Кира с шумом захлопнула толстый учебник, подняв в воздух облачко пыли.
— Не могу больше. Ничего не лезет в голову, — пожаловалась она. — Маш, давай отдохнём, погуляем. Погода такая хорошая, — просительно протянула Кира, глядя на подругу.
Маша оторвала взгляд от книги и посмотрела в окно. За ним бушевал июнь, светило яркое солнце, ветерок гнал порошу тополиного пуха, а по прозрачному голубому небу плыли барашки облаков.
— Вот сдадим завтра экзамен и нагуляемся. — Маша укоризненно посмотрела на подругу и снова уткнулась в учебник.
— Скучная ты, Машка. Сидишь, зубришь целыми днями. Ты и так всё знаешь. Не надоело?
— А ты хочешь завалить экзамен, всё лето учить и пересдавать осенью? Не думаю, что это хорошая идея, — сказала Маша.
— Да брось, часик всего погуляем и будем учить. Ну Маш… — ныла Кира.
Не поднимая глаз от учебника, Маша помотала головой.
— Как хочешь, а я не могу больше. Тебе принести мороженое?
— Принеси.
Кира отбросила учебник, вскочила с дивана, быстро переоделась и ушла.
Маша вздохнула и снова посмотрела в окно. Она перечитывала уже второй раз одну и ту же страницу и ничего не могла запомнить. Зря не пошла с Кирой. Она встала из-за стола, умыла лицо холодной водой в ванной, выпила воды, вернулась в комнату и стала читать вслух.
Они с Кирой первые три курса жили в общежитии, а потом сняли квартиру на двоих. Оплачивать её помогали родители Киры, да и Машин отец присылал деньги. Завтра сдадут последний экзамен сессии и перейдут на шестой курс. Ещё немного, и они станут дипломированными врачами.
Маша могла поступить в институт в родном городе. Но когда она училась в десятом классе, родители вдруг развелись. Ушёл отец, полюбив другую женщину.
Маша не одобряла поступок отца, но сохранила с ним более-менее нормальные отношения. Год мама страдала, а потом тоже завела роман. Он был моложе мамы, тоже разведён. Через три месяца мама спросила у Маши, не будет ли она против, если Денис будет жить с ними.
Маша была не в восторге от этой идеи, но ругаться с мамой не хотелось, она тоже имела право на счастье и личную жизнь, как и отец. Мама светилась от счастья, даже помолодела. Маша часто заставала их целующимися на кухне или в ванной. Она чувствовала себя неловко, лишней.
Так не могло больше продолжаться, и после окончания школы Маша уехала учиться в другой город.
К везунчикам вроде Киры Маша не относилась, поэтому терпеливо готовилась к занятиям и экзаменам.
Кира не напрягалась, выучит к экзамену несколько билетов и обязательно вытянет одних из них. Маше всегда попадался недоученный билет, который она хуже всего знала. Выручали находчивость и хорошие отметки в зачётке. У преподавателей не поднималась рука поставить ей плохую оценку.
Кира вернулась через три часа, возбуждённая и весёлая, про мороженое она, конечно, забыла.
Экзамен обе сдали на «отлично».
— Какие планы на каникулы? Домой поедешь? – спросила Кира по дороге из института.
— Не к кому мне ехать. У отца новая жена, у матери молодой муж. Я не нужна никому из них.
— Тогда предлагаю после практики поехать на юг. Мои обещали подкинуть деньжат. Я на недельку сгоняю к своим и свободна. Согласна?
— Согласна. Думаю, отец не откажется помочь, если попрошу денег, – неуверенно сказала Маша.
— Вот и отлично!
У Киры всё получалось легко. Она никогда не унывала, энергии и жизнелюбия хватало на двоих. Маша завидовала уверенности и беззаботности подруги.
Билеты взяли в плацкартный вагон, подешевле. Сняли комнату в гостевом доме. Целыми днями гуляли, объедались фруктами, загорали и купались.
Кира познакомилась с парнем, домой приходила под утро, поэтому спала до обеда. А Маша всё утро проводила на пляже, загорела до черноты. И снова у неё было чувство, что она лишняя на этом празднике жизни, что никому не нужна, ни отцу, ни матери, ни даже Кире.
— Ты такая серьёзная всё время, парни боятся к тебе подойти. Сделай лицо попроще, улыбайся, и люди к тебе и потянутся, — учила её Кира.
Маша старалась, улыбалась, но самые красивые парни доставались подруге, а их друзья не нравились Маше. Вот и проводила она время одна.
Но однажды в кафе она встретилась взглядом с парнем. Он сидел за столиком напротив и пристально смотрел на неё.
Маша хотела отвернуться, а потом вспомнила уроки Киры и улыбнулась ему.
На следующий день они встретились на пляже. Никита был красивым и загорелым, с выгоревшими от солнца волосами. А взгляд! На Машу никто не смотрел так, как он. «Ники́та, Никита́ – серые глаза!» — сами собой сложились строки в голове.
Они гуляли по берегу, держась за руки. Заходили далеко, где никого кроме них не было, и целовались. О чём они говорили? Маша едва понимала и помнила. От ощущения острого счастья было не продохнуть. От прикосновения его сильных рук, от пронзительных серых глаз сердце неслось вскачь, и Маша плавилась от нежности и щемящей тоски, как мороженое на раскалённой плите.
— Что ты там напеваешь? Я чего-то не знаю? Какой Никита? Да ты влюбилась! – догадалась Кира.
Маша так задумалась, вспоминая утреннюю прогулку с Никитой, что напевала его имя на какую-то популярную мелодию.
