Денис сразу открестился от сына, но Павел считал, что с него надо стребовать деньги. Вот только Денис уехал, и это было затруднительно. Надя только рукой махнула — не платит Денис, ну и ладно. Паша говорил, что надо звонить ему, на совесть давить.
-Павлик, ну что ты, в самом деле? Мы же сдаём Виталькину квартиру! Работаем. Денег хватает. А разговаривать лишний раз с ним я не желаю! Ты хочешь? Сам и звони! Из-за него Ленки не стало! Я не могу с ним общаться, как с человеком, прости!
Паша, конечно, ещё не раз ворчал, что нужно давить Денису на совесть и требовать с него деньги на содержание сына, но слова «Сам звони!» охлаждали его пыл. Сам он тоже считал Дениса непорядочным, и разговаривать не хотел. Никакая мужская солидарность тут бы не сработала — бросать своих детей?!.
-Ты же не бросишь его? Не бросишь! — хрипела Надина умирающая сестра, Лена.
Умирала она по собственной глупости, и это было обиднее всего. От Лены год назад ушёл муж. Нашёл себе помоложе, и ушёл. От горя и отчаяния у Лены случилась редкая болезнь. Организм перестал усваивать некоторые элементы, попадающие в него с пищей. Врач так и сказал: это от нервов. Но всё лечится. А дальнейшее состояние зависит от человека: захочет — будет жить. И всего-то надо было после курса лечения придерживаться того образа жизни, который назначил врач. Ничего особенного — умеренные физические нагрузки и строжайшая диета. Захочешь жить — будешь выполнять. Но Лена, поскучав на диете недельку, принялась есть всё подряд, наплевав на то, что у неё что-то там не усваивается. Ей было легче, когда она ела всякое вредное и вкусное. Не так тоскливо было от того, что муж ушёл и бросил её одну с ребенком. С сыном Виталиком семи лет.
Надя на Лену кричала и ругалась — родители у них умерли довольно рано, сестру терять она ни в коем случае не хотела. Ругалась, убеждала выполнять предписания врача. Но сидеть и караулить её она не могла, конечно. У Нади была своя семья — муж Павлик, дочь Марина. Сестра — человек взрослый, каждый сам выбирает, как ему жить. А иногда выбирает, как умереть. Лена вредила себе, чувствовала себя плохо, и не обращалась к врачу. Когда её увезли по скорой, было уже поздно. Только и успела Лена попросить сестру, не бросать Виталика. Надя пообещала. Не в детский дом же его, действительно!
Она оформила опекунство над племянником. Квартиру сестры сдала, Виталик жил у них. Смерть матери он пережил как-то в себе — на публику не рыдал, руки не ломал. Поплакал тихонько в уголке, пока никто не видит, и успокоился. С тёткой ему жилось хорошо. Надя была весёлой. Заботливой. Всё что-то выдумывала, водила их с Маринкой куда-то, возила. С уроками помогала, по дому просила что-то делать, но не слишком нагружала. Надя не разделяла детей, раз уж так вышло. Она всё делала для них одинаково. Если Маринке своей покупала одежду, то тут же и Виталику. Если игрушки или игры — тоже обоим сразу. Равноценные подарки на праздники дарила. Не бросила племянника, в общем. Могла надеяться, что Лена покоится с миром.
Иногда она чувствовала несправедливость и глупость ситуации. Говорила Паше:
-Нет, ну ты только подумай! Двадцать первый век на дворе! Как можно умереть из-за мужика? Как барышня какая кисейная!
И тут же принималась плакать, вспоминая Ленку.
-Надь! Она свой выбор сделала, заканчивай рыдать! Ты лучше скажи, ты Денису звонила?
Денис, отец Виталика, сразу открестился от сына, но Павел считал, что с него надо взыскать алименты по суду. Вот только Денис уехал из страны, и взыскание таким образом становилось затруднительным. Надя только рукой махнула — не могут взыскать, ну и ладно. Паша говорил, что надо звонить Денису, на совесть давить.
