— Слушай, а давай папе на семидесятилетие что-нибудь необычное придумаем, — предложила Лена брату по телефону. — Ну не просто застолье и тосты про здоровье-долголетие.
— Типа чего? — Игорь явно занимался чем-то своим и слушал вполуха.
— Не знаю пока, но точно что-то эдакое. Папа у нас вообще-то молодец, семьдесят — это серьёзно.
Брат согласился, но особого энтузиазма не проявил, зато невестка Вика загорелась идеей сразу.
— Я видела, как люди делают из старых фотографий живые ролики, — затараторила она. — Там какой-то бот специальный, нейросеть. Фотография оживает, человек моргает, улыбается, поворачивается. Жуть как трогательно получается.
— И как это работает? — заинтересовалась Лена.
— Нужно просто загрузить фото, а дальше всё само делается. Я у Ирки на юбилее такое видела, там все рыдали. Давай попробуем?
Лена вспомнила, что у мамы где-то лежат альбомы с чёрно-белыми фотографиями отца. Из армии, с комсомольских стройотрядов, свадебные. Мама их бережно хранила и периодически перекладывала в новые коробки.
— Мам, а где у тебя папины старые фото? — спросила она на следующий день, зайдя в гости.
— Зачем тебе? — сразу насторожилась мать.
— Да хотим на юбилей что-то интересное сделать. Ролик смонтировать.
Мама долго копалась в шкафу, достала три пухлых альбома и коробку с россыпью фотографий.
— Только аккуратно, — предупредила она. — Это же память.
Лена разложила фото на столе и стала выбирать самые интересные. Вот папа в военной форме, совсем мальчишка, стоит у казармы. Вот дедушка на рыбалке. Вот молодая мама в коротенькой юбочке и с начёсом на голове. А вот что-то непонятное — папа сидит на лавочке в парке, рядом какая‑то девушка. Лена повертела фотографию в руках, всматриваясь в лица, и положила обратно, даже не перевернув.
— Мам, а это кто? — показала она снимок.
Мать быстро глянула.
— Да кто его знает… — сказала она уклончиво. — Давно это было. Может, кто-то с института, уже и не помню.
И так же быстро отвернулась, смахнув крошки со стола, хотя стол был чистый.
***
Вика оказалась девушкой с золотыми руками. Она отобрала два десятка фотографий, загрузила их куда-то и через несколько дней показала результат. Лена смотрела на экран телефона и чувствовала, как горло перехватывает. Молодой отец в военной форме медленно поворачивал голову и улыбался. Дедушка, которого она почти не помнила, моргал и будто хотел что-то сказать. Мама в той самой короткой юбке игриво оборачивалась к камере.
— Господи, это же просто волшебство какое-то, — прошептала Лена.
— Правда? Я ещё музыку подберу, песню из их молодости. Будет вообще огонь.
— А вот эту фотографию с лавочки тоже добавь, — вдруг сказала Лена. — Где папа с девушкой сидит.
— Уверена? А то вдруг мама обидится?
— Да ладно, мама же сама сказала, что не помнит, кто это. Зато какой кадр атмосферный получится.
***
Готовились к юбилею всей семьёй. Игорь заказал ресторан, Лена составила список гостей, мама ходила нервная и постоянно всех одёргивала.
— Только папе ни слова про ролик, — строго предупредила Вика. — Это сюрприз.
В день юбилея собралось человек тридцать. Родственники, друзья, папины бывшие коллеги. Отец сидел во главе стола, растроганный и явно счастливый. После основных поздравлений и тостов Игорь встал и постучал ложкой по бокалу.
— Ну что, дорогие гости, а теперь самое интересное. Мы с сестрой приготовили для папы небольшой подарок. Света, гаси свет. Вика, включай.
На большом экране появились первые кадры. Звучала какая-то старая песня, Лена не помнила название, но мелодия была узнаваемой и трогательной. Чёрно-белые фотографии сменяли друг друга, и люди на них будто оживали. Молодой отец в форме моргал и улыбался. Дедушка смеялся беззвучным смехом. Мама кокетливо поворачивалась.
Лена украдкой посмотрела на родителей. Мама сидела напряжённая, явно пытаясь держать лицо. А отец вдруг как-то странно задышал. Потом она увидела, как по его щекам покатились слёзы.
— Пап, ты чего? — испугалась Лена.
Он только махнул рукой и продолжал смотреть на экран. Ролик приближался к концу. Вот кадр с лавочкой — папа сидит рядом с той самой девушкой, и теперь она медленно поворачивает голову, улыбается.
