Ноябрь в этом году выдался промозглым. Дождь мешался с мокрым снегом и валил с неба сплошной стеной, превращая вечернюю Москву в сплошное зеркало из луж и фар. Было около одиннадцати вечера, когда Андрей вышел из ресторана Венеция на Тверской. Он устало застегнул длинное черное пальто и поднял воротник, пытаясь спрятаться от ледяного ветра, который задувал за шиворот.
Переговоры длились пять часов. Партнеры из Казахстана оказались людьми основательными: выпили три бутылки коньяка, съели целого барашка, запеченного с овощами, и в итоге выторговали себе скидку в семь процентов. Андрей чувствовал себя выжатым лимоном. Ему хотелось одного: тишины, пустой квартиры и чтобы никто не трогал. Никто из этих вечно недовольных родственников жены, которые уже третью неделю жили у них.
Из тонированного Мерседеса, припаркованного у входа, выскочил водитель с зонтом.
Сейчас машину подадут, Андрей Викторович? Я мигом, прогнал уже.
Андрей махнул рукой.
Подожди, Володя. Дай пять минут. Прокурю.
Водитель удивленно поднял брови. Он знал, что хозяин бросил курить три года назад, после того как перенес микроинфаркт. Но спорить не стал, кивнул и снова нырнул в тепло салона.
Андрей отошел под козырек соседнего здания, прижался спиной к мраморной стене и достал из кармана мятую пачку Ну, здравствуй, старый друг, прошептал он, вытаскивая сигарету, которую украл у охранника ресторана.
Зажигалка никак не хотела зажигаться на ветру. Андрей чертыхнулся и поднял глаза. И тут он её увидел.
Маленькая фигурка сидела прямо на мокром асфальте, прижимаясь спиной к вентиляционной решетке, откуда тянуло теплом. Девочка лет десяти, в огромном пуховике, который был ей велик размера на три. Пуховик когда-то был синим, но теперь превратился в грязно-серую тряпку. На голове съехавшая на глаза вязаная шапка с помпоном, который болтался где-то у уха. Рядом с ней, свернувшись клубком, сидел тощий рыжий кот и жмурился от удовольствия, подставляя морду теплому воздуху.
Девочка не просила денег. Она не протягивала руку, не завывала жалостливые песни. Она просто смотрела на проезжающие мимо дорогие машины с каким-то взрослым, спокойным и даже чуть насмешливым любопытством.
Андрей сам не знал, почему он подошел. Наверное, дело было в этом ее взгляде. Не детском. Не просящем. Или, может быть, он вспомнил свое собственное детство в подмосковном Щелково, когда мать, вечно пьющая, выгоняла его на лестничную клетку, и он, точно так же, как эта девчонка, грелся у батареи и смотрел на чужую, богатую жизнь через грязное окно.
Он сунул незажженную сигарету обратно в пачку, подошел и присел перед ней на корточки. С непривычки хрустнуло колено.
Замерзла? спросил он, стараясь говорить мягко.
Девочка медленно повернула голову. Глаза у нее были светлые, серо-голубые, чистые и совершенно не испуганные. В них не было ни страха перед чужим дядькой, ни привычной для бездомных затравленности.
Ага, просто сказала она. Но ничего. Рыжий греет. Видите, какой он теплый? Она погладила кота, и тот довольно заурчал, как трактор.
Рыжий это кот?
Ну да. Он мой друг. Мы с ним теперь вместе спим. Он тоже беспризорный, только не знает об этом. Думает, что мы в походе.
Андрей усмехнулся. Забавная. Смешная. И почему-то от ее слов на душе стало чуть теплее, чем от теплого воздуха из вентиляции.
Есть хочешь?
Девочка задумалась. Она отвела взгляд в сторону, будто решая сложную математическую задачу. Потом снова посмотрела на Андрея.
Хочу, честно призналась она. Только вы мне денег не давайте. У меня всё равно украдут. Старшие пацаны в подвале отнимут. Я лучше с вами схожу, если тут рядом магазин есть. Можно мне с вами?
Можно. Пошли.
Он протянул ей руку. Девочка ухватилась за его ладонь маленькой, но цепкой, холодной ладошкой. Кот возмущенно мяукнул, но остался сидеть на решетке.
А он не убежит? спросил Андрей, кивая на Рыжего.
Не, он умный. Ждет всегда. Мы с ним договорились.
Они зашли в круглосуточный Вкусвилл через полторы минуты ходьбы от ресторана. Стеклянные двери с шипением разъехались, ударил в лицо теплый воздух и запах свежей выпечки. Девочка замерла на пороге. Андрей увидел, как расширились ее глаза. Для него это был обычный магазин у дома, каких в Москве тысячи. Для нее, судя по всему, храм изобилия.
Выбирай, сказал он. Бери что хочешь.
Она не бросилась к полкам, не заметалась в истерике. Она шла медленно, как во сне. Провела пальцем по упаковке дорогого швейцарского шоколада, покачала головой и пошла дальше. Взяла с полки простой белый батон за тридцать рублей, повертела в руках и аккуратно положила обратно.
Нет, не то, пробормотала она.
В итоге она подошла к горячей витрине с выпечкой и прилипла носом к стеклу.
Вон ту слойку, с вишней, можно? тихо спросила она. И, если можно, бутерброд с рыбой. Красной. Я такую только по телевизору видела.
Андрей кивнул продавщице. Взял два стаканчика горячего кофе, коробку молока, бананы, пачку хорошего печенья и тот самый швейцарский шоколад, который она рассматривала.
Это мне? спросила она, когда он протянул ей пакет.
Тебе. Ешь спокойно, никто не отнимет.
Они вышли обратно под дождь. Девочка шла рядом, бережно прижимая к себе пакет с едой. Она отщипнула кусочек слойки, положила в рот и зажмурилась.
Вкусно, сказала она с набитым ртом. Спасибо вам, дяденька.
Не за что.
Они снова подошли к вентиляционной решетке. Кот сидел на том же месте, дожидаясь, и при их приближении довольно заурчал.
Вы добрый, дяденька, вдруг сказала девочка, усаживаясь на привычное место и доставая бутерброд с лососем. А почему вы такой грустный?
Андрей опешил.
Грустный? С чего ты взяла?
А у вас глаза пустые. Как у нашего Рыжего, когда он на закрытую дверь смотрит. Он не понимает, почему дверь закрыта, а там, за дверью, тепло. У вас так же. Как будто вы за дверью, а тепло не ваше.
Андрей почувствовал, как по спине пробежал холодок, не имеющий никакого отношения к ноябрьской погоде. Эта девчонка в грязном пуховике только что описала его состояние точнее, чем любой семейный психолог, к которому его пыталась затащить Алина.
Меня Катя зовут, сказала девочка, аккуратно откусывая бутерброд. А вас?
Андрей.
Красивое имя, Андрей. Спасибо вам большое. За слойку, за бутерброд, за кофе. Вы первый человек за две недели, кто со мной как с человеком поговорил. Остальные или шарахаются, или ругаются, чтоб не сидела тут.
А почему ты здесь сидишь? Почему не в приюте?
Катя пожала плечами.
Была я в приюте. Там тети злые. Бьют, если не так ложку положишь. А тут я сама по себе. Рыжий со мной. Мы как-нибудь проживем. Весна скоро.
Она доела бутерброд, слизнула крошки с губ и встала.
Ладно, Андрей, мне пора. Рыжий замерз, в подвал пойдем, там трубы горячие. Счастливо вам! И вы не грустите. Всё наладится. Я почему-то точно знаю.
Она подхватила кота на руки, прижала к себе и быстро, почти бегом, скрылась в арке соседнего дома.
