Лиза стояла у плиты, механически помешивая гречку. Ключ скрипнул в замке, и ее будто бы ударило током. Она, не дыша, замерла с ложкой в руке.
— Папа! — завопил Степан и бросился в прихожую. Следом за ним помчалась дочка, что-то визжа от радости. Лиза вышла из кухни, ее лицо стало напряжённым, осторожным.
— Ну что, бандиты, как успехи? — голос бывшего мужа, густой, чуть хрипловатый от сигарет, заполнил квартиру, вытесняя тишину. Он стоял в коридоре, высокий, подтянутый, со смешливой улыбкой. В руках — пакет из «Ашана» с фруктами и шоколадками. Его взгляд быстро скользнул по ней и ушел в сторону.
— Я просила тебя звонит заранее? — спросила она тихо.
— Что значит «заранее»? Я отец и имею право общаться с детьми тогда, когда хочу. Я соскучился.
Он прошел мимо нее, как мимо мебели, поставил пакет на стол и потянулся к шкафчику за чашкой. Он все еще вел себя как хозяин. Как будто ничего не изменилось. Как будто три года назад он не был пойман с поличным. Как будто не переехал к родителям сразу же, бросив их всех на произвол судьбы. Как будто не было этих унизительных попыток с ее стороны сохранить семью «ради детей», этих ночей, когда она металась по квартире в истерике, а он смотрел на потолок стеклянными глазами. Не было развода и унизительной лебедки всего нажитого имущества.
— Андрей, я тебя просила. Ты приезжаешь только по согласованию. Это тебе не проходной двор. Хватил вламываться сюда постоянно. И верни ключи.
— Я не вламываюсь, я к детям, — он, не обращая на нее внимания, налил себе чай. — И ключ я не верну, потому что это мой дом тоже. Фактически.
— Фактически это моя квартира, доставшаяся мне от бабушки. И твоего здесь ничего нет. Давно.
Он фыркнул, сел на стул, развалившись. Обнял Степана, прильнувшего к нему.
— Пап, а ты ночевать останешься?
— Конечно, папа останется! Все ради вас.
Дочка обняла отца и поцеловала. Лиза закрыла глаза. Дети приняли сторону отца после развода. Ведь Андрей баловал их, сюсюкался, задаривал подарками в те редкие дни, когда появлялся. Она же оставалась крайней — той, кто заставляет делать уроки, чистить зубы, убирать за собой, той, которая ругает за двойки, кто говорит «нет денег» на их просьбы.
— Видишь? — Андрей ухмыльнулся, поглаживая голову Степана. — Дети хотят, чтобы я остался. Я имею право видеть детей, если что. Когда хочу и как хочу.
За эти три года не было ни разу, чтобы он не выслушал и понял. Приезжал, когда хотел и во сколько хотел, спокойно проверял, дома ли чисто. Мог заглянуть в холодильник, покритиковать не готовку. Требовал отчет за алименты. Лиза ругалась, плакала, старалась дистанцироваться. Вот и сейчас, как и прежде, села напротив него и завела старую шарманку:
— Ты имеешь право видеть их по договоренности. И забирать к себе. Я сколько раз предлагала? Бери их на выходные, на каникулы. Нет. Тебе удобнее приехать сюда, поиграть в папочку два часа, переночевать на диване и свалить с утра по делам. Не делая при этом ничего. Все на мне: уроки, больничные, родительские собрания. Их психи, в конце концов.
Андрей ухмыльнулся. Иногда ей казалось, что ему доставляет дикое удовольствие держать ее на крючке. Приезжать в любое время, контролировать, высказываться, но в тоже время фактически ни делать ровным счетом ничего:
— У меня работа, Лиза. Ты как всегда все усложняешь. Я приехал, все рады. Кроме тебя. Тебе лишь бы испортить всем настроение. Что, кстати, на ужин? Голодный, сил нет.
Она чувствовала, как подступает знакомая бессильная ярость. Он всегда умел вывернуть все так, что виноватой оказывалась она. Слишком эмоциональная, слишком принципиальная, слишком сложная. Он — жертва обстоятельств и ее тяжелого характера.
— Пиццу закажи. Ночевать ты останешься на диване, — сквозь зубы произнесла она. — Ровно на одну ночь. Завтра уезжаешь. И я поменяю замок, и так три года терпела.
— Нельзя, — ехидно улыбнулся мужчина. — Ты же у нас иногда можешь задержаться с работы. Дети остаются одни дома, а на улице темно. Кошмар, а если кто-то пожалуется в органы опеки?
