Между Ольгой и Костей любовь вспыхнула моментально, с первого взгляда. Встречались уже месяц, и Костя вдруг на очередном свидании сказал:
— Оля, будь моей женой, — а она опешила.
— Как? Как женой? – мы встречаемся с тобой всего месяц.
— И что? Ну месяц, а мне хватило этого месяца, чтобы понять, ты – моя судьба… Кроме тебя мне никто не нужен, для меня других девчонок не существует…
— Ой, Костя, ну вообще-то я согласна, — тихо засмеялась она и прильнула к его груди.
— Дочка, не поторопилась ли ты? – допытывалась мать о таком скоропалительном решении Оли, — не беременна ли ты?
— Мама, ну о чем ты? Нет конечно, просто Костя сказал, что жить без меня не может, да и я тоже… Ну такая у нас любовь, мама.
Вскоре те, кто удивлялся их скоропалительной женитьбе, поняли, что эти двое созданы друг для друга. Все у них было хорошо, со стороны было видно, как Костя трепетно относится к жене, она тоже любила и заботилась о муже.
Любовь супругов была настоящей и искренней, но было одно обстоятельство, которое омрачало их счастье. Оба очень хотели детей, а долгожданная беременность так и не наступала.
— Костя, мы с тобой должны пройти обследование, а может у нас есть причина, что я не могу забеременеть.
— Я согласен, — тут же согласился муж.
Сколько надежд, врачей, поездок и молитв, но все было напрасно. Не смогла забеременеть Ольга.
— Оля, я тут подумал, может поехать в детский дом, взять ребеночка и воспитаем, как своего, — несмело предложил Костя.
— Я согласна, — сразу же выпалила жена, она давно вынашивала эту мечту, но боялась, что муж будет против. – Я тоже об этом думаю…
— Тогда едем, — сказал Костя, — и я знаю детдом, когда возвращаюсь из командировки, проезжаю мимо него, тогда и решил я.
Когда Ольга с мужем приехали в детдом, там среди десятков настороженных и усталых малышей, одна трехлетняя девочка, светленькая с голубыми глазками, подбежала к Ольге и обняла ее за коленки.
— Мама, — радостно проговорила девочка, а женщина не могла отпустить ее.
Так и появилась в их доме дочка Любочка, жизнерадостная девчушка, ее смех звенел ручейком. Ольга наконец-то почувствовала себя по-настоящему счастливой, ее материнские чувства наконец-то вырвались наружу. Очень любила свою дочку Любочку. Костя тоже не чаял души в дочке.
Все было хорошо. Жили Константин с Ольгой в поселке, где жители многие знали друг друга. Конечно многие знакомые, тем более соседи знали, что Любочка – приемная дочь. Пока дочка была маленькой, никаких проблем не было. Но прошло время, Любочка подрастала, уже училась в школе и кто-то однажды ей сообщил, что она не родная дочь, а приемная.
Любочке было в то время четырнадцать лет, она пришла из школы и устроила истерику.
— Мама, почему вы с папой мне не сказали, что я не ваша дочь? Я знаю, что вы взяли меня в детдоме…
— Дочка, успокойся, мы с папой хотели сообщить тебе об этом, но ждали, что ты повзрослеешь, чтобы ты так остро не воспринимала это. Но теперь что делать, раз уж нашлись люди…Мы всегда этого боялись.
Любочка плакала и кричала, потом замкнулась, а потом озлобилась. Тем более у нее такой возраст наступил, дети в переходном возрасте и так-то выражают себя по-своему. Любочка вела себя с родителями грубо, хлопала дверями, даже могла нахамить.
И вдруг в это время случилось непредвиденное. Погиб Костя. Ольга не могла прийти в себя после того, как ей сообщили, что муж ее погиб в аварии, когда они вдвоем с коллегой возвращались из командировки из областного города. Как раз перед Новым годом из-за сильной метели их машина попала в аварию.
Константин часто уезжал в командировку, иногда на неделю, и если задерживался, присылал открытку, в то время не было телефонов. Когда погиб муж, Ольге было сорок шесть лет. Любочка вместо того, чтобы поддержать мать, будто сорвалась с цепи. Уходила из дома и пропадала где-то, не слушалась, грубила.
Ольга из последних сил старалась найти с дочкой общий язык, плакала, умоляла, но никогда не кричала на дочь. Так и жили с дочкой. Любочка быстро взрослела. А однажды, уже после окончания школы сообщила матери:
— Я уезжаю в город, — твердым голосом заявила Любочка.
Ольга подняла усталые глаза, сжав в руке полотенце.
— Учиться решила, дочка?
— Нет, я поеду искать свою родную мать…
У Ольги перехватило дыхание, она растерянно спросила:
— Но зачем, Любочка? Разве я тебе не мама?
Любочка отвернулась к окну, долго молчала.
— Я должна знать, кто она. Мне это нужно, мама. Я должна понять, почему она отказалась от меня, почему бросила. В конце концов, я имею на это право.
— Имеешь, дочка, — согласилась Ольга, она понимала, что никакие доводы не остановят ее.
Все-таки ей уже почти девятнадцать лет. Любочка быстро собрала свои немногочисленные вещи в небольшую сумку, чмокнула Ольгу в щеку и пообещала иногда приезжать. Любочка вышла из дома и отправилась на автобусную остановку. А Ольга с тоской в глазах смотрела вслед дочери. Ольга осталась одна.