Андрей стоял под дождем, забыв про машину, про водителя, про усталость. Он смотрел в темноту, где исчезла эта маленькая девочка, и чувствовал странное, давно забытое ощущение. Будто он только что встретил кого-то очень важного. Или увидел что-то очень важное в самом себе.
Водитель Володя, устав ждать, подъехал к тротуару, опустил стекло.
Андрей Викторович, садитесь, промокнете ведь.
Андрей очнулся, кивнул и сел в тепло салона. Мерседес мягко тронулся с места, разрезая фарами пелену дождя.
Через пятнадцать минут машина остановилась во дворе элитного дома на Патриарших прудах. Андрей вышел, кивнул охране, поднялся на лифте на седьмой этаж. Дверь он открыл своим ключом.
Из прихожей было слышно, как в гостиной работает телевизор. Голоса, смех, звон посуды.
Андрюша вернулся! раздался голос тещи из глубины квартиры. А мы ужинаем, иди к нам, Алина пирог испекла!
Андрей медленно снял мокрое пальто, повесил его в шкаф, поправил галстук и пошел на голоса.
В гостиной, за огромным столом, сидели все. Алина, его жена, красивая, ухоженная, с идеальной укладкой, наливала чай. Галина Степановна, теща, сухая и острая, как щепка, нарезала огромный пирог. Виктор Петрович, тесть, развалившись в кресле, смотрел футбол и одновременно что-то жевал.
Андрюша, садись, Галина Степановна пододвинула ему стул. Ты с работы? Устал, бедненький. Сейчас чайку попьешь с пирожком. С вишней, как ты любишь.
Андрей посмотрел на пирог. С вишней. Как у той девочки слойка.
Спасибо, Галина Степановна, не хочу, сказал он. Я поел в ресторане.
Ну как это не хочешь? обиделась теща. Я же старалась, пекла. Алина, скажи ему.
Андрюш, ну съешь кусочек, ласково попросила Алина, подходя к нему и целуя в щеку. Мама так старалась. И потом, тебе надо силы восстанавливать. Что-то ты в последнее время бледный.
Андрей посмотрел на неё. Красивая. Любящая. Заботливая.
Всё нормально, устал просто, ответил он, садясь за стол. Сделка сложная была.
Ну рассказывай, потребовал тесть, не отрываясь от телевизора. Скидку дал? А надо было не давать. Они же, казахи, они торговаться любят. Надо было гнуть свою линию.
Виктор Петрович, вмешалась теща, не учи бизнесмена. Он сам знает.
А что не учить? Я двадцать лет на заводе начальником цеха проработал, тоже людей организовывал. Могу совет дать.
Андрей молчал. Он смотрел на этот уютный, сытый, теплый дом. На жену, которая не работает, но всегда красиво одета. На тещу, которая командует на его кухне. На тестя, который учит его жить, сидя на его диване.
И вдруг, совершенно некстати, он вспомнил глаза той девочки. Чистые, светлые, без фальши.
Пустые, как у кота на закрытую дверь.
Может, она права? Может, это у него дверь закрыта, а тепло не его?
Андрюш, ты чего задумался? спросила Алина, кладя ему руку на плечо. Плохо себя чувствуешь?
Всё хорошо, ответил он, отрезая кусок пирога. Просто задумался.
Он положил пирог в рот, но вкуса не почувствовал. Вишня была кислой.
На следующее утро Андрей проснулся с тяжелой головой. Будильник показывал половину девятого, но вставать не хотелось. Он полежал еще несколько минут, прислушиваясь к звукам из квартиры. Из кухни доносились голоса, звон посуды, запах жареных блинов. Галина Степановна явно уже командовала парадом.
Алина еще спала рядом, уткнувшись носом в подушку. Андрей посмотрел на неё. Красивое лицо, длинные ресницы, идеальный маникюр. Три года назад, когда они познакомились в Сочи, она показалась ему подарком судьбы. Молодая, яркая, не обремененная проблемами. Он тогда только развелся с первой женой, дети выросли, и он искал женщину, с которой хотелось бы возвращаться домой. Алина умела создать этот уют. Вернее, она умела создавать видимость уюта. А наполняли этот уют её родители.
Андрей тихо поднялся, накинул халат и вышел в коридор. Из кухни доносился голос тещи.
— …А этот твой, видно, совсем не мужик. Вчера пришел, пирога не поел, уткнулся в тарелку и молчит. Я спрашиваю: что случилось? А он мычит что-то. Алине с таким мужиком тоска.
— Галь, ну чего ты начинаешь? — ответил тесть. — Нормальный мужик, бизнес ведет, квартиру вам купил. Чего еще надо?
— А то, что он старше её на пятнадцать лет! — не унималась теща. — Должен за ней ухаживать, носить на руках. А он вечно на работе. Или вон, вчера приперся поздно, мокрый, как мышь. Алина его ждала, ждала…
— Он деньги зарабатывает, — резонно заметил тесть. — На эти деньги ты вон в Испанию летаешь.
— Ах, оставь, Виктор. Деньги… Деньги сегодня есть, завтра нет. Надо, чтоб всё было официально оформлено. Я вчера Алине говорила: пусть он перепишет квартиру на тебя. А то мало ли что. Он старше, сердце может прихватить, и останешься ты у разбитого корыта.
Андрей замер в коридоре. Сердце неприятно кольнуло. Вот оно, значит, как.
— Галь, не лезь, — проворчал тесть. — Сами разберутся.
— А ты дурак! — отрезала теща. — Молчи уж. Я за дочку переживаю.
Андрей сделал шаг назад, потом специально громко хлопнул дверью спальни и прошел на кухню, изображая только что проснувшегося.
— Доброе утро, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
Галина Степановна мгновенно преобразилась. Лицо расплылось в приторной улыбке.
— Андрюшенька, проснулся! А мы тут завтрак готовим. Садись, блиночки сейчас будут, с творожком, как ты любишь. И кофе свежесваренный.
Она суетилась у плиты, а Виктор Петрович сидел за столом с газетой, делая вид, что ничего не произошло.
Андрей сел. Теща поставила перед ним тарелку с горой блинов.
— Ешь, милый. Алина еще спит? Пусть поспит, она девочка молодая, ей сон нужен. А ты мужик, ты крепкий.
— Галина Степановна, вы давно собираетесь у нас гостить? — спросил Андрей, принимаясь за блины.
Теща поперхнулась, но быстро взяла себя в руки.
— Ой, Андрюша, а что, мы мешаем? Мы ж ненадолго, всего на месяц. Квартиру свою решили ремонт сделать, а пока ремонт, нам пожить негде. Мы ж не чужие.
— Месяц уже прошел, — заметил Андрей.
Виктор Петрович отложил газету.
— Сынок, ты чего, выгоняешь нас? Нехорошо. Мы же семья.
— Я не выгоняю, я интересуюсь.
Галина Степановна поджала губы.
— Ну, если мы неугодны, так и скажи. Мы люди гордые, уйдем. Алину только жалко. Она же переживать будет.
В этот момент в кухню вошла Алина, заспанная, в шелковом халате.
— Чего шумите с утра? Мам, пап, что случилось?
— Да ничего, доченька, — заюлила теща. — Андрей интересуется, когда мы уедем. Видно, надоели мы ему.
Алина посмотрела на мужа с укором.
— Андрей, в самом деле? Мама с папой у нас всего неделю, а ты уже…
— Месяц, — поправил Андрей. — Месяц, Алина.
— Ну какая разница? — всплеснула руками жена. — Они же не нахлебники, они помочь хотят. Мама вон готовит, убирает. Папа сантехнику в ванной починил.
— Я вызывал сантехника, он бы починил, — сказал Андрей.
— А зачем вызывать, если папа может? — Алина подошла к матери, обняла её. — Мам, не обращай внимания. Андрей просто устал на работе. Правда, милый?