Ничего не ответив, она ушла в свою комнату. Эта ночь прошла как обычно. Андрей храпел на диване в зале. Она не спала в своей комнате, слушая каждый звук, чувствуя его присутствие в каждом уголке квартиры.
Андрей утром привел себя в порядок, сам приготовил себе завтрак, выпил кофе, поцеловал детей и уехал, пообещав вернуться «скоро». Лизе физически было плохо. От собственного бессилия и какого-то панического страха попробовать поставить его на место.
И тогда она позвонила Игорю. С ним она познакомилась полгода назад на курсах повышения квалификации. Он был спокойным, улыбчивым, не лез с расспросами, не сыпал комплиментами. Он просто стал частью ее жизни. Шутил, подбадривал, иногда помогал ей в каких-то вопросах. Они начали встречаться. Осторожно, без лишней спешки. Но с детьми она его не знакомила. Понимала, что те моментально сдадут ее папе. Мол, у мамы появился друг. И панически боялась скандала с Андреем.
Игорь, выслушав ее очередную жалобу, внезапно спокойно произнес:
— Давай попробуем начать жить вместе. Хочешь, переезжайте ко мне. Посмотрим, как сложится.
Лиза почувствовала приступ паники. Она и он? Жить вместе?
— Андрей… — начала было она.
— Лиза, ты сама ему позволяешь так себя вести. Он тебе изменил, живет якобы у родителей. Но в тоже время контролирует тебя. Ты боишься даже, что он узнает, что у тебя кто-то есть. Почему до сих пор не поменяла замки?
— Но он угрожает.
— Лиза, это бред. Ты зачем сама себе придумала проблему? Пусть в суд идет и все там решает.
— Но дети на его стороне, — грустно сказала она, почесывая нос.
— Да? Так предложи ему забрать их. Собери их вещи и завези к нему. Как ты думаешь, через сколько он их тебе вернет? Это просто способ манипуляции. У вас нет никаких нормальных, человеческих отношений. Или тебе самой нравится такая жизнь?
Этим же вечером она познакомила Игоря с детьми. Те восприняли мужчину настороженно. Особенно удивились тому, что он будет жить с ними. Но уже к вечеру мужчина нашёл с ними общий язык без панибратства и попыток купить их любовь. С Ленкой говорил серьезно, как со взрослой, и та, к удивлению Лизы, внимательно его слушала. Со Степаном собрал лего и показал фокусы с монетками.
Лиза от страха немела. Она панически боялась реакции бывшего мужа. Ведь дети не промолчат, расскажут. И была права. Буквально на следующий день в квартиру попытался ворваться Андрей. Увидев, что Лиза сменила замок, стал стучать ногами в дверь. Степан, игравший на полу, радостно крикнул: «Папа!» и побежал открывать.
Лиза замерла, Игорь, читавший на диване книгу, поднял на нее вопрошающий взгляд. Она кивнула: да, это он. В квартиру ворвался ураганом злой Андрей.
— Что за х рень? Ты замок сменила? — заорал он, переступая порог, и почти сразу же его взгляд уперся в Игоря, выходящего из комнаты.
— Так дети не соврали. Кто это? — его голос стал тихим, опасным.
Лиза молчала, сжимая в руках полотенце. Игорь облокотился об косяк. Он был чуть ниже Андрея, но шире в плечах.
— Я Игорь. А ты?
— Я хозяин здесь, — прошипел Андрей, делая шаг вперед. — А ты кто такой, я спрашиваю.
— Все, Андрей, хватит, — Лиза шагнула между ними, почувствовав, как земля уходит из-под ног. — Уходи, пожалуйста. Ты приехал без предупреждения, как обычно. Зачем?
— Без предупреждения? В свой дом? К своим детям? — мужчина засмеялся, резко, истерично. — Это что, твой сожитель? Зачесалось? Обязательно х… в дом тянуть?
— Это мой мужчина, — четко сказала Лиза. — И сейчас он здесь живет. И ты здесь не хозяин. Уходи.
Андрей ее не слушал и не слышал. Его взгляд метнулся к перепуганному Степану, к Лене, которая стояла в дверях своей комнаты с телефоном в руках, потом снова к Игорю.
— Ты, — он ткнул в него пальцем, — немедленно собираешь свои шмотки и слиняешь. Понял? Иначе я позвоню куда надо. Вызову опеку. Мать-одиночка, сожительствующая с первым встречным в присутствии малолетних детей! Посмотрим, как быстро тебя лишат прав, красавица!
