Они лежали в палате на больничных кроватях, которые стояли рядом, и заложив руки за голову, мечтали.
— Мишка, ты сразу после выписки отсюда что сделаешь? – спросил томным скрипучим голосом Иван.
— Попрошу купить мне коньки.
— Попросишь? А сам, что, купить не можешь?
— Могу. Но я же в них не разбираюсь. Говорят, есть такие удобные коньки, которые надел на ноги, и сразу поехал.
— Нет таких коньков, – уверенно сказал Иван. – Я точно знаю.
— Да откуда ты всё знаешь?
— Оттуда. Я же ещё в первом классе пробовал научиться. Мне тогда купили, тоже, самые удобные коньки. Так я на них только встать успел, и сразу нос разбил.
— Ну, ты вспомнил, — усмехнулся Михаил. – Первый класс. Когда это было?
— Недавно, — опять уверенно сказал Иван.
— Ага, как же… Нет, Ваня, теперь всё изменилось. И коньки другие стали, и даже – лёд на катке.
— А я говорю — ничего не изменилось, — полез в спор Иван, потому что любил поспорить. – И, вообще, мне, правда, кажется, время прошло – всего-ничего. Я вот, когда нас отсюда отпустят, пойду сразу к Таньке.
— К какой? Со второго этажа? Которая в твоём подъезде живёт?
— А ты откуда знаешь? – тут же насторожился Иван.
— Ты, что, издеваешься? – засмеялся Михаил. – Как мне её не знать, если мы с неё ещё в песочнице вместе играли. – Хорошая девчонка выросла. Особенно, когда в школу пошла, прямо – красавица стала. Все пацаны у нас в школе на неё заглядывались.
— Она и сейчас хороша, — кивнул Иван.
— И чего ты к ней пойдёшь? Кадрить будешь?
— Ага. Попробую. Она же теперь одна. Ей, наверное, скучно живётся. Поэтому, я думаю, она меня не прогонит.
— Ну, не знай, не знай, – загадочно протянул Мишка. – У неё характер боевой. Если ей что-то не понравится, она тебе такое скажет, что все твои любовные ожидания сразу улетучатся.
— Почему это?
— Так язык же у неё острый. Сам знаешь.
— Знаю. Поэтому и обратил на неё внимание. Давно уже. Я таких девчонок всегда любил, и люблю до сих пор.
— Ох, девчонок он любит… — передразнил его друг, и хмыкнул. Потом мечтательно протянул: — А я люблю мягких, которые душой плавные.
— Да ну, — опять заспорил Иван. — Вялые и флегматичные – они хороши только на даче. Ты им говоришь – я пошёл на рыбалку, а они машут рукой – мол, иди, пожалуйста. Ты им опять — я пошёл в лес за грибами, и они опять соглашаются. И не мешают отдыхать. А для дома нужна женщина, которая и сама горит, и тебе не даёт остыть. Как у меня Вера была.
— Да, у тебя была жена – не дай Бог мне такую.
— А то! – Иван засмеялся. – Помнишь, как она тебя сковородой огрела, когда ты, поддатый, пытался в три часа ночи в гости к нам напроситься?
— А тебя она в ту ночь первого огрела! – засмеялся и Михаил. – Если честно, я её боялся после этого, как огня.
— Почему?
— А потому что она всегда с большой сумкой у тебя ходила. И мне казалось, что в этой сумке лежит та самая сковородка. И если к ней близко подойти, то она опять может психануть.
Иван расхохотался, потом весело посмотрел на друга.
— Нет, Мишаня. Она тебя, если честно, уважала.
— Да, хватит, врать, — отмахнулся Михаил. – У меня её уважение до сих пор в голове звенит. После того удара.
— Правда-правда. Уважала. За то, что ты на неё в полицию не заявил за тот случай. Ведь она могла тебя тогда контузить. А это уже – злостное хулиганство с применением вреда здоровью.
— Да разве можно на женщину в полицию заявлять? Тем более – на жену своего друга.
— Да, хорошо мы жили, — кивнул Иван, и громко вздохнул. — Жаль, что денёчки наши с ней быстро пролетели. Так что, Мишаня, ты свою жену береги изо всех сил.
