Алексей накладывал макароны в тарелку, когда сказал:
— Я хочу развестись.
Наташа замерла с половником в руке. На плите шипела курица. Дети орали в комнате — играли в войнушку.
— Что?
— Развестись. Мне тридцать восемь, Наташ. Я задыхаюсь. Хочу найти себя.
Она поставила половник. Села напротив.
— Найти себя?
— Ну да. Понимаешь, у меня кризис. Среднего возраста. Читал статью. Там всё про меня. Мне нужно… перезагрузиться. Слетать на йога-ретрит на Бали. Понять кто я без всего этого.
Он обвёл рукой квартиру. Детей. Её.
— Без меня, значит.
— Не обижайся. Это не про тебя. Это про меня. Я потерял себя в этом… быте. Работа-дом-работа. Хочу жить, а не существовать.
Наташа молчала. Смотрела на него. На мужчину, с которым двенадцать лет. Два ребёнка. Миллион ужинов. Тысячи ночей.
— Хорошо, — сказала она тихо.
— Что хорошо?
— Разведёмся.
Алексей не ожидал. Думал — будет плакать, умолять, цепляться. Приготовил речь про то что «мы выросли в разные стороны».
— Вот и отлично, — выдохнул он. — Значит, ты понимаешь.
— Понимаю. Когда съезжать?
— Ну… квартира моя. До свадьбы купил. Так что… вам придётся.
Она кивнула.
— Вам. Тебе и детям. Я тридцать тысяч дам на первый месяц. На съёмную. Потом будешь сама справляться.
— Хорошо.
— И вот, — он достал из кармана листок. — Список. Чтобы всё было по-человечески.
Наташа взяла. Прочитала:
«1. Вымыть квартиру перед отъездом. 2. Погладить рубашки (10 штук в шкафу). 3. Оставить полуфабрикаты в морозилке на две недели. 4. Забрать все свои вещи, не оставлять хлам. 5. Передать ключи лично в руки.»
Она сложила листок. Положила на стол.
— Когда?
— Ну… в пятницу. Завтра среда. Два дня хватит собраться?
— Хватит.
Дети вбежали на кухню. Маша, шесть лет, с растрёпанными косичками. Артём, десять, весь красный от беготни.
— Мам, а мам, можно мультик? — Маша повисла на Наташе.
— Можно, солнышко.
— Я есть хочу, — Артём залез в холодильник.
Алексей смотрел на них. Улыбнулся.
— Будете приезжать на выходные. Я куплю им подарки из Бали. Магнитики, статуэтки.
Наташа ничего не ответила. Позвала детей ужинать.
В пятницу они уехали. Две сумки вещей, два ребёнка, тридцать тысяч в конверте. Алексей помахал им из окна. Включил музыку. Открыл пиво.
Свобода.
В понедельник Наташа пришла к юристу. Женщина лет пятидесяти, в очках, строгая.
— Значит, развод, — записывала она. — Дети?
— Двое. Маша, шесть лет, Артём, десять.
— С кем останутся?
— С отцом.
Юрист подняла голову:
— С отцом?
— Да. У меня нет условий. Снимаю комнату за двадцать тысяч. Зарплата тридцать две. На двоих детей не хватит. А у него квартира трёхкомнатная. Зарплата сто двадцать. Пусть они с ним живут.
— Вы уверены?
— Абсолютно.
Суд назначили через месяц. Алексей пришёл в костюме, с папкой документов. Уверенный. Наташа в простом платье, без макияжа.
Судья — женщина лет шестидесяти, усталая — зачитала иск:
— Истец, Наталья Сергеевна, просит оставить детей с ответчиком, Алексеем Викторовичем, по причине отсутствия жилищных условий. Ответчик, вы согласны?
Алексей растерялся:
— Я… ну да, конечно. Если Наташа сама…
— Один момент, — судья сняла очки. — У меня вопросы к ответчику. Алексей Викторович, когда вы последний раз забирали детей из школы?
— Из школы? Ну… не помню точно. Наташа обычно…
— Год назад? Два?
— Может быть.
— Когда последний раз проверяли уроки?
— Я на работе допоздна. Некогда.
— Какой размер обуви у дочери?
Тишина.
— Алексей Викторович, я спросила — какой размер обуви у шестилетней дочери?
— Я… не знаю. Наташа покупает.
— Понятно. А у сына?
— Тоже не знаю.
— Какой любимый мультфильм у дочери?
— Ну… там про принцесс какой-то.
— Название?
— Не помню.
Судья посмотрела на него долго. Потом на Наташу.
— Наталья Сергеевна, вы понимаете что делаете?
— Понимаю. У меня нет возможности обеспечить детям достойную жизнь. А у него есть. Квартира, зарплата, стабильность. Пусть он будет отцом. Настоящим. Не по выходным с подарками.
Судья вздохнула.
— Суд постановляет: детей оставить с отцом. Матери предоставить право посещения. Алименты не назначаются по причине отсутствия у матери постоянного дохода сверх прожиточного минимума.
Алексей сидел ошарашенный. Наташа встала, кивнула судье, вышла.
В коридоре он догнал её:
— Наташ, ты серьёзно?
— Абсолютно. Дети твои. Забирай из садика и школы в среду. Я передам вещи.
— Но я… я же на Бали лечу через неделю!
— Отменяй. Ты отец теперь. Настоящий.
Ушла.
Алексей стоял. Потом достал телефон. Выложил сторис в соцсети:
«Начинаю новую главу! Свобода! 🚀»
Лайки посыпались. Друзья писали: «Красава!», «Живи для себя!», «Ты молодец!».
В среду он забрал детей. Маша ревела, не хотела идти. Артём молчал. Привёз домой. Они сидели на диване, как чужие.