— Андрей, заткнись! — крикнула Лиза.
Но было поздно. Игорь сделал шаг вперед. Его глаза излучали какую-то ледяную решимость:
— Ты сейчас сам уйдешь, — сказал он очень тихо, но таким тоном, что по спине у Лизы побежала дрожь. — Спокойно и по-хорошему. Потом, когда остынешь, позвонишь и договоришься о встрече с детьми в нормальном месте. В кафе, в парке. Здесь тебя больше не ждут.
— Ты мне будешь указывать? В моем доме? — Андрей взревел и рванулся к Игорю.
Это было стремительно. Андрей, всегда привыкший давить психологически, но не физически, замахнулся. Игорь поймал его руку в воздухе, провернул и резко, но без лишней агрессии, прижал к стене в прихожей. Зеркало задрожало.
— Папа! — закричал Степан и заплакал.
— Отпусти его! — взвизгнула Ленка. — Мама, пусть он отпустит папу!
Лиза стояла как вкопанная. Она видела лицо Андрея, искаженное бешенством и унижением. Видела спокойную, железную хватку Игоря. Слышала плач сына и крик дочери. И внезапно перестала бояться бывшего мужа. Он просто трус и ничего он ей не сделает.
— Всем тихо! — твердо и громко произнесла она. — Лена, забери брата в комнату. Немедленно.
Дочь, шокированная таким тоном, на мгновение замерла, потом схватила Степана и увела. Дверь в детскую захлопнулась.
— Отпусти его, Игорь, — сказала Лиза.
Игорь послушно разжал руку. Андрей, отпрянув, поправил рубашку, покраснев от ярости.
— Выйди в подъезд, Андрей, — сказала она. Она не просила, она приказывала. Видимо, что-то изменилось в ее взгляде или тоне. Потому что бывший муж внезапно тихо сказал:
— Ты что, с ума сошла? После этого …? Он на меня руку поднял!
— Он остановил тебя, потому что ты кидался в драку в доме, где живут твои дети. В моем доме. Ты пришел сюда без спроса, ты оскорблял моего гостя, ты угрожал мне полицией и опекой. Хватит. Выйди.
Андрей, зло озираясь, внезапно послушался. Она вышла за ним и закрыла плотно дверь:
— Запомни раз и навсегда. Ты потерял все права на этот дом и на меня в ту секунду, когда полез в трусы той … с работы. Ты сам все разрушил. Я пыталась сохранить для детей иллюзию отца. Но если ты не прекратишь вести себя как свинья, то ты очень удивишься тому, на что я способна.
— Я подам в суд!
— Подавай. Будешь забирать их каждые вторые выходные. По решению суда. А здесь… — она сделала шаг назад, окидывая его взглядом с ног до головы, — здесь ты больше не появишься. Никогда.
Андрей стоял, не двигаясь. Он настолько привык за последние три года приходить сюда в любой момент, что не мог в это поверить. Его Лиза, которая каждый раз краснела при его виде, завела себе хахаля? Привела его сюда жить? Спит с ним, целует, готовит ему ужин?
— Ты настраиваешь их против меня, — зло произнес мужчина. От злости он готов был не придушить. — Ради этого мужика. Променяла детей на штаны. Я этого так просто не оставлю.
— Вперед, — спокойно произнесла она и зашла в квартиру. Из детской доносились всхлипы. Игорь молча смотрел на нее, не решаясь подойти. Она слабо ему улыбнулась, потом тихонько произнесла:
— Ты прав. Я была трусихой.
На следующий день получила гневное сообщение от Андрея. Там было столько лжи и дерьма, что она проплакала от обиды вечер. С детьми он перестал общаться, даже не брал на них трубку.
Как-то раз Ленка, хмурая и отстраненная, спросила за ужином:
— Мама, зачем ты выгнала папу?
— Никто его не выгонял. Если он захочет вас увидеть, то заберет вас к бабушке с дедушкой.
— А если не захочет? — в голосе дочери прозвучал ледяной, взрослый скепсис.
Лиза посмотрела на нее и на Степана, который замер, как суслик перед ослепительным светом фар. Ей было до слез их жалко и обидно, что они с Андреем не смогли договориться и решить все эти вопросы. Почему должны страдать дети?
— Тогда это будет исключительно его выбор. И его вина. Не моя и не ваша. Поняла?
Прошло три месяца. Андрей подал на определение порядка общения. Суд назначил встречи раз в две недели. Теперь он забирал детей молча, даже не здороваясь с ней. Но Лизе было плевать.
