50 тысяч рублей. Именно столько стоило Елене Викторовне узнать, что мужчина её мечты — трус.
Вот как бывает: живёшь себе, никого не трогаешь, работаешь главным бухгалтером, цифры в столбик складываешь, а потом — бац, и тебе пятьдесят два. И вроде бы всё есть: квартира двухкомнатная, ремонт свежий, плитка в ванной итальянская, сын взрослый, отдельно живёт, сам зарабатывает. А счастья — того самого, чтобы вечером ноги на диван закинуть и смотреть не в тишину, а в живого человека — нет.
Елена Викторовна, или просто Лена, как она себя называла в моменты душевного подъёма, считала себя женщиной статной и видной. Она не из тех, кто в парикмахерскую раз в год ходит. У неё маникюр по расписанию, укладка — волосок к волоску, и пальто всегда по фигуре. Но вот с Игорем, мужчиной положительным во всех отношениях, дело как-то застопорилось.
Встречались они уже год. Игорь был человеком обстоятельным: работал инженером на крупном заводе, алименты давно выплатил, жил в своей однокомнатной на окраине и ездил на немолодом «Форде». Всё у них было хорошо: кино по пятницам, прогулки в парке по выходным, иногда дача его родителей, где Лена, скрепя сердце, помогала полоть грядки, чтобы показать себя хозяйкой. Но дальше «посидели — разошлись» дело не шло. Игорь каждый раз аккуратно целовал её в щёку у подъезда, говорил: «До созвона, Леночка», — и уезжал в свою берлогу.
— Он просто нерешительный, — безапелляционно заявила Света, лучшая подруга Лены, с которой они дружили ещё с техникума.
Света была женщиной-ураганом: трижды побывала замужем и точно знала, как «брать быка за рога».
— Мужчина нынче пошёл пугливый. Ему нужно создать условия, чтобы он понял: без тебя ему крышка. Или рай — тут уж как подать.
Они сидели на кухне у Лены, пили чай с дорогими конфетами «Вдохновение», которые Лена купила по акции, но всё равно считала расточительством.
— Да куда уж лучше условия? — вздыхала Лена, разворачивая фантик. — Я ему и рубашки гладила, когда он в командировку собирался, и котлеты крутила. Он их, кстати, хвалил, но добавку не брал — бережёт фигуру.
— Котлеты — это проза, — отмахнулась Света. — Тут нужен стратегический удар. Ты должна показать ему демо-версию его счастливой жизни. Чтобы он зашёл, увидел, обалдел — и понял: отсюда он больше никуда не уйдёт. У меня, кстати, есть верное средство. Помнишь моего второго, Валерку? Знаешь, как я его взяла? Накрыла стол, как для президента. Утка с яблоками, икра красная, сервиз достала чешский. А главное — я ему сразу чемодан подарила.
— Зачем чемодан? — не поняла Лена.
— Чтобы он свои вещи перевёз! — захохотала Света. — Я ему так и сказала: «Валера, этот чемодан — для твоих носков и трусов, чтобы они по всей Москве не валялись, а лежали у меня в шкафу». Он опешил, конечно, но переехал через два дня. Мужчине нужен вектор. Иначе он так и будет до пенсии вокруг да около ходить. Слушай, у меня есть скатерть. Льняная, с вышивкой, дорогущая. Мне её тётка из Белоруссии привезла. Счастливая! Я её стелила, когда Валерку окучивала. Дам тебе на вечер. Но с возвратом!
Лена задумалась. Год ожиданий начинал давить на нервы. Ей хотелось, чтобы вечером в прихожей стояли мужские ботинки. Чтобы в ванной висело второе полотенце. Чтобы было кому сказать: «Хлеба купи». Решимость начала зреть в ней, как тесто на опаре.
Подготовка к операции «Уютный капкан» заняла три дня и потребовала значительных финансовых вливаний. Лена подошла к вопросу как профессиональный бухгалтер: составила смету, определила статьи расходов и возможные риски.
Первым пунктом шло меню. Никаких банальностей. Лена отправилась на рынок, минуя привычные ряды с картошкой и капустой. Ей нужно было что-то особенное.
У прилавка с рыбой она долго торговалась за кусок сёмги.
— Женщина, да она свежайшая, только утром плавала! — убеждал продавец, краснолицый мужчина в грязном фартуке.
— Знаю я, где она плавала. В морозилке она у вас плавала, — парировала Лена, придирчиво тыкая пальцем в рыбину. — Скидывайте двести рублей, или я уйду к соседу.
