— Зачем ты надела это …. платье? — недовольно спросил Дима.
Голос у него был такой, будто я вышла к завтраку в костюме космонавта или, того хуже, совсем без костюма.
— А что не так с моим платьем? — отозвалась я.
— Что, правда не понимаешь? — нахмурился муж. — Оно короткое!
— Нормальная длина, — сказала я, — до колена.
— Быстро сними этот срам и надень что-нибудь поприличнее! — потребовал Дима.
Я внимательно посмотрела на мужа и усмехнулась.
— И когда ты успел превратиться в такого пуританина? — спросила я.
— А с каких это пор требование, чтобы жена не одевалась, как женщина легкого поведения, является пуританским? — пожал плечами Дима. — По-моему, вполне нормальное требование. Не каждому мужику понравится, когда его жена сверкает своими…
Я рассмеялась. Ну а что мне еще оставалось? Только смеяться. Ну правда, не плакать же! Плакать я, честно говоря, разучилась где-то на третьем месяце нашего брака.
Тогда, помнится, Дима впервые запер меня в квартире. Просто взял и ушел, унес ключи с собой, а потом сказал, что сделал это случайно. Тогда я поверила, но потом это повторилось еще два раза. А потом понеслось, я не так одеваюсь, слишком ярко крашусь, слишком звонко смеюсь, слишком вызывающе себя веду…
— Не вижу ничего смешного, — сухо сказал Дима, — иди переоденься, а потом будем завтракать.
Я решила не спорить.
Мама, бывало, качала головой и говорила:
— Люська, ну что ты за человек такой, а?! Все споришь и споришь, бунтуешь и бунтуешь…
Первый раз она это сказала, когда мне было лет пять. Я тогда подговорила троих мальчишек сбежать вместе со мной из садика. Нас поймали, когда мы перелезали через сетчатый забор…
В садике я бунтовала против манной каши с комочками, против ужасного молочного супа, в лагере — против хождения строем, в школе — против запрета краситься и носить, что нравится вместо этого отвратительного «светлый верх, темный низ»…
И вот, теперь я думала… а может, надо было есть эти самые кашу и суп? Может, тогда я научилась бы смиряться, сейчас сидела бы дома, как велел муж, в длинной юбке до пят. Варила бы ему борщи, встречала бы у двери с тапочками и была бы счастлива?
Может быть… Но смиряться я не научилась.
***
Через два месяца после свадьбы Дима устроил ревизию в моем шкафу.
Он пришел с работы, молча прошел в спальню, открыл шкаф и начал швырять на пол все, что казалось ему слишком коротким и слишком ярким. Джинсы с дырками на коленях, красную блузку, которую в период жениховства сам же подарил мне на день рождения, вишневую юбку…
— Дима… — ахнула я, слишком удивленная для того, чтобы бунтовать как следует. — Что ты делаешь?!
— Выбрасываю мусор, -спокойно ответил он.
— Мусор?! Джинсы за двадцать штук — это мусор?! — спросила я.
— Ты, кажется, кое-что забыла, — сухо сказал Дима. — Ты уже не свободная девушка, а замужняя женщина. Моя жена так одеваться не будет.
Моя жена… Он произнес это так, как говорят «моя машина» или «мой зонтик».
— Мне кажется, Дима, ты тоже кое-что забыл, — сказала я. — Мне уже есть восемнадцать, и я имею право сама решать, что мне можно носить. Тем более что одежду я покупаю за свой счет.
Он ничего не ответил. Я собрала одежду и убрала ее обратно в шкаф. И это была моя первая маленькая победа.
***
Как-то за завтраком Дима потребовал, чтобы я уволилась.
— Зачем? — спросила я.
— Жена должна быть дома.
— Кто это сказал?
— Я так говорю! — рявкнул муж. — Сегодня же чтобы уволилась!
Я не уволилась и продолжила ходить на работу, в свою любимую редакцию. Вот тогда-то он в первый раз «случайно» запер меня в квартире. Когда это повторилось в третий раз, я сделала дубликат ключей и пригрозила, что еще один такой фокус, и дело закончится вызовом полиции.
— Две статьи, Дима. За незаконное лишение свободы и за оставление в опасности, — сказала я. — Хочешь ходить под статьей?