Она посмотрела на него с такой ласковой улыбкой, что Андрей почувствовал себя последней сволочью. Может, он действительно зря? Может, они просто заботливые родители, а он их гонит?
— Ладно, извините, — буркнул он. — Нервы ни к черту.
— Вот-вот, нервы лечить надо, — оживилась теща. — Я тебе говорила, пропей курс настойки прополиса. Чудодейственное средство. У меня знакомая травница делает. Я тебе налью сегодня, начнешь пить.
— Не надо, спасибо, — отказался Андрей, доедая блины. — Я лучше к врачу схожу.
— Врачи… — махнула рукой теща. — Они только таблетки химические пичкают. А природа — она лечит. Ты попробуй, Андрюша.
После завтрака Андрей ушел в свой кабинет, сославшись на работу. Но работа не шла. Он сидел перед монитором, смотрел на цифры, а думал о другом. О том, что чувствует себя чужим в собственном доме. О том, что Алина с каждым днем становится всё более чужой. О той девочке Кате, которая спит в подвале, но смотрит на мир чистыми глазами.
Ближе к обеду зазвонил телефон. Звонил его заместитель, Сергей.
— Андрей Викторович, тут по сделке с казахами проблема. Они прислали корректировки к договору, условия хуже, чем мы обсуждали. Я перезвонил их юристу, он сказал, что на встрече вы вроде согласились на эти пункты. Но я помню, вы не соглашались.
Андрей напряг память. Встреча была неделю назад. Он плохо помнил детали того вечера. Голова была тяжелая, мысли путались.
— Я не соглашался, Сережа. Тяни время, я сам с ними свяжусь.
— Хорошо. И еще, Андрей Викторович, вы в порядке? Голос у вас какой-то уставший.
— В порядке. Спать больше надо.
Он положил трубку и задумался. В последнее время он действительно стал хуже соображать. Часто болит голова, особенно по утрам. Иногда подташнивает. Врач на прошлой неделе сказал: переутомление, пейте витамины, отдыхайте. Но отдыхать в этой квартире с родственниками жены было невозможно.
Вечером снова собрались за ужином. Галина Степановна приготовила любимое блюдо Андрея — бефстроганов. По крайней мере, она так говорила.
— Андрюша, это для тебя, старалась, — провозгласила она, ставя перед ним тарелку. — Ешь, сил набирайся.
Андрей поблагодарил. Алина налила ему красного вина.
— Выпей, милый, это полезно для сердца.
Он выпил. Вино показалось чуть горьковатым, но он не придал значения. Через полчаса его начало клонить в сон прямо за столом.
— Андрюша, ты чего? — забеспокоилась Алина. — Белый как стена.
— Голова закружилась, — ответил он. — Пойду прилягу.
Он с трудом добрался до спальни и рухнул на кровать. Сознание уплывало, но сквозь дремоту он слышал голоса из кухни.
— …Нормально всё, мам. Не переживай.
— Главное, чтобы не переборщить. Ты точно капли посчитала?
— Мам, я всё сделала, как ты сказала. Не волнуйся.
Андрей хотел встать, спросить, о чем они говорят, но тело было ватным, и он провалился в черноту.
Проснулся он глубокой ночью от дикой жажды. Во рту пересохло, голова раскалывалась. Он с трудом поднялся, нащупал тапочки и побрел на кухню. В коридоре горел ночник. Из комнаты, где поселили тестя с тещей, доносился храп.
Андрей налил воды из фильтра, выпил залпом два стакана. Подошел к окну. На улице было темно, только фонари отражались в лужах. Он посмотрел вниз, во двор. И вдруг заметил какое-то движение. Присмотрелся. У мусорных баков мелькнула маленькая фигурка. Следом за ней — рыжий комок.
Катя.
Она тут, рядом. Ночует в подвале его дома.
Андрей почувствовал странный укол совести. Он, взрослый мужик, владелец бизнеса, живет в тепле и уюте, а рядом, буквально под ногами, ребенок спит в холоде. И этот ребенок вчера сказал ему правду, которую он сам боялся себе признать.
Он хотел открыть окно, крикнуть, но потом понял, что это глупо. Она уже скрылась в темноте.
Утром Андрей встал разбитым. Голова болела, мысли путались. Алина уже не спала, она сидела за туалетным столиком и красилась.
— Доброе утро, милый, — пропела она. — Как спалось? Ты вчера так рано лег, я даже не стала будить.
— Плохо, — честно признался Андрей. — Голова болит.
— Ой, бедненький, — она подошла, поцеловала его в лоб. — Горячего нет. Может, таблетку?
— Не надо. Сам пройдет.
Он оделся и вышел в коридор. Из кухни, как обычно, доносились голоса. Теща с кем-то разговаривала по телефону.
— …Да, Люба, представляешь, он намекает, чтобы мы съехали. А куда мы поедем? У нас же ремонт. Нет, я так просто не уйду. Надо, чтобы Алина закрепилась. Я говорю: пусть квартиру на себя переписывает. А она мякотка, боится. Ну ничего, я помогу.
Андрей остановился, прислушиваясь.
— …А если он узнает? — голос в трубке, видимо, собеседницы.
— А что узнает? Не узнает. Мы осторожно. Травки там, капельки. Помучается немного, станет сговорчивее. А там и документы подпишет. Главное, чтоб Алина не спалилась.
Андрей похолодел. Он понял, что речь идет о нем. Травки, капельки… Вчерашнее вино, странный привкус, внезапная слабость. Вспомнил разговор Алины с матерью, который слышал сквозь сон.
Он тихо отошел от двери, зашел в кабинет и закрылся. Сердце колотилось, как бешеное. Неужели они его травят? Зачем? Чтобы он стал сговорчивее и переписал квартиру?
Мысли путались. Может, он просто параноик? Может, у тещи просто манера разговаривать? Но слишком много совпадений. Плохое самочувствие именно после семейных ужинов. И эти разговоры про капли.
Андрей решил пока ничего не предпринимать. Просто наблюдать. И больше не пить вино, которое наливает Алина. И не есть то, что готовит теща, без крайней необходимости.
Но как проверить? Он не мог вызвать экспертов просто так. Нужны доказательства.
Вспомнилась Катя. Она видела что-то? Она же говорила, что сидела у подвала и смотрела в окна. Может, она видела что-то подозрительное?
Андрей решил, что при первой же возможности найдет эту девочку и поговорит с ней. А пока — делать вид, что ничего не замечает.
Он вышел из кабинета и направился на кухню, изображая спокойствие. Теща как раз закончила разговор.
— Андрюшенька, доброе утро! — заулыбалась она. — Садись завтракать. Я оладушки испекла, с медом.
Андрей посмотрел на оладьи. Они выглядели аппетитно, но внутри всё сжалось.
— Спасибо, Галина Степановна, но я на работе перекушу. Срочные дела.
— Как же так? — огорчилась она. — А я старалась…
— В другой раз, — отрезал Андрей и вышел из квартиры, хлопнув дверью.
На лестнице он перевел дух. Чувство было такое, будто он вырвался из западни. Нужно было срочно что-то решать. Но сначала — найти Катю. Она единственная, кто может помочь.
Он спустился во двор, обошел дом. Подвал, о котором говорила девочка, находился с торца здания. Окна действительно были почти вровень с землей, закрытые решетками. Андрей присел, заглянул внутрь. Темнота. Никого.
Он обошел дом еще раз, заглянул за мусорные баки. Ни следа. Только старый матрас, прикрытый картонками, да пустая бутылка из-под кефира.
Катя, видимо, ушла на свою дневную «работу».
Андрей вернулся к подъезду, сел в машину и поехал в офис. Но мысль о девочке и о разговоре тещи не отпускала. Впереди были долгие дни притворства и ожидания.
