Константин открыл холодильник. Пусто. Точнее, не совсем — банка огурцов с истекшим сроком и пакет молока. Открытый. Недопитый. На полке лужица.
Сыр съели. Колбасу съели. Курицу съели. Даже йогурты. Все шесть штук. Хотя Игорь месяц назад жаловался на желудок и якобы не ел молочку. Видимо, выздоровел.
Константин закрыл холодильник. Посмотрел на кухню. На столе — жирные тарелки. Четыре штуки. Игорь, Оксана… и ещё кто-то. Двое. Замечательно.
Левый глаз задёргался. Снова. Это уже третий раз за неделю.
— Мариш, — позвал он.
Из спальни вышла жена. Улыбалась.
— Привет, Костик! Ты рано пришёл.
— Марин, — он показал на холодильник. — Где еда?
Она посмотрела виноватой.
— Ой. Прости. Игорёк заезжал. С Оксаной и её братом. Ну, ты же понимаешь, у них денег сейчас нет, они на съёмной… Я не могла им отказать.
Конечно. Третий месяц не может. С тех пор как Игорь «временно остался без работы». Временно — это когда его уволили за то, что приходил пьяным. Но Марина об этом не знала. Игорёк сказал, что «сократили из-за кризиса».
— Марин, — Константин сел за стол. — Мы позавчера закупились. Ты помнишь? Восемнадцать тысяч потратили. На неделю вдвоём.
— Ну да…
— Сегодня среда. Прошло два дня. А холодильник пустой.
— Кость, ну они же не… Игорёк мой брат, понимаешь? Я не могу, ну… — она замялась. — Они же правда голодают.
Они не голодают. Они едут к нам три раза в неделю и жрут, как саранча. Потом к родителям Марины. Потом ещё куда-то. Объезжают родню по кругу. Константин молчал.
Им тридцать с Мариной. Игорю двадцать семь. Они только год назад купили двушку в ипотеку — сорок два квадрата на окраине. Платёж сорок восемь тысяч в месяц. Константин зарабатывал сто десять, Марина девяносто. Тянули еле-еле.
— Хорошо, — сказал он. — Только давай договоримся. Если твой брат приезжает — предупреждай. Чтобы я знал.
— Конечно, — Марина кивнула. — Спасибо, что понимаешь.
Понимаю. Ага.
Прошла неделя тишины. Игорь не приезжал. Константин расслабился. Зря.
В среду он вернулся с работы. В квартире пахло табаком. Он не курил. Марина не курила.
В гостиной на диване сидел Игорь. Смотрел телевизор. Пил пиво. Его пиво. То, что Константин прятал на выходные. Четыре банки крафта по сто восемьдесят рублей — привёз коллега из Питера. На столе стояли три пустых.
— О, Костян, — Игорь помахал ему банкой. — Привет. Не ждали?
Константин сжал челюсти. Во рту привкус металла — так бывало перед срывом.
— Привет. Шесть вечера. Ты не работаешь?
— Да не, пока ничего не нашёл, — Игорь отпил пива. Рыгнул. — Кризис, понимаешь. Везде сокращают.
Везде сокращают. Но берут. Константин каждый день видел объявления.
— Где Марина?
— В магазин пошла. Я попросил купить чего-нибудь на ужин. Оксана сегодня задерживается.
Константин прошёл на балкон. На перилах — гора окурков в банке из-под кофе. Его банке. Он эту банку специально для мелочи держал.
— Игорь, — Константин вернулся в гостиную. — Ты часто сюда приезжаешь.
— Ну да, — тот кивнул. — Маришка не против. Мы же семья.
— Семья. Слушай, а ты не думал найти работу побыстрее? Чтобы не сидеть без денег?
Игорь посмотрел на него. Долго. Усмехнулся.
— Костян, я понял. Ты намекаешь, что я вам мешаю.
— Я не намекаю. Я говорю прямо. Ты приезжаешь три раза в неделю. Ешь нашу еду. Пьёшь наше пиво. Куришь на балконе. Денег не предлагаешь.
— Так у меня нет!
— Вот именно. И когда появятся?
Игорь побагровел.
— Ты че, серьёзно? Маринке скажу!
— Скажи.
В этот момент вернулась Марина. С пакетами. Тяжёлыми. Константин встал, помог. Игорь продолжал сидеть с пивом.
— Марин, — начал Игорь. — Твой муж меня выгоняет!