Сторговались.
Потом была лавка с деликатесами. Лена купила триста грамм сырокопчёной колбасы — той, что пахнет дымком и стоит как крыло самолёта, — баночку икры (не имитированной, упаси боже, настоящей, камчатской), оливки размером с перепелиное яйцо и дорогой сыр с плесенью.
— Игорёк такое любит, — шептала она себе под нос, расплачиваясь картой и морщась от звука списания средств. — Ничего, это инвестиция.
Вторым пунктом был антураж. Лена купила новые тапочки. Большие, мягкие, тёмно-синие. Сорок третий размер. Поставила их в коридоре, рядом со своими. Смотрелось это так органично, что у неё защемило сердце. Потом освободила полку в шкафу. Сдвинула свои стопки постельного белья, убрала зимние свитера на антресоль. Полка зияла пустотой, приглашая мужские рубашки и футболки.
Но главный козырь был не в еде и не в тапочках.
Лена решилась на шаг, от которого у неё самой холодели руки. Она нашла вариант обмена. Её двухкомнатная плюс его однокомнатная — получалась шикарная трёхкомнатная в новом доме с видом на парк. Она уже съездила к риелтору, внесла залог за бронь квартиры — деньги сняла с накопительного счёта, который берегла «на чёрный день», — и получила на руки красивые цветные буклеты с планировкой.
Это был «План Б» — бетонный аргумент.
В назначенный вечер, субботу, квартира Лены напоминала музей быта зажиточной семьи. Светина скатерть, накрахмаленная до хруста, лежала на столе. На ней, как экспонаты, расположились тарелки с нарезкой. Сёмга лоснилась жирным блеском, икра горкой возвышалась в хрустальной розетке, сыр источал специфический аромат, который Лена, честно говоря, не любила, но считала признаком аристократизма.
Игорь пришёл ровно в шесть. Он был в своём выходном свитере с оленями, который ему подарила мама, и с пакетом мандаринов.
— Леночка, привет, — он протянул ей пакет. — Вот, витамины. Сейчас сезон, абхазские, сладкие.
— Проходи, дорогой, проходи, — Лена лучилась гостеприимством.
Она была в новом платье цвета бордо, которое, как ей казалось, её стройнило.
— Тапочки надевай. Вот эти, синие. Твои.
Игорь удивлённо посмотрел на тапочки, потом на свои носки, потом на Лену.
— Мои? — переспросил он. — Спасибо. Удобные.
Он прошёл в комнату и замер. Стол ломился.
— У нас какой-то праздник? — осторожно спросил он, присаживаясь на край дивана. — Я вроде дату никакую не забыл? День взятия Бастилии?
— Просто вечер для нас, Игорёк, — мягко сказала Лена, подкладывая ему на тарелку кусок сёмги. — Кушай, ты ведь с работы устал, наверное. Хоть и суббота, а ты всё чертежи свои крутишь.
Игорь ел аккуратно. Он вообще всё делал аккуратно: резал колбасу на мелкие квадратики, хлеб отламывал маленькими кусочками, чтобы крошки не летели. Лена смотрела на него и думала: «Какой же он всё-таки положительный. Не чавкает, руками не хватает. Идеальный муж».
— Вкусно, — похвалил Игорь, прожевав бутерброд с икрой. — Икра хорошая. Дорогая, наверное? Ты бы не тратилась так, Лена. Сейчас цены такие, что в магазин страшно заходить. Я вот вчера зашёл за кефиром, а там ценник переписали — на пять рублей дороже стал. Безобразие.
Лена пропустила ремарку про кефир мимо ушей.
— Для любимого человека ничего не жалко, — сказала она со значением. — Игорь, мне нужно с тобой серьёзно поговорить.
Игорь напрягся. Он перестал жевать и положил вилку. В его глазах мелькнул тот самый страх, о котором говорила Света. Страх загнанного зверя.
— О чём? — спросил он тихо.
Лена глубоко вдохнула и выложила на стол папку с документами.
— Смотри.
Она раскрыла буклет. На глянцевой странице красовался дом мечты.
— Это жилой комплекс «Солнечная долина», — начала она, как на презентации. — Трёхкомнатная квартира, девяносто квадратных метров. Кухня — пятнадцать метров, Игорь! Пятнадцать! Там можно танцевать. Два санузла. Лоджия застеклённая.
Игорь смотрел на картинку бессмысленным взглядом.
— Красиво, — выдавил он. — И сколько это стоит? Миллионов пятнадцать?