Неделя пролетела как один долгий, тягучий кошмар. Андрей жил на автомате: утром делал вид, что пьет кофе, но выливал его в раковину, когда никто не видел. Отказывался от ужинов под предлогом встреч. Но полностью избежать семейных трапез не получалось. Теща обижалась, Алина дулась, тесть ворчал, что Андрей зазнался.
Каждое такое застолье превращалось в пытку. Андрей сидел, ковырял вилкой в тарелке, делал маленькие глотки вина, а потом, когда никто не смотрел, выплескивал остатки в цветочный горшок. Орхидеи, стоявшие на подоконнике в гостиной, начали чахнуть на глазах. Галина Степановна грешила на сухой воздух от батарей и понятия не имела, что поливают их вовсе не водой.
Симптомы никуда не делись. Даже от тех крох, что попадали в организм, Андрей чувствовал себя разбитым. Голова болела постоянно, особенно по утрам. Иногда темнело в глазах, когда он резко вставал с кресла. Однажды на совещании он чуть не потерял сознание прямо перед партнерами. Пришлось извиниться, выйти в туалет и умыться ледяной водой, чтобы прийти в себя.
Сергей, его зам, смотрел на него с тревогой.
Андрей Викторович, сходите к врачу. Серьезно. Вы последнее время сами не свой. Может, давление?
Давление в норме, отмахнулся Андрей. Я проверял.
А может, не в давлении дело? осторожно спросил Сергей. Выглядите вы, извините, как будто вас сутки в бетономешалке крутили.
Андрей усмехнулся.
Примерно так я себя и чувствую.
Он хотел рассказать Сергею о своих подозрениях, но вовремя прикусил язык. Во-первых, доказательств ноль. Во-вторых, мало ли, с кем Сергей может поделиться. А в-третьих, если он ошибся, то выставит себя параноиком, который обвиняет собственную жену и её родителей в покушении.
Нет, нужно было действовать тихо и наверняка.
В пятницу вечером, когда родственники собирались смотреть очередной сериал, Андрей объявил, что у него срочная встреча.
В субботу? удивилась Алина. Кто работает в субботу вечером?
Клиенты из Китая, соврал Андрей. У них там сейчас утро понедельника, самый разгар рабочего дня.
Алина надула губки, но спорить не стала. Только попросила:
Ты долго? Мы тебя ждать будем.
Не ждите, ложитесь спать. Я вернусь поздно.
Он вышел из дома и сел в машину, но никуда не поехал. Припарковался во дворе соседнего дома, откуда был виден вход в их подъезд, и стал ждать. Сам не зная чего.
Примерно через час из подъезда вышла Галина Степановна. Оглянулась по сторонам и быстрым шагом направилась в сторону метро. Андрей завел мотор и медленно поехал следом, соблюдая дистанцию.
Теща дошла до станции, но в метро не спустилась. Свернула в переулок и зашла в круглосуточную аптеку. Андрей припарковался у обочины, выключил двигатель и стал ждать.
Минут через десять теща вышла. В руках у неё был небольшой белый пакет. Она спрятала его в сумку и тем же быстрым шагом направилась обратно.
Андрей проводил её взглядом и зашел в аптеку. За стеклом стояла полная женщина в белом халате, которая лениво листала журнал.
Девушка, извините, спросил Андрей, протягивая тысячу рублей. Мне нужно узнать, что купила женщина, которая только что вышла. Брюнетка, в сером пальто.
Женщина в халате посмотрела на купюру, потом на Андрея.
Вы из полиции?
Нет. Муж, у которого проблемы в семье.
Аптекарша хмыкнула, но деньги взяла.
Феназепам купила. Рецептурный препарат, но у нас тут все просто, знаете ли.
Что это?
Успокоительное. Сильное. В больших дозах снотворное. А что?
Андрей поблагодарил и вышел. Феназепам. Он погуглил на телефоне. Препарат, который в сочетании с алкоголем дает сильный седативный эффект. А если превысить дозировку, можно и остановку дыхания получить.
Сердце ухнуло в пятки. Значит, он не параноик. Значит, всё по-настоящему.
Он вернулся домой через час. В квартире было тихо, все спали. Андрей прошел на кухню, включил свет и стал осматриваться. На столе стояла чашка с недопитым чаем, вазочка с печеньем. Он открыл холодильник, заглянул в шкафчики. Ничего подозрительного.
Вдруг взгляд упал на мусорное ведро. Ведро было новое, с педалькой, и внутри лежал свежий пакет. Но Андрей заметил, что между ведром и стеной завалялся какой-то смятый бумажный комок. Он достал его, развернул. Это был рецептурный бланк с печатью аптеки и названием препарата. Феназепам. Выписан на имя Галины Степановны Соколовой.
Андрей сфотографировал бумажку на телефон, потом аккуратно свернул и положил обратно.
Он не спал почти всю ночь. Лежал рядом с Алиной, слушал её ровное дыхание и думал о том, как три года жил с этой женщиной. Любил её. Дарил подарки. Возил на курорты. А она в это время, возможно, с самого начала была частью плана своих родителей.
Утром он встал с твердым намерением найти Катю. Если она видела, как сыплют что-то в бокал, значит, она главный свидетель. И значит, его подозрения не беспочвенны.
После завтрака, на который он снова не остался, Андрей вышел во двор. Обогнул дом и направился к подвальным окнам. Он обошел всё здание, но девочки нигде не было. Только старый матрас валялся на том же месте, придавленный картонками.
Андрей присел на корточки и заглянул в окно подвала. Темнота, сырость, запах плесени. И вдруг он заметил движение. В глубине, у стены, кто-то сидел.
Катя? тихо позвал он. Это я, Андрей. Помнишь, я тебя кормил у ресторана?
Тишина. Потом шорох, и в тусклом свете, падающем с улицы, показалось лицо девочки. Она подошла к окну.
Дядя Андрей? удивилась она. Вы чего тут?
Катя, выйди, пожалуйста. Мне нужно с тобой поговорить. Очень важно.
Девочка колебалась. Потом кивнула и исчезла. Через минуту она появилась из-за угла дома, где была неприметная дверь, ведущая в подвал. Рыжий кот семенил следом.
Чего случилось? спросила она, щурясь от дневного света. Меня тетя ищет, из храма, мне скоро к ней идти.
Катя, ты помнишь, как в тот вечер говорила, что видела что-то в окнах? Ну, когда я тебя первый раз встретил?
Девочка насторожилась.
Помню.
Что именно ты видела?
Катя отвела глаза.
Дядя Андрей, а вам зачем? Я же говорю, это нехорошо, подглядывать.
Катя, это очень важно. Для моей жизни важно. Ты можешь спасти мне жизнь.
Она подняла на него серьезные глаза.
Вас травят, да?
Андрей вздрогнул.
Почему ты так думаешь?
Я не думаю, я знаю, спокойно ответила девочка. Я в тот вечер всё видела. Вы тогда вышли за тортом, а ваша жена подбежала к столу и что-то сыпанула в ваш бокал. Из маленького такого пакетика. Я сначала подумала, может, сахар, а потом вы пришли, выпили и через полчаса чуть со стула не упали. Я испугалась тогда. А когда вас на следующий день увидела, поняла, что вы еще живы, и решила сказать. Но думала, может, обозналась.
Андрей присел перед ней на корточки.
Катя, ты уверена? Ты точно видела?
Кивок.
Уверена. У вашей жены кольцо на пальце большое, с камнем. Я его запомнила, оно в свете лампы блестело, когда она руку протягивала.
Андрей закрыл глаза. Всё сходится. Алина. Его жена.
Катя, ты готова это подтвердить? Если придется, перед полицией, перед судом?
Девочка испуганно отшатнулась.
Я не хочу в полицию. Меня тетя тогда не пустит к себе. Она строгая.