— Да уж, стараюсь, как могу, — вздохнул громко и Михаил. – Только вот, видишь, загремел я не вовремя в больницу. И ты тут лежишь. А она, наверное, сейчас, одна дома. Переживает. И дети все разъехались.
— Конечно, переживает. Куда ей деваться. Так что, ты со своими коньками будь поосторожней. Навернёшься об лёд, и опять в больницу попадёшь, но уже с переломами. А переломы для нашего возраста — они пострашней инфаркта будут.
— Почему это?
— А потому что от инфаркта, обычно, быстро на тот свет попадают. Родственники даже не успеют испугаться. Раз-раз – и похороны. А с переломами – будешь лежать месяц напролёт, и жене всё это время на нервы капать. Опять же, утки за тобой убирай, пролежни массируй.
— Ну, спасибо, что предупредил, шутник, — недовольно отозвался друг. – Но, только, коньки, это же — не просто так. Должен же я хоть какое-то хобби в старости иметь. И желательное – спортивное. Чтобы пожить подольше. Ведь наши с тобой восемьдесят лет – это ещё не приговор. Правильно?
— Правильно. Но, ты лучше йогой займись. Говорят, очень хорошее хобби. Лежишь на коврике, худые ножки во все стороны тянешь, глаза в потолок таращишь. И здоровье в тебя со всех сторон проникает.
— Нет, йога – это женское, — поморщился Михаил.
— Почему?
— Потому что — ты правильно говоршь — там нужно принимать лежачие позы. А я, как только на ковёр дома ложусь, так меня сразу в сон клонит. А на коньках не уснёшь. На коньках нужно всегда ухо востро держать. И опять же, весело это — по льду скользить.
Вдруг отворилась дверь в палату, вошёл внук Ивана – Семён, и с порога поздоровался.
– Здрасьте. Привет, дядь Миш.
— О, внучок пришёл! – заулыбались оба старика. – Как там твои мамка с папкой?
— Нормально. — Парень сразу же поставил на тумбочку пакет с гостинцами. – Дедуля, отец просил спросить, тебя когда выписывают?
— Врачи говорят, через пару дней. Кстати, Семён, скажи-ка мне, у тебя ненужные коньки есть? – поинтересовался вдруг дед. — С ботинками, которые тебе малы.
— Ну, есть. А что?
— Какой размер ноги?
— Сорок третий.
— Неужели сорок третий – и малы?
— Ага, — опять заулыбался внук. – У меня уже сорок четвёртый.
— Может, тогда, ты их дядь Мише подаришь? У него — сорок второй. А я тебе с пенсии — денег на новые коньки дам.
— Договорились, — кивнул внук. – Если честно, я бы и просто так отдал. Только, дяде Мише они зачем?
— Надо. Он будет готовиться к Олимпиаде. Хочет в сборную команду по хоккею попасть. Чтобы с Овечкиным и Малкиным — в одной тройке. Центрфорвардом.
— Так наших же опять не допустили до Олимпиады, — удивлённо сказал внук.
— Поэтому у дяди Миши время есть – к следующей подготовиться.
— А-а-а… — только теперь дошла до Семёна шутка деда, и он расхохотался.
Минут через пять внук уже ушёл, и старики опять легли на кровати, и закинули руки за голову.
— Выходит, Ваня, я теперь твой должник… — пробормотал Михаил. – Коньки-то мне просто так достались.
— Да, ладно… — усмехнулся. – Пользуйся. Всё равно, ты только один раз на каток сходишь, и успокоишься. По себе знаю.
— И всё равно, я должник. Поэтому, так и быть, я, когда выпишусь, с Татьяной поговорю насчёт тебя.
— Зачем это?
— Подготовлю для тебя почву. Чтобы твои любовные ожидания сбылись. Мы же с ней, всё-таки, в одном классе учились. И поэтому она обязана будет выслушать, как я тебя расхваливать буду.
— Если так, тогда я согласен, — мечтательно заулыбался Иван. – Хвали меня, Мишаня. Только не переусердствуй. Чтобы и она тебя потом сковородой как-нибудь не хватила. За излишнее враньё. Вдруг я твою хвальбу не оправдаю.
И старики опять рассмеялись.
