— Хорошо, — думала она, сжимая кулаки. — Хорошо. Раз я вам не нужна, то и вы мне даром не нужны. Вспомните еще меня, да мои советы. Когда по уши в долгах будете. Когда есть будет нечего. Приползёте ко мне на коленях. А я вас тоже пошлю. Как вы меня. И не помогу никогда».
Экономия
Развод с мужем серьезно повлиял на жизнь Ольги. Он ушёл к другой, оставив жену с крохотным сыном и долгами. Не платил алименты, скрывался от приставов. Свекровь тоже вычеркнула внука из жизни. Помощи не было ни от кого. Ее мать жила в другом городе, да и отношения у них были натянутые. И именно тогда её жизнь превратилась в бесконечный квест по выживанию.
Время шло. Сын отучился, женился, переехал. Она осталась одна, но не изменила своим привычкам. Каждый рубль был на счету, каждая покупка подвергалась тщательнейшему анализу на предмет целесообразности. Теперь она практически всю зарплату откладывала, радуясь кругленькой сумме на счете, как ребенок подарку на Новый год.
В ее однокомнатной квартире было темно и неуютно. Свет она практически не включала, душ принимала раз в неделю. Маникюр делала сама, волосы не красила, стирала все вручную хозяйственным мылом. Но все изменилось за секунду. Ее сын, Артем, поселился в съёмной двушке в ее районе с молодой женой Дашей и новорождённой внучкой Софией.
В первый раз, придя к ним в гости, Ольга Павловна ошалела от запахов, а глаза разбегались от изобильного стола. Она не знала, что быстрее попробовать, нахваливая еду.
— Даша, ты просто богиня. Как все вкусно, язык проглотить можно.
Невестка мило улыбнулась:
— Я просто люблю готовить. Да и тут нечего делать, раз-два и готово.
— Курица, фаршированная блинами раз-два и готово, — в изумлении вытащила глаза свекровь. Она предпочитала закупать куриные спинки и мастерски научилась из них готовить все. Сейчас, наслаждаясь едой, женщина с трудом сдерживалась, чтобы не застонать от наслаждения.
Прошло несколько дней. Ольга Павловна сама не заметила, как оказалась под дверью квартиры сына. Теперь она через день приходила к ним в гости, даже не замечая, как кривится лицо у Даши.
— Артёмчик, родной! Я так по вам соскучилась! По внученьке!
Женщина ужом втискивалась в прихожую, целовала сына в щеку и устремлялась прямиком на кухню, откуда уже пахло чем-то вкусным и, что самое главное, бесплатным.
Сначала Даша искренне радовалась приходу свекрови. Потом стала подозревать что-то неладное. Дело в том, что Ольга Павловна ела. Много, с упоением, с причмокиванием, забирая себе самые лакомые кусочки. Она могла съесть три куска мяса, оставив Артёму один, и при этом приговаривать: «Ой, я что-то сегодня совсем не голодная, кушайте вы, детки».
Ладно бы, если бы свекровь просто ела. Но она еще стала постоянно учить Дашу экономии.
— Даша, зачем ты гладишь детское белье? Только тратишь электроэнергию. Высохло и все.
Артём, уставший после работы, молчал не вмешиваясь. Даша сжимала зубы, продолжая гладить пелёнки.
— И зачем вы свет включили? — продолжала Ольга Павловна, качая на руках внучку. — Не так уже темно. Я вот у себя вообще не включаю, зрение, как в молодости.
— Мам, у нас не солнечная сторона, — попробовал возразить Артём. — Даже днем ничего не видно.
— Пустяки! Устроили себе тут тепличные условия. И это что? — её орлиный взгляд упал на упаковку влажных салфеток. — Зачем эти салфетки? Намокни тряпочку и протирай! И так у вас денег нет, так на эту бесполезную ерунду последние тратите. Это же все уловки маркетологов, если что.