Никто тебя не тронет. Я помогу. И тете твоей объясню. Ты же понимаешь, это очень серьезно. Если бы не ты, я мог бы умереть.
Катя помолчала, поглаживая Рыжего.
Ладно, тихо сказала она. Я скажу, если надо. Только вы меня не бросайте, ладно?
Не брошу, пообещал Андрей. Обещаю.
Он записал адрес храма, где жила Катя, имя её опекунши и пообещал зайти на днях. А сам поехал в офис, к Сергею. Доверять больше было некому.
Серега, есть разговор, закрыл он дверь кабинета. Только между нами.
Сергей отложил бумаги.
Слушаю.
Андрей рассказал всё. Про тещу, про подозрения, про феназепам, про Катю, про свои симптомы. Сергей слушал, и лицо его становилось всё мрачнее.
Твою мать, Андрей, выдохнул он. Ты уверен?
Уверен на девяносто девять процентов. Остался один процент, чтобы поймать их с поличным.
Что ты хочешь делать?
Мне нужен детектив. Частный. И юрист, хороший, который специализируется на таких делах. И чтобы тихо, без шума.
Сергей кивнул.
Есть у меня знакомый. Игорь, бывший опер. Он сейчас частной практикой занимается. Я ему позвоню, он приедет.
Вечером того же дня в кабинет Андрея вошел невысокий плотный мужчина с цепким взглядом. Игорь. Они поговорили около часа. Игорь задавал много вопросов, записывал, уточнял детали. Потом сказал:
Значит так, Андрей Викторович. Ситуация серьезная. Если ваши подозрения подтвердятся, это статья сто пятая УК РФ, покушение на убийство. Но нам нужны доказательства. Свидетельские показания девочки это хорошо, но мало. Нужно брать с поличным. Вы готовы участвовать в оперативном эксперименте?
Готов.
Тогда слушайте план. Вы делаете вид, что ничего не знаете. Устраиваете семейный ужин. Но перед этим мы устанавливаем скрытую камеру в гостиной. Желательно так, чтобы был обзор на стол и ваше место. Вы садитесь, пьете, но не пьете на самом деле. А когда она начнет сыпать, мы это фиксируем. И тогда врываемся. Понятно?
Понятно.
Камера будет у меня, сказал Игорь. Я сам её установлю завтра, когда ваших не будет дома. Вы сможете их выманить?
Смогу. Отправлю в торговый центр.
Договорились. И еще, Андрей Викторович. Будьте осторожны. Если они поймут, что вы догадались, могут увеличить дозу. Так что не рискуйте. Не пейте и не ешьте ничего, что они предлагают. Имитируйте, но не глотайте.
Андрей кивнул.
Поздно вечером он вернулся домой. Алина уже спала, но на кухне горел свет. Галина Степановна сидела за столом с чашкой чая.
Андрюша, вернулся? зашептала она. А я чай пью, не спится что-то. Ты ужинал? Там котлеты остались, я разогрею.
Не надо, спасибо, отказался Андрей. Я сыт.
Ну как хочешь, обиженно поджала губы теща. А я старалась, между прочим. Для тебя специально пожарила.
Андрей посмотрел на неё. Мать, которая травит зятя, чтобы дочь получила квартиру. Как такое может быть в голове у человека?
Спокойной ночи, Галина Степановна.
Спокойной, Андрюша. Спи хорошо.
Он закрылся в спальне, разделся и лег рядом с Алиной. Она спала, красивая, безмятежная. Андрей смотрел на неё и думал: неужели она правда не понимает, что делает? Или понимает, но ей всё равно?
Утром он проснулся от запаха блинов. Теща уже вовсю хозяйничала на кухне. Алина красилась перед зеркалом.
Дорогой, сегодня суббота, может, сходим куда-нибудь? предложила она. Давно не были вместе.
Андрей вспомнил план детектива.
Давай. Только давай без родителей? Хочется вдвоем.
Алина улыбнулась.
Хорошо. Я скажу маме, пусть они тут посидят.
Отлично. Тогда я позвоню, забронирую столик.
Он вышел в коридор и набрал Игоря.
Заезжайте через час. Их не будет до вечера.
Понял, работаем.
Через два часа в квартире уже стояла скрытая камера. Игорь замаскировал её в книжном шкафу, направив объектив на обеденный стол. Проверили запись, качество было отличное.
Теперь ждем, сказал Игорь. Устраивайте ужин, когда сочтете нужным. Я буду рядом.
Вечером Андрей объявил, что хочет отметить успешную сделку и зовет всех на семейный ужин в субботу. Теща обрадовалась, Алина засияла. Тесть одобрительно крякнул.
Вот это правильно, сказал Виктор Петрович. Семья должна вместе собираться.
Андрей смотрел на них и чувствовал, как внутри закипает холодная, тяжелая злость.
В субботу, сказал он. В семь вечера. Я сам всё организую.
Суббота началась с суеты. Галина Степановна поднялась ни свет ни заря и уже с семи утра гремела кастрюлями на кухне. Запах жареного лука и специй проникал даже в спальню, заставляя Андрея ворочаться с боку на бок.
Алина еще спала, разметав по подушке длинные волосы. Андрей смотрел на неё и пытался найти в своем сердце хоть каплю жалости. Не находил. Только глухую, тяжелую пустоту.
Он встал, накинул халат и вышел в коридор. Из кухни доносился голос тещи, которая разговаривала сама с собой, одновременно помешивая что-то в кастрюле.
Надо же, какой ужин затеял, бормотала она. Сам предложил. Видно, совесть заела, что хотел нас выгнать. Ничего, сегодня мы его порадуем. Алиночка, доченька, вставай давай, дел много.
Андрей прошел мимо кухни в кабинет, закрыл дверь и позвонил Игорю.
Доброе утро. Всё готово?
Доброе, Андрей Викторович, ответил детектив. Я на месте, сижу в машине во дворе соседнего дома. Камера работает, запись ведется. Вы главное не нервничайте. Всё будет хорошо.
А если не получится? Если она не решится сегодня?
Решится, уверенно сказал Игорь. Такие планы, как у вашей тещи, требуют постоянной подпитки. Они не могут остановиться. И потом, вы же сами сказали, что в последнее время отказывались от еды и питья. Они нервничают, им нужно закрепить результат. Сегодня будет попытка. Я почти уверен.
Андрей положил трубку и посмотрел в окно. Во дворе было серо, моросил мелкий дождь. Он вспомнил Катю, которая где-то там, в этом холоде, ждет его звонка. Девочка согласилась прийти сегодня к дому и ждать. Если что-то пойдет не так, она нужна как свидетель.
В одиннадцать часов Андрей вышел из дома под предлогом срочных дел в офисе. На самом деле он поехал к храму, где жила Катя. Маленькая деревянная церковь стояла в тихом переулке, рядом с ней аккуратный домик с палисадником. Андрей позвонил в калитку.
Ему открыла полная женщина лет пятидесяти, в длинной юбке и платке.
Вам кого?
Здравствуйте. Мне нужна Катя. Я Андрей, мы с ней договаривались.
Женщина внимательно оглядела его с ног до головы.
Катенька говорила про вас. Проходите.
Она провела его в маленькую чистую комнатку, где пахло пирогами и сушеными травами. Катя сидела за столом и рисовала. Рыжий кот дремал у неё на коленях.
Дядь Андрей! обрадовалась девочка. Вы пришли!
Пришел, как обещал.
Женщина, которую звали тетя Надя, поставила перед Андреем чашку чая.
Рассказывайте, что случилось. Катя мне говорила про какие-то страсти. Я сначала не поверила, думала, фантазии детские. Но она у меня девочка серьезная, врать не будет.
Андрей рассказал всё. Тетя Надя слушала молча, только вздыхала и качала головой.
