Есть у меня соседка, точнее, была вреднющей до последнего времени, а теперь превратилась в чистый мёд. Глядит на меня чуть ли не влюблёнными глазами, здоровается с улыбкой, а однажды даже пирожки принесла.
Странная перемена, скажете? Всё просто: я теперь преподаю в университете, где учится её внук. И мне скоро принимать у него экзамен.
Въехала я в этот дом в начале сентября. Как раз сменила работу: мне предложили преподавать в вузе, а добираться до него с моей старой квартиры было бы настоящим мучением. Новый район, новая квартира — казалось, вот он, шанс начать всё с чистого листа.
Но не тут-то было.
Уже в первый день обнаружился огромный минус — моя соседка снизу. Вредная бабулька влетела в квартиру, словно ураган, едва грузчики начали заносить вещи.
— Вы что тут устроили?! — зашипела она, вцепившись в косяк двери. — У меня нервы, давление, а вы тут грохочите, как стадо слонов!
Я попыталась объяснить:
— Понимаете, мы же днём это делаем, не ночью. И это ненадолго — всего несколько часов…
— Мне всё равно, когда! — перебила она. — Я тут двадцать лет живу, и никто так не шумел!
Она не просто ругалась — она буквально кипела от злости. А потом и вовсе вызвала полицию. Уж не знаю, что она им наплела, но они приехали. Проверили документы, выслушали бабку, переглянулись и уехали. Старший, перед тем как уйти, что-то тихо и резко сказал ей на ухо. Соседка побагровела, но больше не орала.
К шести вечера я прекратила шум, но это не помогло. Бабулька ещё дважды прибегала: один раз — когда я неосторожно уронила кастрюлю, второй — когда громко разговаривала по телефону.
С тех пор наша вражда не прекращалась. Она лупила по батареям, грозила пожаловаться хозяйке квартиры, а однажды оставила на двери записку с угрозами.
Я не стала ждать, пока ситуация выйдет из‑под контроля, и сама позвонила хозяйке:
— Слушайте, — сказала я, — у меня проблема с соседкой снизу. Она постоянно жалуется, устраивает скандалы. Если вы планируете идти у неё на поводу, то мне проще сразу съехать, пока вещи не до конца разобрала.
Хозяйка вздохнула:
— Да на эту старую маразматичку мне плевать, — честно призналась она. — Можете не переживать. Но если начнут жаловаться другие соседи — это уже другой разговор.
Так мы и жили: я старалась вести себя тише воды, а соседка продолжала выискивать поводы для претензий.
Всё изменилось в один осенний день. Я шла по улице, укутавшись в шарф, когда увидела её — мою соседку — с молодым человеком. Он первым меня узнал:
— Здравствуйте, Анна Сергеевна! — улыбнулся он.
Я присмотрелась и вспомнила: студент. Не по имени, конечно, но я вела у его группы семинары, а ещё читала лекции всему потоку.
— О, привет, — улыбнулась я. — Как дела?
Бабушка, стоявшая рядом, нахмурилась:
— Ты что, с этой шумной соседкой знаком? — прошипела она внуку.
Тот спокойно ответил:
— Она мой преподаватель. Хороший, кстати.
Видимо, после этого разговора бабка провела «расследование» и выяснила, что я не просто соседка, а человек, от которого зависит судьба её внука на экзамене.
Вечером она снова пришла ко мне. Я приготовилась к очередной порции упрёков, но… соседка стояла на пороге с блюдом пирожков, улыбалась так широко, что я даже зубы мудрости рассмотрела.
— Вот, — протянула она тарелку, — угощайтесь. Свеженькие, с яблоками.
Я опешила:
— Спасибо… Очень неожиданно.
Она замахала руками:
— Да что вы, что вы! Это так, мелочь. Просто хотела показать, какая я добрая.
Про внука ни слова, но я же не дура — могу два и два сложить. Явно боится, что я отыграюсь на нём из‑за её поведения.
Внутри меня боролось два чувства: с одной стороны, смешно, с другой — немного противно. Но вслух я сказала только:
— Большое спасибо. Очень вкусно пахнет.
Пирожки я приняла, но на этом всё. Когда бабка попыталась принести варенье, домашнее вино и ещё какую‑то консервацию, я твёрдо отказалась:
— Простите, но я не могу это взять. Давайте просто будем жить мирно, без взаимных одолжений.
Теперь она здоровается первой, улыбается, иногда даже спрашивает, не нужно ли чего. От этого порой не по себе — слишком уж резкая перемена. Но, с другой стороны, пусть лучше так, чем постоянные скандалы и стуки по батареям.
С её внуком мы общаемся по‑прежнему — строго в рамках учёбы. Он ничего не просит, я ничего не обещаю. И знаете, это даже забавно: при такой‑то бабушке он вырос совершенно адекватным парнем.
Иногда я ловлю себя на мысли: а что, если бы я не оказалась его преподавателем? Изменилось бы что‑то? Но потом отмахиваюсь от этих размышлений. Главное, что теперь в доме тихо, а соседские отношения, пусть и построенные на расчёте, наконец‑то перестали отравлять мне жизнь.
И пусть её улыбки пока кажутся мне немного фальшивыми — я готова с этим мириться. Ведь мир, даже самый хрупкий, всё равно лучше войны.