Даша молчала, не желая становиться в глазах мужа истеричкой. Она смотрела, как её свекровь, развалившись на их диване, поедает их же ужин и читает лекции о бережливости. Денег в молодой семье катастрофически не хватало. Да, каждая копейка была на счету. Но от лекций Ольги Павловны в кармане денег не прибавлялось, зато желание высказаться разрасталось как снежный ком.
К сожалению, иногда надо ставить человека на место сразу же. Ведь Ольга Павловна, не встречая ни от кого сопротивления, обнаглела. Она проверяла, сколько невестка сыпет стирального порошка в машинку («Ой, да хватит и чайной ложки!»), рекомендовала не покупать подгузники, а использовать пеленки («Я сына так вырастила. Стирала и снова использовала!»), возмущалась тем, что Даша покупает фруктовое пюре («Самой перетереть выйдет дешевле и полезнее!»).
Даша не выдержала. Однажды вечером, когда свекровь ушла, а дочка заснула, она высказалась мужу:
— Я больше не могу! Я слышу её шаги в подъезде, и у меня начинает дергаться глаз. Меня уже тошнит от ее вечных нотаций про экономию! Она хорошо зарабатывает, у нее денег куры не клюют. Нам не помогает, только жрет как пылесос на халяву.
— Она моя мать, — тихо, но твёрдо сказал Артём. Он вяло ковырялся в тарелке с макаронами, выковыривая кусочки подливы. Жена, безусловно, готовит божественно, но ему до дрожжи хотелось просто куска мяса. — Пойми, у нее сложная жизнь. Она меня одна подняла, выучила. Я не могу просто взять и выкинуть её из своей жизни.
— А я тебя прошу её выкидывать? — Даша, не прекращая протирать шкафчики, продолжила выяснять отношения. — Я прошу лишь одного: пусть приходит в гости по предварительной договорённости, как все нормальные люди! Без своих советов! Без обжорства! Я уже на грани, честно.
Артем только ниже опустил голову. Конечно, он не бесчувственный судак, он все прекрасно видел. Видел, что жена на грани нервного срыва. Его сердце сжималось от боли и чувства вины. Но это же мама… И теперь он был зажат между двух этих женщин, как между молотом и наковальней.
— Хорошо, — с трудом выговорил он. — Я поговорю с ней. Объясню, может, и поймет.
— Должна понять, — сухо поставила точку в разговоре Даша.
К сожалению, Даша не знала, поговорил ли муж со своей мамой. Ведь в четверг, когда она после бессонной ночи убиралась в квартире, пытаясь успокоить плачущую дочь, раздался звонок в домофон. Свекровь.
Женщина зашла в квартиру, сияя, как тульский самовар. Быстро разулась, помыла руки и пошла на кухню. Села за стол и потянула носом:
— Что-то ничем вкусненьким не пахнет. Ты же вчера говорила, что будешь пироги печь? И пирожки с капустой.
— Температура была всю ночь, — качая хныкающую дочь на руках, сухо произнесла Даша. — А вы чего не на работе?
— Отгул у меня сегодня. Решила вот к вам в гости зайти.
Даша внезапно поняла, что на кухне пахнет чем-то неприятным. Не обращая внимания на свекровь, которая что-то ей рассказывала, достала из шкафчика новый освежитель воздуха с запахом свежести.
— Да что это такое, — запричитала Ольга Павловна. — Опять деньги на ветер! Освежитель тебе зачем? Да за эти деньги мешок картошки можно купить!
Даша глубоко вздохнула, стараясь сдержаться. Молчи, пусть муж разбирается со своей мамой. Ты должна быть умной, сильной и хитрой.
— Ольга Павловна, просто пахнет не очень.
— Ерунда! Знаешь, как я делаю? Беру обычную спичку, чиркаю и тушу! Всё, запах гари перебивает любой другой! Бесплатно и эффективно! Учись, пока я жива.