Господи, спаси и сохрани, прошептала она, когда он закончил. Вот звери-то. А с виду люди.
Тетя Надя, мне очень нужна помощь Кати сегодня вечером. Она уже видела, как сыпали порошок. Если она сможет подтвердить это при детективе, при свидетелях, это будет железобетонное доказательство.
Тетя Надя посмотрела на Катю. Девочка сидела тихо, гладила кота и ждала решения.
Катенька, ты как? спросила женщина. Не боишься?
Боюсь, честно призналась Катя. Но дядь Андрей добрый. И его убить хотят. Разве можно молчать?
Тетя Надя вздохнула.
Ладно, Бог с вами. Пойдете. Но я с вами пойду. Не оставлю ребенка одного в таком деле.
Договорились, кивнул Андрей. В семь вечера я пришлю за вами машину. Посидите пока где-нибудь рядом, а когда надо будет, я позвоню.
Он оставил тете Наде деньги на такси и поехал обратно. В голове прокручивал планы, варианты, возможные последствия. Мысли путались, но решение было твердым: сегодня всё закончится.
Домой он вернулся в пять часов вечера. Квартира гудела, как улей. Галина Степановна носилась между кухней и гостиной, накрывая на стол. Виктор Петрович сидел в кресле и смотрел футбол, периодически покрикивая на игроков. Алина накрывала в гостиной, расставляя свечи и поправляя салфетки.
Андрюша, вернулся! обрадовалась она. Иди посмотри, как красиво получилось. Мама такой стол накрыла, просто ресторан!
Андрей прошел в гостиную. Стол ломился от яств. Запеченная утка, фаршированная яблоками, несколько видов салатов, нарезки, соленья, фрукты. В центре стола красовалась бутылка дорогого французского шампанского, которое Андрей специально купил вчера в элитном винном бутике.
Красиво, сказал он. Молодцы.
Алина обняла его, прижалась.
Я так рада, что мы сегодня вместе. А то ты всё на работе, на работе. А семья должна быть вместе, правда?
Правда, ответил Андрей, глядя ей прямо в глаза. Сегодня мы будем вместе.
Он прошел в кабинет, проверил телефон. Сообщение от Игоря: Я на месте. Камера работает. Жду сигнала.
Андрей ответил: Начинаем в семь.
Ровно в семь вечера все сели за стол. Андрей во главе, по правую руку Алина, по левую теща, напротив тесть. Гостиная была залита мягким светом, горели свечи, на фоне играла тихая музыка.
Ну что, детки, начала Галина Степановна, поднимая бокал. Давайте выпьем за семью. За то, чтобы мы всегда были вместе, поддерживали друг друга. Чтобы никакие невзгоды не могли нас разлучить.
Виктор Петрович крякнул, одобрительно кивая.
Правильно, Галь. За семью.
Алина чокнулась с матерью, потом с отцом, потом с Андреем. Андрей поднес бокал к губам, но пить не стал. Сделал вид, что пригубил, и поставил на место.
Андрюша, ты чего не пьешь? насторожилась теща. Шампанское дорогое, выдохнется.
Я пока за рулем, соврал Андрей. Мне еще сегодня в одно место съездить нужно, по делам. Я чуть позже выпью.
Ай-яй-яй, покачала головой теща. Дела в субботу вечером. Ну ладно, дело хозяйское. А ты ешь, ешь. Утку попробуй, я по особому рецепту делала.
Она положила ему на тарелку щедрый кусок мяса. Андрей поблагодарил, отрезал маленький кусочек, положил в рот, но не проглотил. Под салфетку, которую держал на коленях, выплюнул.
Вкусно, сказал он, улыбаясь.
Теща расцвела.
А ты сомневался! Я, знаешь, сколько лет готовлю? У меня рука набита.
Ужин продолжался. Разговаривали о пустяках, о погоде, о политике. Тесть рассказывал анекдоты, теща жаловалась на соседей по бывшей квартире. Алина смеялась, подливала вино родителям, заботливо поправляла салфетку Андрею.
Андрей наблюдал. Он видел, как теща то и дело поглядывает на его бокал, почти не тронутый. Как Алина нервно теребит кольцо на пальце. Как Виктор Петрович слишком громко смеется своим же шуткам.
В какой-то момент Галина Степановна встала.
Ой, я там десерт забыла в духовке. Алина, помоги мне, доченька.
Они вышли на кухню. Андрей остался за столом с тестем. Виктор Петрович налил себе еще водки, крякнул, выпил.
Хорошо сидим, а? сказал он. А ты, Андрей, молодец, что ужин организовал. А то в последнее время какой-то сам не свой был. Мы уж думали, может, обидели чем.
Всё нормально, Виктор Петрович. Работа.
Работа работой, а семья важнее, наставительно сказал тесть. Ты Алину береги. Она у нас девочка золотая. И мать её уважай. Она для тебя старается, вон пироги печет, заботится.
Андрей кивнул, краем глаза следя за дверью кухни. Оттуда доносился приглушенный шепот.
Минуты через три теща и Алина вернулись. В руках у Галины Степановны было красивое блюдо с пирогом. Алина несла поднос с чашками.
А вот и десерт! провозгласила теща. Пирог с вишней, как ты любишь, Андрюша. Сама пекла, с душой.
Она поставила пирог в центр стола и начала резать. Алина расставляла чашки. Когда очередь дошла до Андрея, она поставила перед ним чашку, а потом, как бы невзначай, взяла его бокал с шампанским.
Дорогой, дай я тебе долью, а то совсем мало, улыбнулась она. А то мама обидится, что не пьешь.
Андрей смотрел, как она берет бутылку, наливает шампанское в его бокал. Рука её дрогнула, и что-то белое, незаметное постороннему глазу, упало в золотистую жидкость.
Андрей похолодел. Вот оно.
Спасибо, сказал он спокойно. Я позже выпью.
Ну что ты как маленький, вмешалась теща. Давай, давай, за ужин надо пить. Давайте тост скажем.
Она подняла свою рюмку с наливкой. Виктор Петрович налил себе еще водки. Алина подняла бокал с вином.
За нас! провозгласила теща. За нашу семью!
Андрей медленно поднял свой бокал. Посмотрел на Алину. Она улыбалась, но в глазах её был страх. Самый настоящий, животный страх.
Он поставил бокал обратно, даже не поднеся к губам.
Знаешь, Алина, сказал он тихо. А давай ты сначала выпьешь из моего бокала?
Тишина повисла в комнате такая, что было слышно, как тикают часы на стене.
Алина побледнела.
Что?
Ты слышала. Выпей. Из моего бокала.
Галина Степановна вскочила.
Ты что, Андрей, с ума сошел? Что за глупости? Алина вино пьет, а ты шампанское. Зачем ей твое шампанское?
А мне интересно, ответил Андрей, не сводя глаз с жены. Выпей, Алина. Прямо сейчас.
Алина затравленно посмотрела на мать, потом на отца. Виктор Петрович замер с рюмкой в руке, не понимая, что происходит.
Я не хочу, прошептала Алина. Я вино пью.
А я настаиваю, жестко сказал Андрей. Выпей.
Он взял бокал, поднялся и подошел к ней. Протянул.
Пей.
Алина отшатнулась, вскочила, опрокинув стул. Бокал выпал из рук Андрея, разбился о паркет, шампанское расплескалось по полу, забрызгав ножку стола.
Ты что творишь, идиот! заорала теща. Совсем с катушек съехал? Алина, уйди от него!
Но Алина не двигалась. Она смотрела на разбитый бокал, и лицо её стало серым.
Андрей, прошептала она. Я…
Замолчи! закричала на неё мать. Ничего не говори!
Андрей вытащил телефон, набрал номер.
Игорь, заходите. И девочку ведите.
