— Я хочу знать… Кто он?
— Сема, — начала я, — послушай…
— Я слушаю! — он звонко ударил ладонью по столу. — Я два месяца слушаю! Ты исчезаешь по выходным, ты прячешь телефон, ты вздрагиваешь, когда я захожу в комнату. Думаешь, я совсем уже?
Разумеется, я так не думала. Мой Семен был умным, и руки у него росли из правильного места, вообще он был хороший, надежный, и я любила его. Но… как ему объяснить?
Два месяца назад мне позвонила бывшая свекровь Зинаида Павловна, которая когда-то назвала меня нехорошими словами и говорила Лешке, что он мог бы найти получше. Теперь же она сказала, что Лешка тяжело болен.
— Помирает Лешечка, понимаешь? — плакала она. — Поджелудка у него, четвертая стадия уже! Врачи сказали, ему осталось месяца три… Может, полгода, если повезет.
— Если повезет… — задумчиво повторила про себя я.
Лешке никогда не везло, это я знала точно.
Мы с ним развелись восемь лет назад, и я думала, что все, отрезано, забыто. У меня есть Семен. У меня хорошая квартира и любимая работа. А Лешка, он остался там, в прошлом, вместе с запахом его дешевого одеколона, с его постоянным враньем, с его изменами и пустыми обещаниями.
Но Зинаида Павловна плакала в трубку, и я почему-то сказала, что я приеду.
Когда я поехала к бывшему мужу первый раз, то думала, что просто отвезу им денег, куплю что им нужно, да и уеду. Но все получилось по-другому.
Квартира, где Лешка жил с матерью, удушающе пахла болезнью. Муж мой бывший лежал на диване, желтый, высохший, и жалобно смотрел на меня.
— Маринка… — он попытался улыбнуться. — Пришла…
И я передумала уходить сразу. Я помогла Зинаиде Павловне поменять постельное белье, сварила бульон, вымыла пол, ну и еще сделала кое-что по мелочи. Семену я сказала, что задержалась на работе. Он поверил.
Потом я стала ездить к Лешке каждую неделю. А потом два, а то и три раза в неделю. И врать становилось все труднее.
Семен смотрел на меня волком и пару раз, когда я выходила в душ или еще куда, проверял мой телефон. А однажды я услышала, как он говорит кому-то:
— У нее есть кто-то на стороне, я уверен. Не, я ничего не нашел… Но, видимо, шифруется хорошо.
От этих слов меня как будто кипятком ошпарило.
***
Этим же вечером я подошла к мужу и сказала:
— Мне нужно тебе кое-что рассказать.
Семен внимательно посмотрел на меня.
— Это сложно, — вздохнув, добавила я.
— Рассказывай давай, — сухо отозвался Семен.
— Это… про моего бывшего мужа, — начала я.
Семен резко повернулся ко мне, и лицо у него стало таким, что я всерьез испугалась. Он побледнел. Лицо стало белым.
— Про твоего бывшего мужа? — резко спросил он.
— Да. Два с небольшим месяца назад мне позвонила бывшая свекровь…
— Зачем?
В голосе мужа звучал вызов, и я поняла, что зря я, пожалуй, завела эту тему, он не хочет ничего слушать. И вряд ли он меня услышит. Тем не менее я сказала:
— Сема… Леша болен…
— М-да? — поднял брови муж. — И чем же? Простудился?
Его злобный ироничный тон сильно задел меня.
— Он очень болен, Сема, — холодно сказала я, — последняя стадия уже.
Муж немного помолчал, потом тяжело вздохнул.
— У моего отца это было тоже, — глухо сказал он, — поджелудка… Долго тянул, до последнего просто…
После очередной паузы он вдруг вскинул на меня глаза и спросил:
— Хорошо, а при чем тут ты?
— Ну как при чем? — растерялась я. — Леша не чужой мне человек… Мы прожили вместе пять лет…
— Да, в течение которых он гулял и издевался над тобой! — хмыкнул муж. — Сама же рассказывала.
— Да, рассказывала… Но он болен!