Ольга Павловна в этот момент подтянула к себе вазочку с конфетами. На столе уже высилась гора фантиков, а женщина продолжала жевать, как не в себя. И тут в голове у Даши что-то щёлкнуло, окончательно и бесповоротно.
— Ольга Павловна.
— Да, детка?
— Идите на…
В комнате повисла гробовая тишина. Даже София перестала хныкать. Ольга Павловна замерла с открытым ртом, не в силах поверить в услышанное.
— Ты… ты что сказала? — с трудом выговорила женщина. Ее лицо моментально как-то заострилось, глаза потухли.
— Я сказала четко и ясно. Идите на , — повторила Даша тем же ровным, ледяным тоном. — Со всеми вашими советами. С вашими спичками. С вашей экономией. Вы приходите в наш дом, жрёте нашу еду, которую мы на свои кровные купили, сидите на нашем диване, который мы взяли в рассрочку оплачиваем, и учите нас жить. А сами…
Даша прекрасно понимала, что все, что она сейчас скажет, серьезно повлияет на дальнейшие отношения со свекровью и с мужем. Но ее несло, остановиться она уже не могла. Голос дрожал от нахлынувшей ярости.
— Вы кто, чтобы меня тут жизни учить? Скучная, жадная и неинтересная баба, от которой даже муж сбежал! Чего вы сюда приходите каждый день, как к себе домой? Мы с Артемом из-за вас ругаемся. Бесит, что у нас нормальная жизнь? Что он меня любит и я его? Или просто от жадности свихнулись? Мало у вас денег на счету? Хотите вытянуть из нас все соки? Нет! Не получится! Больше вы сюда не придёте! Лавочка закрыта! Поняли?! ВОН ИЗ МОЕГО ДОМА!
Ольга Павловна вскочила, а потом снова рухнула на стул, как громом поражённая. Её лицо побелело, затем покраснело. Она задыхалась от обиды и несправедливости. Рванула в коридор и столкнулась с сыном, который пришел с работы.
— Мама? Даш? Что случилось?
— Она… она… — Ольга Павловна тряслась как осиновый лист на ветру. — Она меня обозвала! Послала! Пожалела куска мяса!
— А что я сказала не так? — парировала Даша, не отводя глаз от свекрови. Ее трясло от злости. — Всё чистая правда. Твоя мать — энергетический вампир и дармоедка. И я больше не хочу её видеть.
Артём оказался меж двух огней. С одной стороны — мать, которую он привык уважать и слушаться. С другой — жена, которую он любил, мать его ребёнка.
— Мам, может быть, ты не приходи какое-то время? — неуверенно произнёс он, сделав выбор.
Для Ольги Павловны это прозвучало будто бы пощечина. Ее сын встал на сторону этой?
— Я тебя растила! Ночей не спала, всю жизнь на тебя положила, а ты….
Не найдя слов, всхлипнув, женщина схватила свою потрёпанную сумку и, не прощаясь, выбежала из квартиры. С трудом переставляя ноги, она шла по темной улице домой. Её душила черная, всепоглощающая обида. Сын против нее. Вместо того чтобы прислушаться к ее словам, предпочитают жить не по средствам, транжирить деньги.
«Хорошо, — думала она, сжимая кулаки. — Хорошо. Раз я вам не нужна, то и вы мне даром не нужны. Вспомните еще меня, да мои советы. Когда по уши в долгах будете. Когда есть будет нечего. Приползёте ко мне на коленях. А я вас тоже пошлю. Как вы меня. И не помогу никогда».
Зайдя домой, села на табуретку, чтобы снять обувь. Внезапно плечи затряслись от беззвучных рыданий. Она плакала тихо, по-старушечьи. Не от осознания своей неправоты. Нет, конечно. Она плакала от жгучей, непереносимой несправедливости мира. Она же всё делала ради них. Всё. А они…
Тишина в квартире после ухода Ольги Павловны была оглушительной. Артём облокотился об стену. Даша же, постояв пару секунд, пошла на кухню, не говоря ни слова. Она просила его поговорить? Просила. Не смог? Значит, поговорила она.