Через минуту в прихожей раздались шаги. В гостиную вошли Игорь, тетя Надя и Катя. Девочка испуганно жала к тете, но держалась.
Что это за люди? взвизгнула теща. Кто такие? Андрей, ты что устроил?
Игорь молча достал удостоверение.
Частный детектив Игорь Николаевич. Провожу расследование по заявлению гражданина Соколова.
Катя, скажи, что ты видела, попросил Андрей, глядя на девочку.
Катя сделала шаг вперед. Посмотрела на Алину, которая стояла, вцепившись в спинку стула, и сказала звонким, чистым голосом:
Я видела, как эта тетя сыпала порошок в стакан дяди Андрея. В тот вечер, когда вы ужинали, а дядя Андрей выходил на кухню за тортом. И в другой раз тоже. Я в подвале жила, у меня окно как раз на вашу кухню выходит. Я всё видела.
Алина покачнулась. Виктор Петрович вскочил, наливаясь краской.
Что за бред! Да как ты смеешь, девчонка! Убирайтесь все вон!
Игорь спокойно достал телефон, показал экран.
А вот это запись с камеры, которую мы установили в этой комнате. Здесь четко видно, как гражданка Соколова Алина Викторовна сыплет неизвестное вещество в бокал своего мужа. Только что. Пару минут назад.
Тишина. Алина закрыла лицо руками и осела на пол.
Мамочка, прошептала она. Мама…
Галина Степановна рванула к ней, но Игорь жестом остановил её.
Не советую. Сейчас сюда приедет полиция. Я уже вызвал. Всем оставаться на местах.
Виктор Петрович схватился за сердце, но теща злобно зыркнула на него.
Не придуривайся, старый! крикнула она. А ты, она повернулась к Андрею, ты… ты… ты пожалеешь! Мы тебе припомним!
Что вы мне сделаете, Галина Степановна? холодно спросил Андрей. Снова в бокал насыпете? Не выйдет.
Через десять минут приехала полиция. Игорь объяснил ситуацию, показал запись, передал делу ход. Алину и её мать увели. Виктор Петрович, трясущийся и бледный, пытался что-то объяснить, но его не слушали.
Андрей стоял у окна и смотрел, как мигалки полицейских машин разрезают темноту двора. Рядом тихо стояла Катя, прижимая к себе Рыжего.
Дядь Андрей, спросила она. А теперь что будет?
Теперь, Катя, ответил он, положив руку ей на плечо, теперь будет справедливость. Спасибо тебе.
Тетя Надя перекрестилась.
Господи, спаси и сохрани. Катенька, пойдем, девочка моя, домой.
Андрей повернулся к ним.
Нет, сказал он твердо. Сегодня вы останетесь здесь. В этой квартире. В моем доме. Я не отпущу вас в этот холод. Катя мне жизнь спасла. Теперь она моя семья.
Ночь после ареста выдалась бессонной. Андрей сидел в кресле на кухне и смотрел, как за окном медленно светлеет небо. Рядом на столе остывал недопитый чай. Из гостиной доносилось тихое дыхание Кати, которую тетя Надя уложила спать на диване. Сама тетя Надя сидела напротив Андрея и молча перебирала четки.
Господи, страсти какие, вздохнула она наконец. Всю ночь не могу прийти в себя. Неужели они всерьез думали, что это сойдет им с рук?
Думали, глухо ответил Андрей. Они думали, что я буду тихо угасать, а они получат квартиру, бизнес, счета. Алина, наверное, уже планировала, как будет жить без меня.
А тетка эта, Галина, змея подколодная, покачала головой тетя Надя. Я таких за свою жизнь много видела. Вроде и не враги, а хуже врагов. Свои же, родные, а нож в спину готовы воткнуть.
Андрей промолчал. Он думал о Викторе Петровиче, который всю ночь просидел в своей комнате и не выходил. Ни разу не попытался заступиться за жену и дочь. Ни разу не спросил, что будет дальше. Просто закрылся и молчал.
В шесть утра из комнаты тестя послышался шум. Что-то упало, потом загремели дверцы шкафа. Андрей поднялся и пошел посмотреть.
Дверь была приоткрыта. Виктор Петрович стоял посреди комнаты с дорожной сумкой в руках и запихивал туда вещи.
Собираетесь? спросил Андрей.
Тесть вздрогнул, обернулся. Лицо у него было серое, глаза красные, затравленные.
Собираюсь, буркнул он. Чего мне тут делать? Жена в камере, дочь в камере. Спасибо тебе, зятек, удружил.
Я никого не травил, Виктор Петрович. Это ваши женщины сами выбрали такой путь.
А ты не знал? Ты не догадывался? зло спросил тесть. Знал ведь. И молчал. И камеру поставил. Ловушку устроил.
Андрей усмехнулся.
Я должен был дать себя убить, чтобы вы были довольны?
Виктор Петрович отвернулся, продолжил запихивать вещи.
Я не при делах, буркнул он. Я ничего не знал. Они сами. Мое дело маленькое.
Это вы следователю расскажете.
Тесть замер, потом медленно повернулся.
Ты на меня тоже показания дашь?
А вы дадите показания на них? спросил Андрей.
Виктор Петрович замялся, отвел взгляд. Молча застегнул сумку и направился к выходу. В дверях остановился, не оборачиваясь.
Ключи оставь на тумбочке, сказал Андрей.
Тесть бросил ключи, даже не взглянув, и вышел. Хлопнула входная дверь. Стало тихо.
Андрей вернулся на кухню. Тетя Надя смотрела на него с жалостью.
Ушел?
Ушел.
И правильно. Нечего ему тут делать. Только воздух портить.
Через час проснулась Катя. Она вышла из гостиной заспанная, сонная, с рыжим котом на руках. Увидела Андрея, улыбнулась.
Дядь Андрей, а вы не спали?
Не спалось.
А где тот злой дедушка? спросила она, оглядываясь.
Уехал, Катюш. Навсегда.
Катя кивнула, будто это было ожидаемо. Подошла к окну, посмотрела на улицу.
А можно я Рыжего покормлю? У него молоко вчерашнее есть?
Тетя Надя засуетилась.
Сейчас, сейчас, Катенька. Я найду. Ты посиди пока.
Она ушла на кухню, а Катя осталась стоять у окна. Андрей подошел к ней.
Кать, ты как? Не боишься?
Девочка покачала головой.
Не, не боюсь. Тетя Надя со мной. И вы тут. И Рыжий. Чего бояться?
Андрей положил руку ей на плечо.
Ты теперь всегда можешь на меня рассчитывать. Запомни это.
Катя подняла на него свои чистые глаза.
А вы на меня, дядь Андрей. Я за вами, как за папкой теперь.
У Андрея перехватило горло. Он хотел что-то сказать, но не мог. Просто притянул девочку к себе и обнял. Рыжий кот возмущенно мяукнул, выскользнул и убежал на кухню, где тетя Надя уже наливала ему молоко.
В десять утра позвонил следователь. Голос у него был усталый, но деловитый.
Андрей Викторович, нужно ваше присутствие сегодня. Жена ваша и теща дают показания. Вернее, теща дает, а жена пока молчит. Адвокатов им назначили. Нужно, чтобы вы и та девочка, свидетельница, пришли. Подтвердить показания.
Катя услышала разговор и вопросительно посмотрела на Андрея.
Можно я с вами пойду? спросила она.
Андрей посмотрел на тетю Надю. Та вздохнула, но кивнула.
Пусть идет. Правда глаза не жжет. Да и поддержка ей нужна. Главное, чтобы не боялась.
Катя не боялась. Она держалась за руку Андрея и шла по коридорам отдела полиции с удивительным спокойствием. Только когда их ввели в комнату для допросов, где уже сидели Алина и Галина Степановна, она чуть сжалась.