— Семнадцать, — поправила Лена. — Но это не важно. Я всё посчитала. Если мы продаём мою квартиру и твою квартиру, нам хватает ровно. Даже ипотеку брать не придётся. Только на ремонт немного добавить. У меня есть накопления, двести тысяч — на первое время хватит.
— Подожди, — Игорь побледнел. — В смысле — продаём мою квартиру?
— Ну мы же семья, Игорь, — Лена улыбнулась, чувствуя, как внутри натягивается струна. — Почти семья. Год встречаемся. Хватит уже по углам мыкаться. Тебе пятьдесят пять, мне пятьдесят два. Чего ждать? Смерти? Надо жить сейчас. Я уже залог внесла. Пятьдесят тысяч. Так что пути назад нет.
В комнате повисла тишина. Было слышно, как гудит холодильник на кухне и как тикают часы в виде совы на стене.
Игорь медленно отодвинул тарелку с недоеденной сёмгой.
— Ты внесла залог? — переспросил он. — Не посоветовавшись со мной?
— А чего советоваться? — Лена почувствовала, что что-то идёт не так, но останавливаться было поздно. — Я же для нас стараюсь! Ты же сам не пошевелишься. Тебе в твоей комнатушке удобно, привык, мхом оброс. А я хочу простора! Хочу, чтобы мы вместе просыпались, завтракали на большой кухне. Я уже и полку тебе освободила.
Она метнулась к шкафу и распахнула дверцу.
— Вот! Смотри! Пустая. Переезжай хоть сегодня. Тапочки есть, полка есть. Завтра воскресенье — вызовем «Газель», перевезём твои вещи. А квартиру твою выставим на продажу в понедельник. Риелтор уже готов.
Игорь встал. Он вдруг показался Лене каким-то маленьким и сутулым в этом своём свитере с оленями.
— Лена, — сказал он, и голос его дрогнул. — Ты чего это удумала? Какая продажа? Это моя квартира. Моя. Я её сам заработал. Я там ремонт сделал своими руками. Обои клеил, плинтуса прибивал.
— Да какие там плинтуса! — всплеснула руками Лена. — Пластиковые? Игорь, это прошлый век! В новой квартире мы сделаем всё по-человечески.
— Я не хочу новую квартиру, — твёрдо сказал Игорь. — И съезжаться я пока не готов.
— Не готов? — Лена почувствовала, как к горлу подступает обида, горькая и едкая. — Год прошёл! Год! Сколько тебе ещё нужно времени? Десять лет? Пока у нас зубы не выпадут?
— Дело не во времени, — Игорь начал пятиться к выходу. — Дело в том, как ты это делаешь. Ты меня душишь, Лена. Ты всё решила за меня. Купила, договорилась, полку освободила. А меня спросила? Может, я не хочу жить в «Солнечной долине»? Может, мне нравится мой район?
— Да кому он может нравиться? — закричала Лена. — Там же завод под боком! Там дышать нечем! Я тебя спасаю, глупый!
— Не надо меня спасать! — Игорь повысил голос, чего раньше никогда не делал. — Моя бывшая жена тоже меня «спасала». То на дачу меня загонит, то машину заставит менять, то работу. Я двадцать лет под каблуком прожил, слова сказать не мог. Только развёлся — вздохнул свободно. И опять? Опять «я всё решила, собирай чемодан»? Нет уж, увольте.
Он быстро, суетливо начал надевать ботинки. Тапочки сиротливо остались стоять посреди ковра.
— Ты куда? — Лена растерялась. — А ужин? Я сёмгу купила, полторы тысячи за килограмм!
— Спасибо за угощение, — буркнул Игорь, наматывая шарф. — Вкусно было. Но кусок в горло не лезет. Залог свой забери, если сможешь. А меня не трогай. Мне покой нужен.
Хлопнула дверь. Замок щёлкнул, как выстрел.
Лена осталась стоять посреди комнаты в новом бордовом платье, напротив накрытого стола, где на тарелке сиротливо лежал надкусанный бутерброд с икрой.
Час спустя в дверь позвонили. Это была Света. Она вошла по-хозяйски, принюхиваясь.
— Ну что? Где жених? Вещи пакует?
Лена сидела на диване и смотрела в одну точку. Тушь немного размазалась под левым глазом, придавая ей вид трагической актрисы.
— Ушёл, — коротко сказала она.
— Как ушёл? — Света замерла с расстёгнутой курткой. — Совсем?
— Сказал, что я его душу. Что он двадцать лет под каблуком жил и больше не хочет. Испугался за свою однокомнатную, как за фамильный замок.