Спустя пару минут в кухню зашел Артем. Достал из холодильника картофельное пюре, отбивные. Разогрел. Потом достал салат. Даша в этот момент качала дочку, сидя за столом и что-то читая в телефоне.
— Даша, — не выдержав, начал Артём. — Она же не со зла. Она просто так живёт. Для неё это норма.
— НОРМА? — Даша фыркнула так, что София на руках у него вздрогнула и захныкала. — Для неё норма — приходить к нам и объедать? Для неё норма — указывать, как нам жить на наши же деньги? Артём, мы снимаем эту квартиру! У нас каждая копейка на счету! Каждая! А она приходит и съедает полкило мяса за раз. Тут у нее экономия выключается, это же халява. Прошло несколько дней. Ольга Павловна не успокаивалась. И в голове у нее созрел план. Она позвонила сыну:
— Артём, — начала она разговор ледяным тоном. — Мне нужно забрать мои вещи. Из твоей квартиры. Туда, где я не дармоедка и не вампир.
— Какие вещи? — растерялся Артём.
— Такие. Мои кастрюли. Еще сковородку с антипригарным покрытием, которую я тебе на новоселье подарила. И электрический чайник. Он мой, я его покупала.
Артём онемел на другом конце провода.
— Мам, да что ты? Какой чайник? Какие кастрюли? Мы же ими пользуемся каждый день!
— Именно поэтому я их и забираю, — в голосе звучало еле прикрытое торжество. — Раз вы такие самостоятельные и богатые, купите себе свои. А моё мне верните. Я приду завтра в пять часов. Чтобы всё было готово.
Она положила трубку, не дав ему опомниться. Да, это был гениальный ход. Лишить их самых необходимых вещей на кухне. Посмотреть, как они будут готовить без её кастрюль. Как будут жарить блинчики на завтрак без сковороды. Пусть попробуют. Пусть почувствуют, каково это — остаться без её помощи.
Артем сообщил о звонке матери жене. Та вытаращила глаза:
— Она что, с ума сошла? Забрать кастрюли? Это же детский сад какой-то!
— Она обиделась, Даш, — Артём развёл руками. — Что я могу сделать? Это её вещи, юридически она права.
— Да плевать, — фыркнула жена. — Не так они и дорого стоят, чтобы трагедию из этого разводить. Тем более этим кастрюлям сто лет в обед. Они же еще ей достались от твоей бабушки?
— Ну да.
— Ты меня, конечно, прости, но по твоей матери психиатр плачет. Она же молодая женщина, ей еще нет пятидесяти лет. Она выглядит как древняя старуха, от нее даже воняет старостью.
Ровно в пять вечера раздался звонок в дверь. Ольга Павловна стояла на пороге с большой сумкой-тележкой. Лицо её было непроницаемо.
— Я за своими вещами, — заявила она не здороваясь.
Даша молча пододвинула к ногам свекрови коробку. Женщина начала методично, с холодной точностью, проверять все. Кастрюля за кастрюлей, сковородка, сотейник, электрический чайник. Артем смотрел на это театральное представление с отвращением.
Проверив все, она на прощание бросила:
— Кстати, Артём, не забудь отдать свою часть денег за коммунальные услуги. Буду ждать от тебя перевод.
И ушла, громко хлопнув дверью. Даша медленно покачала головой.
— Ну всё, — тихо сказала она. — Война так война. Значит, будешь подавать на размен квартиры. В конце концов, ты там тоже прописан. Надо узнать, как все это происходит с юридической точки зрения.
Артём молча кивнул. Он понимал, что точка невозврата пройдена. Его мама и они теперь находились по разные стороны баррикад. Казалось бы, почему так все произошло? Банальная нищета или просто невоспитанность? Неизвестно.