Марина отшатнулась, будто её ударили.
— Что? Костя?
— Я не выгоняю. Я попросил его искать работу активнее. Чтобы не сидеть на нашей шее.
— Как ты можешь! — голос Марины сорвался. — Это мой брат!
— Я знаю. И именно поэтому ты его защищаешь. Но Марин, посмотри. Он приезжает, ест, пьёт, курит, мусорит. И не предлагает ни копейки.
— У него нет денег!
— А у нас есть? — Константин повысил голос. — У нас ипотека! Сорок восемь тысяч в месяц! Мы вкалываем оба! Чтобы этот… твой брат жрал наш холодильник!
— Костян, ты охренел? — Игорь вскочил. — Я тебе сейчас…
— Что ты мне? — Константин шагнул к нему. — Что ты мне сделаешь? Выпьешь моё последнее пиво?
Игорь молчал. Сжал кулаки.
— Всё, — сказала Марина тихо. — Костя, извини. Но это моя семья. Если ты не можешь… Если ты не понимаешь… Тогда я не знаю.
— Что ты не знаешь?
— Может, мне стоит уехать. На пару дней. К Игорю. Пока ты не успокоишься.
Константин посмотрел на жену. Не поверил.
— Серьёзно? Ты уедешь к брату, который нас объедает, вместо того чтобы сказать ему правду?
— Какую правду?
— Что он нахлебник! Обычный, наглый нахлебник!
Марина закрыла лицо ладонями. Плечи вздрагивали. Константин слышал, как она давится воздухом между всхлипами — так плачут, когда стыдно плакать. Потом подняла голову. Пошла в спальню. Вернулась через десять минут с пакетом вещей.
— Я у Игоря, — бросила она. — Позвонишь, когда придёшь в себя.
Хлопнула дверь. Игорь ухмыльнулся Константину и вышел следом.
Константин остался один. Посмотрел на пакеты с продуктами. На грязные тарелки. На пустые банки пива.
Левый глаз дёргался.
На четвёртый день молчания позвонила Марина.
— Алло? — голос тихий.
— Привет.
— Я… Можно я приеду?
— Конечно.
Приехала через час. Бледная. Под глазами синяки. От одежды пахло чужой квартирой — затхлостью и дешёвым освежителем. Села за стол. Руки дрожали, когда она ставила сумку.
— Что случилось? — спросил Константин.
Марина подняла взгляд.
— Я… Костя, прости.
— За что?
— За всё. За то, что не верила. Не слушала. Ты был прав.
Константин сел напротив. Ждал.
— Игорь, — начала она. — Я три дня у него жила. Первый день — нормально. Второй… Костя, он попросил денег. На продукты. Восемь тысяч. Я дала.
Она замолчала. Провела рукой по лицу.
— На следующий день прихожу — холодильник пустой. Спрашиваю: где еда? Он говорит: ну, мы с Оксаной поели, к родителям заезжали, там тоже поели, потом к друзьям. Всё съели.
— Неожиданно.
Марина сжала губы.
— Потом он попросил ещё. Пять тысяч. На коммуналку. Говорит, отключат свет. Я дала. Через час увидела, как он покупает пиво и сигареты. На мои деньги.
— Марин…
— Подожди, — она подняла руку. — Это ещё не всё. Вчера я… я случайно увидела в его комнате. Костя, помнишь золотые серёжки? Те, что ты мне на день рождения подарил?
Константин кивнул. Помнил. Сорок тысяч стоили.
— Он их продал. Сдал в ломбард. За двенадцать тысяч. Я увидела квитанцию.
Константин замер.
— Что?
— Он сказал, что я их ему дала. Что я сама разрешила. Врёт! Я их просто оставила в ванной, когда переодевалась. А он… он взял и…
Голос надломился. Марина заплакала. По-настоящему. Навзрыд.
— И ещё, — продолжала она сквозь слёзы. — Я звонила маме. Спросила, как дела. Она говорит: «Машенька, спасибо, что денег прислала через Игоря. Папе на лекарства хватило». Костя, я никаких денег не присылала! Игорь брал у них деньги и говорил, что это я передаю!
Константин встал. Обнял её. Она прижалась к нему, вся тряслась.
— Прости, — шептала она. — Прости, что не слушала. Ты говорил, а я… я думала, ты просто не любишь моего брата.
— Я не люблю, когда меня используют. Через тебя в том числе.