Света тяжело вздохнула, сняла сапоги и прошла в комнату. Окинула взглядом стол.
— Ну, понятно. Передавила ты, подруга. Я же говорила — мягче надо, хитрее. А ты сразу с документами на квартиру. Это ж для мужчины как приговор. Он ещё не понял, что счастлив будет, а ты его уже квадратными метрами по голове.
Она села за стол, взяла вилку и подцепила кусок сёмги.
— М-м-м, свежая. Слабосолёная?
— Сама солила, — соврала Лена, хотя покупала готовую.
Ей почему-то стало стыдно признаться, что взяла магазинную.
— Вкусно, — констатировала Света. — Ну что, рыдать будем или ужинать?
— Не буду я рыдать, — Лена встала, подошла к столу и решительно налила себе в бокал морса, который выглядел в хрустале как дорогое вино. — Много чести. Пятьдесят тысяч жалко, конечно. Залог невозвратный.
— Пятьдесят тысяч — это плата за опыт, — философски заметила Света, намазывая масло на хлеб толстым слоем. — Зато теперь ты знаешь, что он осторожный и не готов к серьёзному. Зачем тебе такой? Будешь потом всю жизнь его уговаривать обои переклеить.
— И то верно, — Лена взяла тарталетку с салатом. — А сыр он даже не попробовал. Это же дор-блю!
— Ну и пусть ест свой «Российский» в одиночестве, — Света чокнулась своим бокалом с бокалом Лены. — А мы с тобой дамы шикарные. У нас икра, рыба красная, скатерть льняная. Кстати, скатерть не капни, она фамильная.
Лена посмотрела на подругу, на богатый стол, на пустую полку в шкафу, которая виднелась через открытую дверь.
— Знаешь, Свет, — сказала она, откусывая оливку. — А может, оно и к лучшему. Я вот представила сейчас: переехал бы он. Начал бы свои порядки наводить. Тапки эти раскидывать. В ванной бы брызгал на зеркало. А я привыкла, что у меня чисто.
— Во-от! — подняла палец Света. — Золотые слова. Одной-то оно спокойнее. Хочешь — халву ешь, хочешь — пряники. И никто не ворчит над ухом, что кефир подорожал.
Они сидели долго. Обсуждали мужчин, цены на коммуналку, новую стрижку Светиной невестки. Еда убывала. Лена смотрела на пустеющие тарелки и чувствовала странное облегчение. Как будто она тащила тяжёлый чемодан без ручки, а теперь он наконец-то оторвался и остался где-то позади, на перроне.
— А икру доедай, — скомандовала Света, выскребая ложкой остатки из розетки. — Чего добру пропадать? Завтра она заветрится. А так — сплошная польза для организма. Омега-три и всё такое.
— И то верно, — согласилась Лена. — Ешь, Света. Нам силы нужны.
— Зачем? — с набитым ртом спросила подруга.
— Как зачем? — Лена усмехнулась, и в глазах её блеснул знакомый озорной огонёк. — Залог сгорел, но мечта-то осталась. Квартира в «Солнечной долине» никуда не делась. Может, я её и сама потяну. Возьму ипотеку, буду сдавать свою. Справлюсь. Я же главбух — я всё посчитаю.
— Справишься, — уверенно кивнула Света. — Ты женщина сильная. А мужчина… ну, найдётся другой. Не такой пугливый.
— Найдётся, — кивнула Лена, разглядывая пустую тарелку из-под сёмги. — А не найдётся — тоже не беда. Зато у меня будет кухня пятнадцать метров.
Они рассмеялись, звонко и искренне, и этот смех заполнил квартиру куда лучше, чем присутствие любого, даже самого положительного мужчины.
На столе оставались только крошки и пустая баночка из-под икры — свидетельницы несостоявшейся сделки века, которая обернулась просто хорошим ужином.
Следующим утром Лена проснулась от солнечного луча, бьющего в окно. Голова была ясной.
Первым делом она подошла к шкафу, достала с антресолей свои свитера и аккуратно уложила их обратно на «мужскую» полку. Потом взяла синие тапочки сорок третьего размера, повертела в руках и решительно сунула их в пакет «для дачи». Пригодятся, когда поедет к Свете на шашлыки — ноги в них греть удобно, когда вечером прохладно.
Жизнь продолжалась, и она, честно говоря, была не так уж и плоха. Особенно если в холодильнике ещё остался кусочек дорогого сыра к утреннему кофе.