Отец всхлипнул громче.
Ролик закончился, свет зажгли. В зале повисла напряжённая тишина. Гости явно не знали, как реагировать.
— Боря, ты в порядке? — осторожно спросила мама.
Отец вытер глаза, тяжело вздохнул и поднялся с места. Взял бокал, и все облегчённо потянулись к своим бокалам, решив, что будет обычный тост.
— Спасибо вам, дети, — начал он дрожащим голосом. — Вы даже не представляете, что сейчас подарили. Я увидел всю свою жизнь. И знаете что, я понял одну важную вещь.
Лена переглянулась с братом. Что-то в голосе отца заставило её насторожиться.
— Самое правильное решение в моей жизни, — продолжал отец, и голос его окреп, — было тогда, давно, не жениться на той девушке с моста.
Он бросил быстрый взгляд на экран, где ещё висел последний кадр с лавочкой, и поднял бокал выше.
— За правильные решения. За судьбу. За то, как всё сложилось.
Гости замерли. Кто-то неловко заёрзал на месте. Мама сидела с каменным лицом, на губах застыла натянутая улыбка. Лена почувствовала, как всё внутри сжалось в комок.
— Давайте выпьем, — первым среагировал папин друг Семён. — За юбиляра, за здоровье.
Все послушно подняли бокалы и выпили. Начались какие-то разговоры, кто-то попытался рассказать анекдот, но атмосфера была безнадёжно испорчена. Отец сел на место и снова уставился на экран, где теперь шла просто фоновая заставка.
Лене вдруг вспомнилось, как много лет назад, на какой‑то кухне, мама в шутку говорила соседке: «Да он у меня жених завидный был, за ним полинститута бегало. Если б я его вовремя не прихватила сама, да не отвела с животиком за руку в ЗАГС, так и болтался бы холостяком до сих пор». Тогда это казалось смешной семейной байкой. Сейчас — почему‑то уже нет.
***
— Что это вообще было? — шипела Лена на Игоря в курилке. Вообще-то она не курила, но сейчас так хотелось выйти подышать.
— Понятия не имею, — растерянно отвечал брат. — Думаешь, у него с мамой что-то не так?
— Не знаю, но тост был жесть просто. А мама как будто ничего не поняла.
— Или поняла, но виду не подаёт.
Они вернулись в зал. Праздник как-то сам собой сошёл на нет. Гости начали постепенно расходиться, бормоча что-то про раннее утро и дела. Мама молча собирала со стола, отец сидел в углу и смотрел в одну точку.
— Пап, ты извини, мы не хотели тебя расстроить, — попыталась Лена.
— Да нет, доченька, всё хорошо. Просто нахлынуло. Простите старика.
Он похлопал её по руке и ушёл в другую комнату.
Лена помогала маме убирать.
— Мам, а кто та девушка на фото? Ну, с лавочки?
— Какая ещё девушка? — мать даже не подняла головы.
— Ну рядом с папой сидела. Ты же сама мне тот снимок давала.
— Не помню я никого, — отрезала мать. — Давно это было, кто теперь разберёт.
Тон не предполагал продолжения разговора.
***
Дома Лена долго не могла уснуть. Прокручивала в голове папины слова. «Не жениться на той девушке с моста». А про какую девушку он говорил? Про маму? Но тогда получается, что он жалеет о браке? Или про ту, с фотографии? Но тогда почему «с моста», если на снимке была лавочка в парке?
Она попыталась вспомнить выражение лица отца, когда он произносил тост. Смотрел ли он на маму? Кажется, нет. Смотрел на экран, на ту самую ожившую девушку с лавочки.
А может, он вообще про кого-то третьего? Может, была ещё одна история, про которую никто не знает?
Лена взяла телефон, открыла семейный чат и написала Вике:
«Сохранила ролик? Скинь мне, пожалуйста».
Вика ответила почти сразу:
«Конечно. Но ты в порядке? Что там вообще было?»
«Потом расскажу. Давай ролик».
Файл пришёл через минуту. Лена включила и стала смотреть заново, внимательно вглядываясь в каждый кадр. Вот молодой отец. Вот дедушка. Вот мама. А вот та самая лавочка.
Девушка рядом с отцом медленно поворачивала голову. Лицо смазанное, чёрно-белое, качество старой фотографии не позволяло разглядеть черты толком. Но что-то в посадке головы, в изгибе шеи показалось Лене смутно знакомым.