Марина кивнула.
— Что теперь?
— Теперь ты ему больше не даёшь денег. Не кормишь. Не пускаешь сюда. Если хочет приехать — пусть предупреждает. И приносит своё.
— А если он обидится?
— Пусть обижается. Ты ему сестра, а не банкомат.
Константин подумал о серёжках. О том, что он их выбирал две недели. О том, как Марина плакала от счастья, когда он их подарил. Сжал кулаки за её спиной.
Через неделю Игорь позвонил Марине. Плакался, что денег совсем нет. Просил хоть три тысячи. Марина сказала «нет». Игорь обиделся. Бросил трубку.
Через три дня позвонил снова. Попросил приехать, поговорить. Марина согласилась, но поехала без Константина.
Вернулась через два часа. Лицо красное.
— Ну что?
— Он… Костя, он меня обвинял! Говорил, что я его предала! Что ты меня настроил! Что я плохая сестра!
— И что ты?
— Я сказала ему правду. Всё. Что он врал про работу. Что объедал всех родственников. Что пользовался мной. Что украл мои серёжки.
— Как он?
— Сначала отрицал. Потом сказал, что имел право. Что я должна была помогать ему, раз он мой брат. Потом назвал стервой и выгнал.
Марина села на диван. Вытерла глаза.
— Знаешь, что странно? Мне… легче. Впервые за три месяца легче. Как будто груз с плеч.
Константин сел рядом.
— Это нормально. Ты защитила себя.
— Но он же мой брат…
— Брат — это тот, кто не крадёт у тебя подарки, — сказал Константин. — А то, что он родственник, не даёт ему права жить за твой счёт.
Марина кивнула. Прижалась к нему.
За окном темнело. Они сидели на диване. В холодильнике была еда. В квартире тихо. На балконе не пахло чужими сигаретами.
К концу месяца Игорь не звонил. Марина не звонила ему. Родители жаловались, что Игорь и Оксана совсем обнаглели — приезжают каждый день, выносят продукты, просят денег. Марина посоветовала им тоже сказать «нет». Те не решились. Мама всегда была мягкой. А папа после инфаркта старался не нервничать.
— Пусть сами учатся, — сказала она Константину. — Я своё отучилась.
Однажды вечером раздался звонок в дверь. Константин открыл. На пороге — Игорь. Трезвый. Растерянный. В руках — пустая бутылка виски. Той самой, дорогой, что коллеги подарили Константину на повышение.
— Привет, — сказал он. — Можно войти?
Константин посмотрел на бутылку. Потом на Игоря. Позвал Марину. Та вышла, увидела брата, напряглась.
— Что тебе нужно?
— Я… — Игорь помялся. Протянул бутылку. — Извини. Выпил. Не подумал, что это важное.
Марина молчала.
— Я нашёл работу, — продолжал Игорь. — Грузчиком. Платят пятьдесят пять тысяч. Немного, но хоть что-то. И я понял… Марин, я правда был неправ. Прости.
Марина посмотрела на Константина. Тот пожал плечами. Твоё решение.
— Игорь, — сказала она. — А серёжки мои выкупишь?
Игорь опустил взгляд.
— Я… постараюсь. Деньги буду откладывать.
— Хорошо, — Марина кивнула. — Тогда условия другие. Хочешь приезжать — предупреждай. Хочешь есть — приноси своё. Хочешь денег — не получишь. Ясно?
Игорь кивнул.
— Ясно. Спасибо.
Развернулся. Ушёл.
Константин закрыл дверь. Посмотрел на жену.
— Ну что, будешь ему помогать снова?
— Нет, — Марина покачала головой. — Помогать — это когда человек старается сам. А Игорь только учится. Поучится ещё.
Константин обнял её.
— Умница.
— Заткнись.
Он засмеялся.
Потом открыл холодильник. Всё на месте. Почему-то не радовало так сильно, как он ожидал. Марина звала ужинать, но он стоял и смотрел на полки, пытаясь понять, что изменилось. Кроме холодильника.
Серёжки. Виски. Три месяца нервов. Игорь вернёт деньги? Вряд ли. Пятьдесят пять тысяч — это аренда, еда, проезд. Не останется ничего.
Но хотя бы не жрёт их холодильник. Уже хорошо.
Константин закрыл холодильник. Пошёл ужинать.
В холодильнике была их еда. И никто не собирался её жрать.
Пока.