— А ты кто? Врач? Волонтер? Мать Тереза?! — рассердился Семен. — Не, я понимаю денег дать, отвезти-привезти куда надо, ну и так далее. Но… Марина, ты почти каждый вечер там торчишь. Ладно бы он родственник твой был, но он бывший муж!
Я смерила мужа долгим взглядом.
— Сема… — тихо начала я. — Скажи мне, пожалуйста. А если бы ты…
— Вот только не надо стрелки переводить! — вспылил муж. — Если бы да кабы… Мне неприятно, что ты туда ездишь!
— Он УГАСАЕТ! — воскликнула я. — А тебе неприятно?! Ты так взвился, потому что ревнуешь меня к нему, да? Потому что думаешь, что мы с человеком, который постоянно на обезболке, который не спит почти и похож на обтянутый кожей скелет, все шепчемся, воркуем, прошлое вспоминаем?! Тебя раздражает, что я туда езжу, потому что тебе, бедному-несчастному, внимания не достается?
Семен вдруг побледнел.
— Я не это…
— Нет, это! — закричала я. — Ты хочешь сказать именно это! Ты думаешь, я не знаю, что ты мой телефон проверяешь? Думаешь, не в курсе, что ты кому-то жаловался на мои якобы измены?
Семен молчал.
— Ну ничего, — сказала я после долгой паузы, — потерпи чуток. Потом я… не буду туда ездить.
В этот вечер мы впервые спали в разных комнатах.
***
После этого разговора я все-таки стала реже ездить к Леше. Раз в неделю, потом раз в две. Но регулярно звонила Зинаиде Павловне и спрашивала, как себя чувствует Леша.
— Плохо, — отвечала она. — Очень плохо…
И голос у нее был тусклый-тусклый, неживой. Прошло еще чуть больше недели, и однажды аккурат под утро зазвонил мой телефон.
— Марина, приезжай, — встревоженно сказала свекровь, — ему совсем плохо. Скорая едет, но… я боюсь одна. Марина, пожалуйста!
Семена этот звонок, разумеется, тоже разбудил.
— Кто это был? — спросил он сонным голосом.
— Свекровь, — резко сказала я и стала одеваться. — Леша …почти все…
Он поднялся с кровати и встал в дверях.
— Если ты сейчас уедешь, — сказал он, — можешь не возвращаться.
Я отстранила его, быстро обулась, застегнула куртку и взяла свою сумочку.
— Хорошо, — сказала я, — тогда не вернусь.
Когда я хотела уже выйти, муж остановил меня. Он ничего не говорил, а просто смотрел на меня.
— Сема, — выдохнула я, — у меня нет сил с тобой скандалить. Просто… дай мне пройти.
Он выдержал еще одну паузу, а потом сказал:
— Погоди пять сек. Не уходи без меня.
Он скрылся в спальне, а минуты через три вышел одетый.
— Поехали, — сказал он, обуваясь и накидывая куртку.
***
Когда мы прибыли, скорая уже уехала и увезла Лешку. Зинаида Павловна плакала беззвучно, только губы тряслись. Я молча обняла ее, а потом, когда она немного успокоилась, сделала ей чаю.
— Не надо, — сказала она, — я… к нему поеду.
Мы с мужем переглянулись, и Семен кивнул:
— Поехали.
Лешки не стало через два дня. Все это время я была рядом с бывшей свекровью, а Семен был рядом со мной. На похоронах муж тоже был со мной и тепло, крепко, как ребенка, держал меня за руку. А чуть позже уже дома я сказала:
— Сема, я… Вот что хочешь говори, но Зинаиду Павловну я бросить не могу.
Я ждала негодования или хотя бы недовольства, но Семен просто кивнул.
— Надо помочь, — сухо сказал он после недолгого молчания.
Вот уже полгода каждое воскресенье мы возим ей продукты. Семен при необходимости чинит ей краны, меняет лампочки, а она кормит нас вкусными обедами и ужинами. И все говорит про Лешку. Она пересказывает нам одни и те же истории по кругу, но мы терпеливо слушаем.
Семен не извинился передо мной за свои подозрения, но я и так простила его. Потому что… главное, что он все понял.
