— Мам, ну ты же на пенсии теперь, — говорила Алина. — Всё равно дома сидишь, так посиди с Артёмкой.
Людмила застряла в «Сбербанке» на телефоне. Переводила за интернет, нажала два раза, списалось двойным платежом. Чёрт.
— Подожди, Алина, я тут…
— Да плевать на твою оплату. Мам, я серьёзно. Садик до двенадцати только, подготовка восемнадцать тысяч. Няня девяносто пять просит.
— Я не могу каждый день.
— А почему нет. Другие бабушки рады. Подруга моя вообще завидует, что у меня мама здоровая. Пятьдесят семь это не возраст.
— Могла бы и хочу — разные вещи.
— То есть не хочешь, — голос стал жёстким. — Понятно. Значит, внук не нужен.
***
И Людмила вспомнила — резко, как запах — магазин на Профсоюзной. 1998-й. Алине четырнадцать. Очередь за мукой. Впереди женщина с девочкой купили печенье «Юбилейное». Алина дёрнула за рукав: «Купи». «Денег нет». Людмила считала мелочь. Не хватало восемнадцати рублей.
Муж ушёл, когда Алине было восемь, Максиму шесть. Людмила работала в библиотеке на Красноармейской, восемь тысяч получала. Хлеб стоил пятнадцать.
Вставала в пять утра, потом библиотека, потом бегом за детьми, готовка, уборка. По выходным подрабатывала. Руки к вечеру не разгибались.
Алина в двенадцать лет швырнула в стену новый телефон. Nokia 3310. «У Насти цветной, а у меня серый! Ты плохая мать!» Людмила три месяца грузчицей работала по выходным.
Максим был другим. Родился слабеньким, порок сердца, операция в пять лет. Понял рано — мама устаёт, надо самому.
А Алина здоровой родилась, крикливой. Людмила дала ей всё.
Ошибка.
***
Максим в институт поступил, работу нашёл, съехал. Женился, родили Полину. Алина замуж вышла в тридцать пять. Егор был нормальным, но денег не хватало. Снимали двушку в Бутово, шестьдесят пять тысяч. Артёмка родился через год.
— Мам, помоги немножко.
Людмила помогала. Деньги, одежда внуку, приходила посидеть.
Потом просьбы стали требованиями.
— Давай ты нам квартиру переоформишь, — сказала Алина. — У тебя двушка, нам нужна. Мы тебе будем однушку снимать.
— То есть ты…
— Ну не навсегда. Просто нам тесно. А ты одна.
Людмила отказала. Алина обиделась на две недели.
А потом появился Виктор.
Познакомились в поликлинике, июнь 2023-го. Ей пятьдесят шесть, ему пятьдесят девять. Она кашляла, он предложил леденец. Оказалось, в соседних домах живут.
Людмила вышла на пенсию в пятьдесят пять, устроилась корректором. Удалённо, три дня, тридцать пять тысяч плюс пенсия двадцать две.
С Виктором она чувствовала себя женщиной. Не бесплатной рабочей силой.
— Что думаешь про Питер на майские.
— Очень хочу.
Поехали в Питер. Впервые за тридцать лет Людмила просто радовалась.
***
В сентябре Алина вышла из декрета.
— Мам, мне на работу с понедельника. Будешь забирать Артёмку.
— Не смогу.
— Как это. У тебя же работа на дому, три дня.
— У меня дела, встречи.
— Какие дела у пенсионера, — не поняла Алина. — Бросай корректуру, не нужна она тебе.
— Мне нравится работать.
— Мам, ты слышишь вообще. Мне нужна помощь. Я твоя дочь. У меня ребёнок.
— Алина, я не могу каждый день.
— А кто может. Свекровь в Воронеже. Егор сто двадцать получает, я девяносто. Аренда шестьдесят пять, кредит двадцать пять, коммуналка, еда. Считай — ничего не остаётся. Продлёнка восемнадцать тысяч откуда.
— Есть продлёнка.
— Мам, откуда восемнадцать на неё.
— Кто-то из вас должен меньше работать.
— А ты что, себе жизнь устроила с Виктором и на нас наплевать.
— Я имею право.
— Ага. А внук пусть один сидит.
Людмила положила трубку.
Руки тряслись. Чашку поставила — чай на скатерть.
Виктор вышел из ванной, бритва в руке, пена на щеке.
— Что случилось.
— Алина хочет, чтобы я каждый день внука забирала, до вечера сидела.
— А ты хочешь.
— Нет.
— Тогда откажи.
Он вернулся в ванную. Зазвенел кран. По телевизору реклама «Магнита» — женщина радуется скидкам на сосиски.
***
Через неделю Алина приехала. Без звонка. В дверь.
— Вот, мам, познакомься с внуком. Последний раз когда видела его — в июле?
Людмила растерялась. Август, кажется. Или правда июль?
Артёмка обычный мальчик. Два с половиной. Динозавров любит.
— Бабушка, конструктор есть.
— Нет, милый.
— Не надо покупать, — Алина. — Дома полно. Просто мама редко видит.
После чая увела Артёмку в комнату, вернулась.
— Мам, правда нужна помощь. Два раза в неделю. Вторник, четверг.
— Я же сказала…
— Что. Объясни. Ты понимаешь, каково мне. Работа, бегом в садик, готовка, уборка, ребёнок. Егор до вечера. Ни минуты нет.