Прошло много времени. Дни тянулись медленно. Ольга уже давно на пенсии, она теперь долгими зимними вечерами, перебирала открытки от мужа, которые лежали в старой коробке из-под конфет, перевязанной ленточкой. Открыток было не много, и вот последняя с еловыми веточками, пожелтевшая от времени, она прочитала на обороте: «Оленька, задержусь дня на три, скучаю и целую, твой Костя».
Ольга провела дрожащими пальцами по открытке, прижала ее к груди, словно обняла покойного мужа. Много лет прошло с тех пор, много изменений произошло в ее жизни. Почти двадцать пять лет прошло, как погиб ее Костя.
Ольга сидела у окна и воспоминания навалились на неё. В последнее время она сдала, раньше выходила на лавочку, сидела с женщинами у магазина, а теперь редко, когда выходила за калитку, только в магазин и обратно.
Окна занавешены, почтовый ящик пустой, в доме тишина. Наполняется дом радостью, когда приезжает Люба с детьми. Но это бывает редко. А так в основном всегда одна. На комоде стоит фотография Кости, он держит на руках маленькую Любочку, оба улыбаются.
— Эх, Костя, как рано ты ушел, оставил меня одну, — обращалась она к мужу. – Совсем я одна осталась.
В доме стояла тишина, только изредка Тишка нарушал ее, прыгал с подоконника, иногда громко мурлыкал возле хозяйки. Ольга накормила Тишку, сама выпила чай, решив, что сегодня надо сходить в магазин. Вошла в комнату глянула на фото.
она пила чай, как вдруг кто-то постучал в калитку
Она вспомнила, как тогда Любочка поставила ее перед фактом, что уезжает в город, чтобы найти родную мать. Она вновь и вновь переживала то время. То утро было пасмурным и тихим. Ольга сидела на кухне, заварив чай, когда вдруг кто-то постучал в калитку.
Она обулась, накинула шаль на плечи и вышла во двор, открыла запор на калитке, там стояла женщина. Намного моложе ее. Глаза ее были грустными.
— Здравствуйте… Вы Ольга, — голос у незнакомки дрожал.
— Да, а вы кто?
Незнакомая женщина мялась, переминаясь с ноги на ногу.
— Я мама Любы… ну в смысле вторая мама… точнее сказать биологическая… меня зовут Вера… В общем, вы поняли, — путано говорила женщина.
У Ольги похолодело все внутри. Не так давно уехала Любочка, и вдруг ее мать, и как она ее нашла?
— Постойте, что-то случилось с Любочкой, раз вы здесь, — забеспокоилась Ольга, — все-таки она нашла вас…
Вера быстро и сбивчиво говорила:
— Любочка сейчас в больнице… В городе, что-то с желудком у нее… Мы гуляли в парке, она схватилась за живот и уселась на скамейку, побледнела, я тут же вызвала скорую.
Они стояли молча, глядя друг на друга.
— Любочка меня давно нашла, только боялась вам об этом говорить, — Вера всхлипнула.
— Ой, что же мы стоим в калитке, проходите, — вдруг очнулась Ольга, — идемте в дом.
Она налила горячий чай Вере, а та усевшись за стол, проговорила:
— Я была совсем юная, когда родила Любочку. Родители мои слишком строгие и заставили меня отказаться от дочки. Жених мой, когда узнал, что я беременна, сразу же испарился, а родители пригрозили, что выставят меня на улицу с ребенком. Я написала отказную от дочки в роддоме…Столько лет жила с этим… Ой, простите, сейчас не об этом… Люба очень просила, чтобы вы приехали к ней в больницу.
Ольга быстро вскочила.
— А что же она не позвонила мне?
— У нее украли телефон, вернее сумочку. Пока приехала скорая, потом забрали ее. Сумочка лежала на скамейке, там и документы ее. Когда я вернулась, сумочки там уже не было…
— Господи, бедная моя девочка, — шептала Ольга.
— Она сама дала мне ваш адрес, таки сказала: «найди мою маму».
Обе женщины молчали, взгляды встретились, в них не было вражды, только тревога и усталость.
— Едем, — сказала Ольга, — закрыла на замок дверь, — быстрее поехали.
Старый автобус казалось, ехал очень медленно, Ольга с Верой вначале молчали, но постепенно разговорились.
— Я ведь тоже одна, — вздохнула Вера, — мой муж умер три года назад, болел тяжело. Жили с мужем долго, но ребенка я больше не смогла родить. Я знаю, меня наказал Бог, за то, что я отказалась от дочки. Да, это мое наказание…
— Получается кроме Любочки у нас никого нет, — проговорила Ольга
— Получается так… У нас одна дочка на двоих… — грустно ответила Вера.
В больнице их спросили:
— Вы к кому?
— К дочке, к Любе Петровой, — одновременно ответили Ольга с Верой.
— А вы кто ей будете?
— Матерью, — вновь хором ответили женщины, потом переглянулись и рассмеялись.
— Две матери? Ну ладно, проходите…
Бледная Любочка лежала в палате под капельницей. Увидев их, радостно улыбнулась.
— Мама…и мама… — прошептала она.
Ольга поцеловала ее первой.
— Тихо-тихо, дочка, я с тобой, — а Вера села рядом.
— Теперь все будет хорошо, дочка, ты не одна, — поправила одеяло, проговорила Вера.
Долго они сидели у дочки. О многом разговаривали.
С тех пор у Любочки две мамы, а потом появился муж и два сына. А у Ольги с Верой одна дочка на двоих. Встречаются все вместе изредка.