— А говорила, что курортные романы скоротечные, недолгие и несерьёзные. Ладно, я за тебя рада, — смилостивилась Кира над смутившейся Машей.
— Я и сейчас так считаю. Уедем, и всё. У курортного романа нет будущего.
— Да ладно тебе. Живи сегодняшним днём. Зачем думать, что будет потом? Что суждено, то и будет, — философски добавила Кира.
Они встречались С Никитой каждый день. Устав от одиночества, от приступов нежности к чужому человеку, ставшему вдруг таким родным, Маша сдалась. Она теряла голову, забывала обо всём на свете в его объятиях, они ещё не расстались, а она уже начинала скучать и ждать новой встречи.
Иногда она спохватывалась, вспоминала, что они с Кирой скоро уедут, что разлука неизбежна, но тут же гнала от себя подобные мысли. Это будет не сейчас, ещё не скоро, потом…
Но дни пролетели незаметно, слишком быстро, как пролетает лето. Уром Кира напомнила, что сегодня вечером они уезжают, что нужно заранее собрать вещи, чтобы ничего не забыть.
Они с Никитой встретились у моря. Она сказала, что уезжает, всматривалась в его лицо, ждала признаний, обещаний, заверений. Но он молчал. Боль разочарования раскалённым железом пронзила сердце.
— Мы обязательно встретимся ещё. Скажи свой номер телефона, я обязательно позвоню, — попросил Никита, доставая из кармана свой телефон.
«Он позвонит! Мы встретимся! Это не всё!» — забилось радостно сердце. Маша пожалела, что поставила свой телефон на зарядку и забыла, теперь не сможет сохранить номер Никиты.
Она ждала звонка каждый день. Просыпалась с мыслью и надеждой, что сегодня он обязательно позвонит. Но он так и не позвонил, ни через неделю, ни через месяц, никогда.
Маша не помнила, из какого он города, и говорил ли об этом. Ругала себя, что была невнимательна, ничего не слушала, не помнила. Всё закончилось так банально и пошло.
Маша окончила институт и поступила в ординатуру, а Кира вышла замуж. У Маши были мужчины, но ни один не приводил её в такой трепет, не давал такого ощущения счастья, как Никита.
После окончания ординатуры, Маша, Мария Александровна, осталась работать в отделении кардиологии. Сколько лет прошло с той поездки на море? Было и прошло, зачем считать. И Маша не считала. С Кирой встречались редко. Та родила дочку и сидела в декрете.
Утром на обходе Маша увидела в палате нового пациента и сразу узнала Никиту, хоть выглядел он бледным, с потухшим взглядом.
Она расспрашивала его о самочувствии, а сама чуть не плакала от разочарования. Он не узнал её! Хотела даже попросить коллегу взять его в свою палату, чтобы больше не видеть Никиту. И не смогла.
Никита шёл на поправку, серые глаза снова ожили и будили в Маше уснувшие воспоминания. Он даже шутил и пытался ухаживать за ней. Она никогда не видела, чтобы его кто-то навещал.
— Родители умерли, жена ушла от меня. Это всё из-за неё, из-за развода. Она не даёт мне видеться с дочкой, — объяснил Никита.
— Ничего. Какие ваши годы? Ещё встретите свою судьбу, — поддержала его Маша.
— Я, кажется, уже встретил, — сказал Никита и обжёг её взглядом серых глаз.
— Завтра я вас выпишу. Пожалуйста, соблюдайте мои рекомендации и всё будет хорошо, — сказала Маша и хотела перейти к другому пациенту.
— Постойте, скажите мне номер вашего телефона. – Он удержал её за руку. Пациент на соседней койке фыркнул.
— И вы мне позвоните? Обещаете? – скептически усмехнулась Маша и отняла руку.
Она оформила документы на выписку и передала их своей коллеге, а сама на следующий день взяла отгул. Когда Маша пришла на работу, на её столе в ординаторской стоял букет цветов. Коллега рассказала, что Никита расстроился, искал её, просил дать номер телефона и адрес.
— Может, нужно было дать? Он так расстроился, на нём лица не было.
Нет. Всё правильно. Хватит ей разочарований.
В выходной Маша встала поздно, накануне долго не могла заснуть, думала, вспоминала. За окном стояло хмурое серое утро, шёл мокрый снег, налипал на стёкла. Маша решила, что проведёт весь день дома, будет смотреть телевизор, укутавшись в тёплый уютный халат, пить чай с лимоном и мечтать об отпуске.
— Ну вот, отдохнула, — сказала она вслух, услышав звонок в дверь. Она плотнее запахнула халат и пошла открывать. На пороге стоял он. «Ники́та, Никита́ – серые глаза!» — всплыла в голове забытая фраза.
— Простите… Прости, я не узнал тебя сразу. Вспомнил, когда ты спросила, обящаю ли я позвонить. У меня тогда украли телефон. Или в кафе забыл, в том самом, где мы с тобой познакомились. На следующий день после твоего отъезда пошёл туда и напился… Я не знал, как найти тебя. Хозяйка дома отказалась дать мне твой адрес. Не прогоняй меня, Маша…
Ей хотелось захлопнуть дверь, спрятаться, но она не могла отвести взгляд от его глаз.
— Ты говорил, что живёшь в другом городе. Тогда ты тоже был женат?
— Я из Пскова. Женился через год после нашей встречи. Сюда переехал год назад, после развода. Можно войти? Так и будем разговаривать через порог?
Серые глаза, такие знакомые, такие желанные смотрели на неё с надеждой. Сердце заныло от тоски и нахлынувших воспоминаний. Маша улыбнулась и отошла в сторону, позволяя ему войти…