-Павлик, ну что ты, в самом деле? Мы же сдаём Виталькину квартиру! Работаем. Денег хватает. А разговаривать лишний раз с этим козлом я не хочу! Ты хочешь? Сам и звони! Из-за него Ленка умерла! Я не могу с ним общаться, как с человеком, прости!
Паша, конечно, ещё не раз ворчал, что нужно давить Денису на совесть и требовать с него деньги на содержание сына, но слова «Сам звони!» охлаждали его пыл. Сам он тоже считал Дениса козлом, и разговаривать не хотел. Никакая мужская солидарность тут бы не сработала — бросать своих детей?! Такого Паша понять не мог!
Справились. Вырастили двоих. Надя была привязана к Виталию, но полюбить, как родного сына, не смогла. Может быть, потому, что он так и не назвал её мамой. Виталик был уже довольно большим, когда Лены не стало. Он помнил свою мать. Да Надя и не хотела бы, чтобы забыл. Но прожить десять лет в семье, а приемных родителей продолжать звать тётя и дядя… возможно, Наде хотелось большего. Но что уж теперь? Сама она, несмотря ни на что, ласково называла племянника «сынок». Оно само как-то так получалось.
Виталий сходил в армию, вернулся, устроился на работу и женился. Квартирантов он выселил — захотел жить у себя.
-Не рановато ты женишься, сынок? — спросила Надя. — Погулял бы ещё. Повыбирал.
-Тётя, да я просто не привык ничего делать сам. Ты же всегда готовила, стирала, гладила. Если не женюсь — совсем оголодаю и грязью зарасту.
-Да я понимаю! Просто… рано! Мало ли? Вдруг она — не твоя женщина. Разводиться потом?
Невеста Катя была приезжей, и это Надю тоже напрягало. Единственная квартира, оставшаяся от Лены Виталику… не профукать бы.
Как в воду глядела. Виталик с Катей довольно быстро родили сына, Ванечку. Дела у Виталия шли неплохо, работа была непростой, но хорошо оплачиваемой — он подался в промышленные альпинисты. Купил себе машину. Но едва Ванечке исполнилось два года, с Катей у них начались какие-то конфликты. Виталик хлопал дверью, садился в машину и приезжал к Наде.
-Переночую у тебя, тётя?
-Ночуй, — пожимала Надя плечами. — А что не так-то у вас, можешь рассказать?
-Эх, тётя… кто бы знал! Раздражает она меня, и, кажется, это взаимно!
-А я говорила! Ты весь в свою мать! Она тоже никого не слушала. Самая умная была. И куда это её привело?
-Тёть Надя, ты злишься, что ли? Я тебе мешаю?
Вообще, у Виталика имелась своя комната в Надиной квартире — у них с Павлом была трёхкомнатная. Но Надя всю жизнь держала в голове, что у племянника есть своя жилплощадь. И никак не думала, что он снова тут поселится. А она чувствовала, что всё к этому и идёт.
Виталик и правда развелся. Квартиру с Катей делить не стал — что там делить? Однушка в спальном районе. Катя ведь живет с их сыном, не на улицу же ей. Пока решили так. Ну и вообще, Виталик придерживался мнения, что мужчина должен уходить от жены, оставив ей всё. С собой можно забрать сумку с вещами. Правда, в этой аксиоме не было прописано, что мужчина должен уходить к родной тётке, которая его вырастила.
Параллельно с разводом на Виталика навалилось как-то всё и сразу. На работе начались неприятности в связи со сменой руководства. Виталик не любил слишком требовательных начальников. Он стал выезжать на разовые подработки. У кого-то в бригаде заболел человек — Виталя выходил на подмену. Денег стало меньше. Ну зато и не перетруждался. Зачем ему особо много денег? Тётя накормит.