— У меня тоже не было. Когда вы маленькие были.
— Ну вот и помоги. Раз через это прошла.
— Я уже прошла один раз.
— И что. Теперь чужим людям внуков растить.
Пальцы побелели.
— Артёма вы растите. Ваш ребёнок.
— Знаешь, Лена с работы рассказывала. У неё свекровь каждый день с внуками. Обедом кормит, в кружки водит. Вот это любовь к семье.
— Может, она хочет.
— Все нормальные хотят. — Алина посмотрела на мать. — А некоторые… Ладно. Понятно.
***
Людмила звонила Максиму.
— Я плохая мать.
— С чего.
— Алина считает, что я должна с Артёмом сидеть. А я не хочу.
На фоне Полина что-то кричала.
— Подожди, Полинка. Мам, ты не обязана. Имеешь право отказать.
— Она обижается.
— Привыкла. Помнишь, истерики в детстве.
— Помню.
— Вот и сейчас так же.
Но Алина не сдавалась. Звонила каждый день.
Виктор однажды ушёл на кухню, когда зазвонил телефон. Налил воды, постоял у окна. Вернулся через десять минут.
— Опять она.
— Да.
— Может… ну, раз в неделю. Чтобы отстала.
Людмила замерла.
— Если соглашусь раз, через месяц каждый день будет.
— Думаешь.
— Знаю.
Кивнул. Больше не поднимал тему. Но Людмила видела — морщится, когда Алина звонит. Выходит из комнаты. Устаёт.
Ночью думала: вдруг скажет — это слишком сложно.
***
В июне Алина взяла отпуск, звонки прекратились. Людмила выдохнула.
Максим привёз Полину.
— Баб, а почему Артёмка не приходит.
— Он занят.
— Алина тёте Кате говорила, что ты плохая. Правда.
Людмила замерла. Живот сжался.
— Не знаю, Полинка. Наверное, немного.
— А я думаю, хорошая.
Людмила вышла в коридор, тихо заплакала. Первый раз за все месяцы.
***
Егор позвонил в одиннадцать вечера.
— Людмила Петровна, простите. Алина в ванной сидит, плачет. Час уже. Не знаю, что делать.
— Врача вызовите.
— Не хочет. Говорит, устала. — Помолчал. — Вы понимаете, мы не со зла. Правда не справляемся. Может, хоть в выходные.
— Нет, Егор.
— Даже в выходные.
— Даже.
— А если заплатим. Как няне. Десять тысяч за день.
Людмила закрыла глаза.
— Прощайте.
Положила трубку. Потом подумала: десять тысяч. За день. Может…
Нет.
***
В сентябре Алина позвонила утром рано.
— Мам, Артёмка заболел. Температура. Я на работе, Егор тоже. Приезжай.
— Не смогу.
— Как. У ребёнка температура.
— Скорую вызови. Больничный возьми.
— Не могу. Аврал.
— Егор пусть.
— У него испытательный, уволят. Только в июне устроился.
— Тогда не знаю, Алина.
— Мам, ты издеваешься, — закричала. — Температура у ребёнка, а ты…
— Ребёнок ваш. Кто-то из родителей должен.
— Я думала, ты бабушка.
— Бабушка. Но не мать. Мать — ты.
— Знаешь что. Устала просить. Живи как хочешь. Только не звони, не приезжай. Такая бабушка не нужна.
— Слышишь. Не нужна. Совсем. Будешь с Виктором жить и радоваться.
Трубку бросили.
***
Виктор вышел.
— Что.
— Алина сказала, что я не нужна.
— Потому что не сидишь.
— Да.
— И что чувствуешь.
Людмила ожидала боли. Но внутри усталость.
— Облегчение.
Алина не звонила. Людмила тоже.
Виктор стал спокойнее. Перестал выходить, когда она по телефону. Снова смеялся.
— Не жалко.
— Чего.
— Что разругались.
— Нет. Нисколько.
— Правда.
— Правда. Я всю жизнь чувствовала — должна. Детям, Алине, всем. Теперь поняла — не должна. Уже отдала.
— Максим звонил. Алина няню нашла. Дорого, но нашли.
— Хорошо.
К Новому году Виктор предложил Питер.
— Там красиво.
— Давай.
— Здорово, мам, — сказал Максим. — Развлекайся.
— Алина звонила. Спрашивала, не поеду ли к ней.
— И что.
— Сказал, дома празднуем. Она обиделась. Сказала, все от неё отвернулись.
— Не все. Она сама.
Встретили Новый Год в ресторанчике. Виктор поднял бокал.
— За тебя.
— За нас.
После полуночи Максим позвонил.
— С Новым Годом.
— И тебя.
Алина не звонила.
На телефоне сообщение от неизвестного: «Артёмка заболел. Температура 39. Врачи не помогают. Пожалуйста».
Людмила посмотрела. Написала: «Скорую вызовите».
Удалила.
Виктор: «Кто писал?»
«Ошиблись номером».
Правда. Тот номер, который дочь знала, больше не существовал.
— О чём думаешь.
Людмила посмотрела на огни. Где-то там Алина Артёмку укладывает. Может, про бабушку рассказывает. А может, забыла.
— О том, что я тридцать лет в долг жила. Отдавала то, чего не было. Теперь кредит сама себе плачу.
— И как.
Прислонилась к плечу.
— Как первый вдох. После того как тонул.