Она увеличила изображение, но только хуже стало. Пиксели размазались, ничего не понять.
А потом её осенило. Она быстро полистала семейные фотографии в телефоне, нашла ту, что была снята на маминой пятидесятилетии. Мама стояла в профиль, смеялась чему-то.
Лена приложила два изображения рядом. Изгиб шеи. Линия плеч. Профиль.
Господи.
Та девушка с лавочки была похожа на маму.
Или нет? Стоило моргнуть — и схожесть рассыпалась, превращаясь в обычное чёрно‑белое лицо незнакомки.
Лена снова посмотрела, и теперь ей показалось, что совсем не похожа. Совершенно другой человек.
Она откинулась на подушки и закрыла глаза.
Может, отец говорил про маму? Что правильно было на ней жениться, а не на какой‑то там девушке с моста, которая вообще ни при чём?
Или наоборот – что правильно было не жениться на маме, и она и есть та девушка с моста? Глупость какая. Даже думать об этом противно – но мысли всё равно лезли одна за другой.
Или была вообще третья, неизвестная никому история?
Лена вдруг поймала себя на том, что в его тосте не прозвучало ни разу «я любил». Только «решение», «правильно» и «остаться». И всплыла мамина фраза про «сама за руку в ЗАГС отвела» – тогда смешная, теперь вязкая, как осадок на дне.
***
Утром Лена проснулась с тяжёлой головой. Заварила кофе, включила телефон. Сообщение от брата:
«Мама звонила. Говорит, папа с утра пошёл гулять и до сих пор не вернулся. Она волнуется».
«А он куда мог пойти?»
«Не знаю. Может, просто проветриться решил после вчерашнего».
Лена набрала маму.
— Алло, мам? Что случилось?
— Да ничего особенного, — голос матери звучал натянуто спокойно. — Просто папа рано ушёл, говорит, по делам. Я думала, он тебе что-то говорил.
— Нет, мне ничего.
— Ладно, значит скоро вернётся.
Они попрощались. Лена допила кофе и вдруг поймала себя на мысли, что ей очень хочется снова посмотреть тот ролик. И найти-таки ту самую фотографию с лавочки в оригинале. Может, там на обороте есть подпись? Дата? Имена?
Она оделась и поехала к родителям.
Дома никого не было. Лена достала запасной ключ и вошла. Прошла в родительскую спальню, открыла шкаф. Альбомы лежали на том же месте. Она начала листать, отыскивая нужный снимок.
Нашла. Вытащила фотографию из плёнки, перевернула.
На обороте выцветшими чернилами было выведено: «Парк Сокольники, май 1977. Боря и я».
И всё.
«Я». Кто это «я»? Мама? Или та другая?
Лена услышала, как в прихожей повернулся ключ. Быстро засунула фото обратно, закрыла альбом.
— Лена? Ты чего здесь? — удивилась мама, входя в комнату.
— Да вот, беспокоилась. Думала, может помочь чем надо.
— Спасибо, доченька, но всё нормально. Папа тоже вернулся, пошёл в душ.
Мама смотрела на неё внимательно, и Лене показалось, что она всё понимает. Понимает, что дочь приходила искать ответы. Понимает, о чём думает. Но молчит.
И Лена вдруг поняла, что никогда не спросит прямо. Не спросит ни у отца, ни у матери. Потому что, если начать копать, можно найти такое, что разрушит всё. А может, ничего и не найти, но разрушить уже сам процесс поиска.
Она обняла маму.
— Всё хорошо будет, правда?
— Конечно, — твёрдо ответила мать. — У нас всё хорошо. Всегда было.
И непонятно было, сама ли она в это верит или просто решила так считать.
Лена уехала. По дороге снова открыла ролик на телефоне, остановила на кадре с лавочкой. Та девушка медленно поворачивала голову и улыбалась. И Лена смотрела на неё, пытаясь разглядеть хоть что-то, понять хоть что-то.
Но чем дольше смотрела, тем меньше понимала.
О ком говорил отец тогда за столом? О какой женщине? О той, что стала его женой? Или о той, что навсегда осталась только на ожившей фотографии?
Выходило, что всю жизнь он шёл не за любовью, а за «правильным решением» – то ли по собственному выбору, то ли потому, что его за этот выбор, когда‑то тихо подтолкнули. Был ли он в этой правильной жизни счастлив, Лена так и не поняла.
И главное – имело ли это теперь хоть какое‑то значение?