Начал подрастать сын, Ваня. Виталик был хорошим отцом. Он хотел общаться с сыном, а с Катей не хотел. Ситуация складывалась так, что и Ванечку он теперь приводил к Наде в квартиру. Сначала ненадолго. Потом с ночёвкой. Потом и на несколько дней уже.
-Виталик, сынок, а вы что, йогурты доели? — как-то раз не выдержала Надя.
-Да. Ваня захотел…
-Так почему же ты не купил!
-Тётя, прости, у меня сейчас с деньгами не очень!
Надя, которая планировала после йогуртов переключиться на обсуждение возможного переезда Виталика на съемную квартиру, заткнулась. Если он йогурты купить не может, какая ему квартира? Но так же не может продолжаться! Были бы они миллионерами с шикарным особняком и огромным холодильником, полным еды, это одно. Но у них с Пашей бюджет ограничен. Они даже Марине не помогают — дочка вышла замуж и ничего не просит. Почему тогда племянник полагает, что ему тут что-то должны?
-Поговори с ним по-мужски! — заявила Надя мужу.
Виталик уехал на заказ, а Ванечку оставил им. Чего, мол, его таскать на полдня туда-сюда, если они с Катей до субботы договорились. Да её, наверное, и дома нет!
-Я-то с ним поговорю! — ответил Паша. — Но церемониться я не стану. Племянника ты потеряешь! Подумай хорошенько, точно ли тебе это нужно.
Надя задумалась. Виталик, конечно, напрягал. Он ничего не делал дома, за ним приходилось стирать и убирать, готовить ему, а теперь ещё и Ванечке. К слову, денег Виталик тоже ни на что не давал. И продукты не покупал, зато питался хорошо. Ну и вот что с ним делать? Это ведь, получается, она его таким воспитала! Своей жене он, значит, квартиру оставил, с ребёнком помогает, а у Нади живет на всем готовом, и хоть бы чем помог! Но воспитала Виталика она, факт! Упустила что-то…
Надя не стала больше поднимать этот разговор с Пашей, чтобы он воздействовал на Виталика. Виталик продолжил у них жить и столоваться, то и дело приводя Ванечку. Надя смотрела на малыша и думала: каким он вырастет? Сейчас Ваня не вызывал никаких отрицательных эмоций. Был милым мальчиком. А потом вырастет такой же эгоист и нахлебник, как папаша… беда!
Конечно, были конфликты. Надя не всегда могла сдержать свои эмоции. Она высказывала и за беспорядок, и за еду, и ещё за какие-то мелочи. Пыталась поговорить с Виталиком по-хорошему:
-Ты же не можешь всю жизнь тут у нас прожить? Тебе нужно что-то своё думать, раз уж квартиру ты великодушно оставил Кате.
-Тётя, ты так говоришь, как будто я тут никто? Я тут вырос, вообще-то. И прописан я тут!
Это был факт. Для удобства — школа, поликлиника и пр. — Надя прописала Виталика. Она уже и думать об этом забыла, пока он не заговорил о своей прописке в таком контексте.
-Виталик… но у тебя же была своя квартира! Кто тебе виноват…
-Да никто никому не виноват! Ни в чем! И в том, что мать моя так рано умерла, и я сиротой остался. Теперь еще ты пытаешься меня из дома выгнать!..
Он очевидно манипулировал, и Наде было неприятно. Но что можно было сделать? Если только разорвать отношения, но к этому Надя не была готова.
Так и жили. Терпела она. Хоть и чужой сын, но для неё Виталик всегда будет ребенком — она вырастила его. А воспитала всё-таки плохо… Надя почти смирилась с тем, что Виталик практически у них поселился, с тем, что он часто приводит Ваню в гости. Место есть, с голоду никто не умирает, слава Богу. Человек ко всему привыкает… но однажды вечером случилось невообразимое! Виталик привёл в гости… отца! Да-да, того самого козла, Дениса, который бросил в своё время Лену. Из-за которого Надина сестра заболела, и очень рано умерла.