— Ну чего? — спросил Алексей. — Хотите пиццу?
Маша кивнула.
Заказал. Поели. Он включил им мультики, сел работать. Ноутбук, отчёты, совещание онлайн.
В девять вечера Маша заплакала:
— Я спать хочу.
— Ну так иди спи.
— А пижама где?
— В шкафу ищи.
Нашла. Надела. Легла.
— А сказку?
— Какую сказку?
— Ну которую мама читает.
— Маш, я устал. Спи.
Она всхлипнула. Отвернулась к стене.
Утром Алексей проснулся от крика. Маша стояла в мокрой пижаме, ревела. Постель мокрая.
— Что случилось?!
— Я… я описалась…
— Боже, Маша! Ты же большая уже!
Она ревела ещё громче. Артём вышел из комнаты, посмотрел, ушёл обратно.
Алексей содрал постельное. Бросил в стиральную машину. Не знал на какой режим. Включил наугад.
— Одевайся. В школу опоздаешь.
— А форма?
— Какая форма?
— Физкультура сегодня.
— Где она?
— Не знаю. Мама собирала.
Нашёл форму в шкафу. Грязную. Не постиранную.
— Надевай так.
— Но она грязная…
— Надевай!
Маша оделась. Плакала.
Привёз их в школу. Опоздал на работу на час. Начальник посмотрел косо.
Вечером забирал. Артёма ругала учительница:
— Алексей Викторович, у мальчика три двойки за неделю! Он не делает уроки!
— Я… разберусь.
Дома пытался готовить ужин. Сосиски. Сжёг. Дым, вонь. Заказал опять пиццу.
— Папа, а можно не пиццу? — спросил Артём.
— Что тогда?
— Ну… мама делала картошку с курицей.
— Не умею.
Ели пиццу молча.
Маша не доела. Пошла в туалет. Вышла:
— Папа, там какашка не смылась.
— Так смой сама!
— Не получается!
Алексей пошёл. Смыл. Руки тряслись от злости. От усталости. От непонимания — как Наташа это делала каждый день?
Неделя прошла как кошмар. Работа, дети, готовка, стирка, уборка, уроки. Он забыл про отчёты. Начальник вызвал:
— Алексей, у тебя дедлайн два дня назад был. Где проект?
— Извините, дома… дети… я один…
— Мне не важно. Работа должна быть сделана.
Выговор. Первый за пять лет.
На десятый день он сломался. Позвонил Наташе в слезах:
— Наташ, верни детей! Я не справляюсь!
Тишина.
— Наташ, ну пожалуйста! Я не могу! У меня работа летит! Маша писается каждую ночь! Артём двойки получает! Я устал!
— Устал? — голос холодный. — За десять дней?
— Наташ…
— Ты хотел найти себя? Поздравляю. Ты нашёл. Это ты — отец, который несёт ответственность. Каждый день. Двенадцать лет я это делала. Одна.
— Но я же работаю!
— Я тоже работала. И детей растила. И дом вела. И ужины готовила. Помнишь — ты вчера ел сосиски. Я за двенадцать лет ни разу не давала детям сосиски на ужин. Ни разу.
Он молчал.
— Справляйся, Алексей. Ты же хотел свободы. Вот она.
Положила трубку.
Через две недели он поехал к ней. Съёмная комната в панельке. Она открыла дверь. Похудела. Постриглась.
— Наташ, давай вернёмся. Пожалуйста. Я понял всё. Прости меня.
— Нет.
— Почему?!
— Потому что я встретила человека.
Сердце ёкнуло.
— Кого?
— Детского психолога. Познакомились в кафе. Он спросил про детей на второй встрече. Не на десятой. Не через месяц. На второй. «Как дети? Ты их видишь? Скучаешь?».
Она смотрела на него спокойно.
— Вот так выглядит мужчина, который уже нашёл себя. Которому не нужен Бали. Потому что он понимает — счастье не в йоге на пляже. Счастье в том, что ты нужен кому-то. Каждый день.
Алексей стоял. Слёзы текли по лицу.
— Я изменился…
— Да. Из человека, который хотел найти себя, ты стал человеком, который потерял всё. Иди к детям, Алексей. Они ждут папу. Настоящего.
Закрыла дверь.
Он вернулся домой. Одиннадцать вечера. Дети не уложены. Маша рисует на стене фломастером. Артём играет в телефон. На плите сгоревшая каша. На полу разлитый сок.
Алексей сел на пол в прихожей. Закрыл лицо руками.
Телефон завибрировал.Новый пост от Наташи.
Фото: она с детьми в кафе. Маша смеётся. Артём ест мороженое. Подпись: «Счастье — это когда тебя ценят».
Под постом комментарий. От его мамы. «Наташенька, сын мой дурак, простите».
Алексей закрыл телефон. Встал. Пошёл к детям. Убрал телефон у Артёма. Стёр фломастер со стены. Уложил Машу спать. Сел рядом.
— Пап, а сказку? — прошептала она.
— Какую хочешь?
— Про принцессу.
— Я не знаю таких.
— Ну придумай.
Он думал. Потом начал:
— Жила-была принцесса. Она думала что счастье далеко. На острове. За морем. Бросила всё и поехала искать. А когда приехала — поняла. Счастье было дома. Всегда было. Но она не замечала.
Маша уже спала. Дышала ровно.
Алексей накрыл её одеялом. Вышел. На столе лежал буклет Бали. Яркий, глянцевый. «Найди себя. Йога-ретрит.»
Он взял ручку. Зачеркнул.
Написал сверху большими буквами:
«НАЙТИ СЕБЯ = ПОТЕРЯТЬ ВСЁ».