Тогда он сменил тактику. Он сам привозил и отвозил меня на работу, причем приезжал за мной минут за пятнадцать до окончания моего рабочего дня.
— Как хочешь, Люсь, но это ненормально, — качали головой коллеги, — такой контроль ни к чему хорошему не приводит.
Я и сама это прекрасно знала.
И как-то, когда Димкина паранойя меня окончательно достала, я решилась на «ответный удар».
***
Я начала с малого. Как-то в обеденный перерыв я позвонила мужу на работу.
— Ты где? — серьезно спросила я.
— На работе, — ответил муж, — а что?
В этот момент на заднем фоне послышался женский смех.
— Кто это там? — потребовала я. — С кем это ты там?!
— В офисе, с коллегами… — Дима говорил немного растерянно. — Сейчас обед, байки вот сидим травим… А что?!
— Ничего! — отрезала я и отключилась.
Через час я позвонила ему снова. Дима ответил не сразу.
— Почему не берешь трубку? — напала я на него. — Где ты? С кем ты? Когда дома будешь?!
Он смеялся поначалу. И даже был доволен.
— Смейся-смейся, — подумала я.
***
И приехала к нему в офис без предупреждения.
Это было в обед, когда он сидел в столовой со своими коллегами. Рядом с ним была девушка, которую я знала, ее звали Маша, и она работала в бухгалтерии. Нормальная, в общем-то, девчонка, и к ней у меня не было и нет никаких претензий.
— Это значит так ты работаешь, да? — спросила я.
Димины глаза тут же округлились:
— Люся?! — удивился он. — А… Э… Ты что тут…
— Почему она, — я указала на Машу, — сидит так близко к тебе? Почему вы смеетесь?
— Так… обед же… — пробормотал муж.
— Ага, обед, как же… Не притворяйся! Я все вижу!
Поскандалив еще немного, я уехала. А вечером Дима устроил мне разбор полетов, и мы серьезно поссорились.
***
Потом я взялась за его гардероб. Однажды вечером он нашел свои джинсы в мусорном ведре.
— Как это понимать? — нахмурился он.
— Это плохая, вызывающая одежда, — сказала я. — Мой муж так одеваться не будет.
Он достал джинсы из ведра, отряхнул их и дико посмотрел на меня.
— Футболки твои тоже надо выкинуть, — добавила я. — Они обтягивающие. Кому ты в них показываешься? На работе у тебя дресс-код, значит, ты ходишь куда-то еще. К кому? К Маше?!
— Люся…
— Что «Люся»? Я же твоя жена! — повысила я голос. — И я имею право знать, где и с кем проводит время мой законный муж!
***
Так прошел месяц. Я не давала ему продыху, изводила его звонками, то и дело устраивала сцены. В конце концов, Дима сказал:
— Люся, я… Я так больше не могу. Давай… разведемся, что ли?
— Давай, — легко согласилась я.
Он вздрогнул. Ожидал, видимо, какого-то другого ответа.
— Ты оказалась совсем не такой, — молвил он после паузы. — До свадьбы ты была нормальной. А теперь… эти звонки, эти скандалы, эта ревность безумная…
— Погоди-ка, — усмехнулась я, — то есть до свадьбы я была нормальной. Ну а ты?
— Что я?
— За собой ты ничего такого не примечаешь?
— А что я должен примечать за собой? — не понял Дима.
— Ты до свадьбы тоже был нормальным. Внимательным. Заботливым. А потом стал запирать меня в квартире, выкидывать мою одежду, требовать, чтобы я уволилась, контролировать каждый мой шаг. Это что? Нормально?
Он молчал.
— Я просто отзеркалила, — сказала я, — все, что ты делал со мной. Слово в слово, поступок в поступок. Тебе понравилось?
— Нет, — сказал он, — не понравилось…
— Ну и? — спросила я. — Что будем делать? Разводиться? Или попробуем жить как-то иначе?
Дима отвел взгляд, стиснул зубы, и на скулах у него появились желваки.
— Давай… попробуем, — пробормотал он.
Мы пробуем уже второй месяц. Пока Дима держится и старается сдерживать свою ревность. Надеюсь, это навсегда