Алина выглядела ужасно. Растрепанная, без макияжа, в какой-то казенной кофте. Увидев Андрея, она рванулась к нему, но конвойный остановил.
Андрей, прошу тебя! закричала она. Я не хотела! Это мама, это всё мама! Она заставила! Я люблю тебя, Андрей!
Алина, замолчи! зло крикнула теща. Не позорься!
Андрей смотрел на жену и не чувствовал ничего. Ни жалости, ни злости, ни любви. Только пустоту.
Вы будете давать показания, Алина? спросил следователь.
Алина затравленно посмотрела на мать, потом на Андрея.
Буду, прошептала она. Я всё расскажу.
Она рассказала. Рассказала, как мать придумала этот план полгода назад. Как они вместе покупали феназепам в разных аптеках, чтобы не вызвать подозрений. Как она сыпала порошок в бокал Андрея каждый раз, когда он выходил из-за стола. Как мать учила её рассчитывать дозу, чтобы не убить сразу, а сделать его слабым и покладистым. Как они планировали потом заставить его переписать квартиру и бизнес на Алину, а когда он станет совсем недееспособным, отправить в дом престарелых.
Галина Степановна слушала дочь с каменным лицом. Только когда следователь задал вопрос, она оживилась.
Это всё ложь! выкрикнула она. Она сама всё придумала! Я ничего не знала! Она меня оговаривает!
Мама, как ты можешь? Алина разрыдалась. Ты же сама мне давала порошок! Сама учила!
Заткнись, дура! заорала теща. Тебе же хуже будет!
Следователь устало потер переносицу.
Гражданка Соколова, у нас есть запись с камеры, есть свидетельские показания несовершеннолетней, есть чеки из аптек на ваше имя. И сейчас ваша дочь дает признательные показания. Ваше запирательство только усугубит ваше положение.
Галина Степановна замолчала, но в глазах её горела такая ненависть, что Катя невольно прижалась к Андрею.
Потом вызвали Катю. Девочка вышла, встала перед следователем. Тот говорил с ней мягко, по-отечески.
Ты не бойся, расскажи всё, как видела.
Катя рассказала. Четко, без запинки. Про тот вечер, когда она сидела в подвале и смотрела в окно. Про то, как Алина подбежала к столу и сыпанула что-то в бокал. Про то, как Андрею потом стало плохо. Про то, как она испугалась и решила ему сказать при встрече.
Алина слушала и плакала. Галина Степановна сидела с каменным лицом и смотрела в стену.
Когда всё закончилось, Андрей вышел с Катей на улицу. Было холодно, но солнечно. Катя щурилась и улыбалась.
Дядь Андрей, а меня теперь в тюрьму не посадят за то, что я в подвале жила?
Андрей улыбнулся.
Нет, Катюш. Ты героиня. Ты мне жизнь спасла.
Тетя Надя ждала их у входа. Обняла Катю, перекрестилась.
Слава тебе, Господи. Всё хорошо?
Всё хорошо, ответил Андрей. Спасибо вам, тетя Надя. Если бы не вы с Катей…
Не надо благодарностей, отмахнулась женщина. Мы люди простые. Помогаем, чем можем.
Андрей посмотрел на Катю, на её рыжего кота, который выбрался из переноски и терся о ноги, на тетю Надю в её простом платке. И вдруг понял, что эти люди сейчас для него роднее, чем те, с кем он прожил три года.
Тетя Надя, сказал он. Я хочу помочь Кате. Оформить опеку, дать ей нормальную жизнь. Вы не против?
Тетя Надя вздохнула.
Андрей Викторович, дело хорошее. Только вы подумайте. Вы человек занятой, бизнес у вас. А ребенок заботы требует. Я Катеньку не брошу, но если вы поможете, я только спасибо скажу.
Я помогу, твердо сказал Андрей. Всем, чем смогу. И квартира у меня большая. И деньги есть. И главное, желание есть.
Катя слушала этот разговор и молчала. Потом подошла к Андрею и взяла его за руку.
Дядь Андрей, а можно я вас папой буду называть? тихо спросила она. Если вы не против, конечно.
У Андрея защипало в глазах. Он присел перед ней на корточки.
Можно, Катюш. Можно.
Вечером они вернулись в квартиру на Патриарших. Впервые за долгое время там было тихо и спокойно. Не было тещи, которая гремит кастрюлями. Не было тестя, который ворчит перед телевизором. Не было Алины с её фальшивыми улыбками.
Катя ходила по комнатам и удивлялась.
Ничего себе, шептала она. Вот это да. И здесь живете? Одни?
Теперь мы здесь живем, поправил Андрей. Ты, я, Рыжий и тетя Надя, если она захочет остаться.
Тетя Надя покачала головой.
Нет, Андрей Викторович, я у себя дома лучше. Я человек привычный, мне храм нужен, прихожане. А Катеньку навещать буду. И вы приезжайте.
Она ушла поздно вечером, пообещав завтра зайти. Катя осталась с Андреем. Они сидели на кухне, пили чай с печеньем, и Рыжий дремал у Кати на коленях.
Дядь Андрей, а что теперь будет с теми тетями? спросила Катя.
Суд будет, Катюш. Их осудят. Сядут в тюрьму.
Надолго?
Наверное, на несколько лет.
Катя задумалась.
А им там плохо будет?
Наверное, да.
А мне их жалко, сказала Катя. Они же сами себя наказали. Если бы они просто жили и радовались, что у них всё есть, ничего бы не было. А они захотели ещё больше. И остались ни с чем.
Андрей улыбнулся.
Ты мудрая не по годам, Катюш.
Не, я просто на улице жила, много думала, ответила девочка. Там, знаете, время есть подумать. Кто чего стоит. Кто друг, а кто так.
Андрей кивнул. Он смотрел на эту маленькую девочку, которая прошла через такие испытания, но сохранила чистое сердце. И думал о том, что судьба иногда преподносит странные подарки. Он искал любовь, а нашел предательство. Он потерял семью, а нашел дочь.
Катя, завтра пойдем покупать тебе одежду. Нормальную. И кровать выберем, какую захочешь. И всё, что нужно для школы. Ты же в школу пойдешь?
Катя засмущалась.
Я немножко училась, в приюте. Но меня быстро оттуда забрали. Я не очень хорошо читаю.
Ничего, научишься. Я помогу. Учителей наймем, подтянем.
Катя посмотрела на него с благодарностью.
Дядь Андрей, а вы правда всё это для меня делаете?
Правда.
А почему?
Андрей задумался. Потом ответил честно:
Потому что ты единственный человек за последние годы, который сказал мне правду. И потому что ты меня спасла. И потому что… потому что я вдруг понял, что быть отцом важнее, чем быть бизнесменом.
Катя улыбнулась, и в глазах её блеснули слезы.
Я тоже так думаю, прошептала она.
Они сидели на кухне допоздна, разговаривали о всякой всячине. О котах, о школе, о том, какие бывают облака, о том, почему зимой холодно, а летом тепло. И Андрей впервые за долгое время чувствовал себя живым. Настоящим. Нужным.
Перед сном Катя спросила:
Дядь Андрей, а можно я Рыжего с собой в кровать возьму?
Можно, Катюш. Это теперь и его дом тоже.
Катя ушла в гостиную, где для неё постелили диван, а Андрей остался один. Он подошел к окну, посмотрел на ночную Москву. Где-то там, в камерах следственного изолятора, сидели Алина и Галина Степановна. Две женщины, которые хотели его смерти. А здесь, в его квартире, спала девочка, которая подарила ему жизнь.
Странная штука судьба, подумал Андрей. Злая и добрая одновременно.
Он закрыл шторы и пошел спать. Впервые за много месяцев с ощущением, что завтрашний день принесет что-то хорошее.
