверь: «Антоша, она просто распустилась. Прикрывается этой тошнотой, чтобы ничего не делать. Я в свое время с токсикозом на стройке работала до седьмого месяца и не пикнула. Она просто притворяется».
Антон верил ей. Он начал приходить с работы все позже и позже. А когда возвращался, смотрел на меня с раздражением.
– Мама говорит, что ты просто накручиваешь себя. Тебе нужно больше двигаться, тогда и кровообращение улучшится, и тошнота пройдет. Хватит строить из себя мученицу.
Случай у машины
В одну из суббот мы собирались поехать в торговый центр за продуктами. На улице было тепло, солнце пекло сквозь стекло. В тот день чувствовала себя неважно. Я сидела в машине с открытой дверью.
Антон и Ольга Тихоновна стояли прямо перед открытой дверью нашей машины. Они о чем-то весело переговаривались и курили. Ветер дул в мою сторону, и густое облако сигаретного дыма шло прямо мне в лицо. Меня тут же стало плохо от резкого приступа тошноты.
– Антон, отойдите, пожалуйста, в сторону! – крикнула я, прикрывая рот ладонью. – Мне очень плохо от дыма..
Муж даже не обернулся. Он продолжал смеяться над какой-то шуткой матери.
– Ой, Наташа, ну какая ты неженка стала, – подала голос свекровь, выпуская очередную струю дыма. – Мы на улице стоим, тут воздуха полно. Ничего с тобой не случится за две минуты.
Я посмотрела на Антона. Он затянулся, посмотрел на меня равнодушным взглядом и продолжил разговор. В этот момент во мне что-то окончательно сломалось. Я поняла, что для них я пустое место. Я просто инкубатор для вынашивания детей, человек, чье физическое состояние не стоит даже того, чтобы сделать два шага в сторону и потушить сигарету.
– Значит так, – сказала я, и мой голос прозвучал убедительно. – Либо вы сейчас же тушите сигареты и Ольга Тихоновна уезжает к себе домой на такси, либо я забираю Артема, и мы уходим к моим родителям. И на этот раз навсегда.
Ольга Тихоновна замерла с сигаретой у рта. Антон посмотрел на меня с искренним удивлением, которое быстро сменилось злостью.
– Ты что, с ума сошла окончательно? – спросил он. – Из-за сигареты такой концерт устраиваешь перед матерью? Совсем стыд потеряла?
– Не из-за сигареты, Антон. А из-за того, что ты за два года ни разу не встал на мою сторону. Я выходила замуж за тебя, а не за твою маму. И я больше не впущу ее в нашу квартиру «помогать». Если ты не можешь сам сказать ей «нет», значит, у нас больше нет семьи. Решай прямо сейчас.
Я вышла из машины, взяла Артема на руки и пошла обратно в подъезд. Я слышала, как свекровь начала что-то возмущенно кричать мне в спину про неблагодарность и мой характер, но мне было все равно. Я вошла в квартиру и закрыла дверь на засов.
Неделя за закрытой дверью
Через десять минут в дверь постучали. Сначала это был короткий стук, потом он стал требовательным.
– Наташа, открой сейчас же! – голос Антона звучал глухо. – Хватит устраивать цирк на весь подъезд. Соседи уже выходят смотреть, что происходит. Тебе не стыдно?
Я не отвечала. Я слышала, как Ольга Тихоновна за дверью начала подзуживать сына: «Видишь, Антоша, какая она неуравновешенная. И это она еще второго ждет. Ты посмотри, как она с матерью обращается. Вызывай полицию, она ребенка там заперла».
В замочной скважине заскрипел ключ. Антон пытался открыть дверь, но засов не давал открыться двери. Он ударил по двери кулаком.
– Открой, нам надо поговорить по нормальному! – крикнул он.
Я подошла к двери, но открывать не стала. Я сказала громко и четко:
– Антон, уходи. Поезжай к матери, переночуй у нее. Мне нужно время, чтобы успокоиться и решить, как нам жить дальше. Сегодня ты выбрал ее и сигаретный дым, хотя видел, что мне плохо. Значит, сегодня ночуй там, где тебе удобнее.
За дверью наступила тишина. Я стояла и ждала. Слышала, как они начали спорить на лестничной клетке. Свекровь настаивала, чтобы он ломал дверь, но Антон, кажется, -то почувствовал, что я дошла до предела. Его голос стал тише, он что-то резко ответил матери. Через минуту послышался звук лифта. Они ушли.
Я прожила эту неделю в покое. Моя мама приехала на следующее утро, как только я ей позвонила. Она не задавала лишних вопросов, не пыталась меня помирить с мужем. Она просто взяла на себя все домашние дела. Благодаря ей я смогла просто лежать и восстанавливать силы. Токсикоз без постоянного присутствия свекрови стал переноситься намного легче.
Антон звонил по тридцать раз в день. Я не брала трубку. Мы переписывались только по делу. Я отвечала сухо: «Артем здоров. Я в порядке. Мне нужно время». Когда он просил разрешить ему приехать, я писала: «Я не готова. Подумай о том, кто для тебя важнее в этой жизни».
Ольга Тихоновна тоже не успокаивалась. Она присылала мне сообщения о том, что я разрушаю семью и совершаю грех. Писала, что я еще приползу к ней за помощью. Я просто заблокировала ее номер.
На восьмой день Антон пришел один. Я увидела его в глазок, он стоял с опущенной головой, без мамы. Просто стоял и ждал. Я открыла. Он зашел в прихожую, сел на банкетку и долго молчал. Выглядел он плохо: помятая одежда, уставшие глаза.
– Я все понял, Наташ, – сказал он негромко. – Мама перегнула палку. А я был дураком. Она вчера начала обсуждать с адвокатами, чтобы отсудить у тебя Артема, если ты подашь на расторжение брака. И тут меня как током ударило. Я понял, что она действительно готова разрушить нашу жизнь, лишь бы оставить меня при себе.
Он рассказал, что у них состоялся очень тяжелый разговор. Он впервые в жизни кричал на мать. Сказал ей, что если она еще раз придет без приглашения, он перестанет с ней общаться совсем.
– Я забрал у нее ключи, Наташ. Вот они, – он положил связку на тумбочку. – Больше она сюда сама не зайдет. Дай мне шанс все исправить.
Я смотрела на эти ключи и понимала, что это первая маленькая победа.
Новые правила жизни
Второй сын, Кирилл, родился в январе. К этому времени в нашей жизни все изменилось. Антон сам настоял на том, чтобы в роддом к нам никто не приходил. Он взял отпуск на две недели и сам помогал мне с детьми. Он сам купал Артема, сам гулял с коляской, сам готовил простые завтраки.
Когда Ольга Тихоновна позвонила и сказала, что уже собрала сумки и едет к нам на месяц «помогать с двумя», Антон ответил ей по громкой связи, чтобы я слышала:
– Мам, не надо. Мы сами справляемся. Нам не нужна помощь. Приедешь в субботу на два часа, попьешь чаю, посмотришь на внуков и уедешь. Заранее напиши, когда соберешься.
Свекровь приехала в субботу и вела себя очень тихо. Она пыталась по привычке дать совет про пеленки, но Антон тут же ее пресек. Он сказал, что мы делаем так, как сказал наш врач. Она надувала губы, но молчала.
Сейчас Кириллу три месяца. Мы живем спокойно. Ольга Тихоновна приходит раз в неделю. Она больше не называет моих детей «своими сыночками». Она просто бабушка, которая приносит подарки и играет с внуками под моим присмотром.
Теперь я хозяйка в своем доме и мать своих детей.