Денис был всё также хорош собой. Чуть постаревший, но красоту не утратил. Всё та же беззаботная улыбочка. Виталий объяснял тёте, что папа приехал на старую квартиру, а там Катя дала ему телефон сына. И вот они встретились спустя почти двадцать лет. Счастье-то какое! Денис только вернулся в страну. Ему предстоит начать всё сначала. Какое-то время надо где-то перекантоваться… тётя же не против?
-Убирайся вон! — побледневшими губами выговорила Надя, выслушав племянника. — Вон! Оба!
Она кричала, кидалась в них тем, что под руку попадалось. Прибежал Паша. Понял сразу, выставил Дениса за дверь и Виталику посоветовал покинуть квартиру.
-Я тут прописан! — орал Виталик. — Я в суд пойду! Вы еще пожалеете!
Надя молча собирала его вещи. Она настояла на том, чтобы племянник отдал ключи. Все его выкрики про суд она пропускала мимо ушей. Суд так суд! Что решит суд, то и ладно. Поделит она эту квартиру, значит. Пусть Виталик забирает себе долю, но после того, как он притащил Дениса… нет. Это стало последней каплей. Такого Надя уже стерпеть не могла. И главное: перекантуется он у них! Перекантовщик… какая же сволочь! Какой козел! И яблочко недалеко от яблоньки упало… судиться собрался. Надо ж быть настолько неблагодарным!
До суда Виталик дойти не успел — он ехал на подработку и попал в аварию. Сломал обе ноги и руку. Притихший, лежал он в больнице, и понимал: без помощи не справится. Ну просто никак не справится! И помощи не у кого попросить, хоть плачь! Катя приезжала — навестила по старой памяти. Пощебетала, шоколадку привезла. Ванечку подсунула — он чуть гипс Виталику не сломал. Что может маленький ребенок? Только прыгать на головах. А Дениса снова как ветром сдуло, едва случилась неприятность!
Виталик чуть не плакал от своей беспомощности. И тут пришла тётя. Он вытаращил на неё глаза.
-Чего уставился? Катя нам позвонила. Я суп привезла. Ноги заживут — и дальше топай. Знать я тебя больше не хочу!
Надя говорила сурово и серьезно. Видно было, что злится. Что до прощения тёткиного Витале, как до Китая пешком. Она приходила, приносила еду и одежду. Выносила за ним судно. И всё это молча. В конце концов Виталик не выдержал и разрыдался.
-Не надо устраивать концертов! — поморщилась тётя.
-Прости ты меня, тётя! Я вел себя, как свинья! Прости! Ты же мне дороже родной матери! Все ошибаются… прости!
Надя покосилась на Виталика.
-Ты же в суд собирался! Права качал!
-Прости! Я бы не пошел в суд! Ну какой суд? Мало ли что можно сгоряча сказануть! Я больше никогда не буду так себя вести! И работу нормальную найду, и квартиру сниму! Только бы срастись нормально!
-Врач сказал, что всё потихоньку срастается. Нормально, — сказала Надя, присаживаясь на край кровати.
-Ты говорила с врачом? — удивился Виталик.
-Конечно говорила! Ты же мне не чужой…
-Тётя… — всхлипнул он.
-Квартиру снимать не надо! Жить надо честно, а не у меня на шее! Ну всё, всё…
Надя обняла племянника. Хоть и чужой, а всё равно родной. Подкинула ей, конечно, сестрица!
Виталик слово сдержал. Он выздоровел, вернулся на постоянную работу. Деньги домой приносил исправно, и даже пытался помогать тёте с домашними делами. Через полгода Виталий встретил девушку. Они встречаются и строят далеко идущие планы, в том числе — на покупку квартиры. Пусть всё получится!
