– Рита, мне нужно серьёзно с тобой поговорить! Почему ты препятствуешь общению Саши с его детьми? Мы обсуждали это ещё до вашей свадьбы! – женщина была крайне возмущена. – Как бы ты ни относилась к ситуации, у Саши есть двое детей от первого брака, и они вправе видеться с отцом!
Рита даже не подняла взгляда. Она ответила спокойно, почти равнодушно, словно вопрос не задел её за живое:
– Я делаю что? Запрещаю? Это не так.
Ларису такой ответ только разозлил. Она не могла понять, как Рита может делать вид, будто ничего не происходит.
– А как иначе это назвать? Почему ребята перестали приезжать к вам? Раньше они проводили у отца каждые выходные, а теперь ни на дачу, ни в квартиру их не пускают. Где им встречаться с папой, по‑твоему?
Рита выпрямилась, взгляд стал жёстким. Она не собиралась отступать.
– На нейтральной территории! Пусть гуляют в парке, ходят в кино – делают что хотят. Но в нашем доме я их видеть не желаю. Вы же в курсе, что произошло и чем всё могло закончиться!
Лариса покачала головой. Ей казалось, что Рита слишком остро реагирует на случившееся. Произошел обычный несчастный случай, не более этого! Нечего драматизировать!
– Это была просто детская шалость, – сказала она с раздражением. – Ты всерьёз считаешь, что мальчишки шести и восьми лет хотели навредить твоему нерождённому ребёнку?
Рита поставила перед свекровью чашку чая, затем опустилась на диван. Она чувствовала себя неважно, ноги ныли, в голове стоял лёгкий туман. А тут ещё и этот разговор, который она предвидела, но всё равно не была готова к нему.
– Абсолютно уверена, – ответила она твёрдо. – И я знаю, что они сделали это по наущению матери. Они сами мне об этом сказали!
Воспоминания о том страшном дне до сих пор заставляли Риту вздрагивать. Она отчётливо помнила каждую деталь, и от этих мыслей по спине пробегал ледяной озноб. Тогда она едва не лишилась своей малышки – и всё из‑за нелепой детской ревности! В глубине души Рита понимала – мальчишки ещё маленькие, им сложно принять новую женщину в жизни отца. Но это никак не оправдывало их поступка. Прощать их она не собиралась – ни сейчас, ни потом.
Когда Рита соглашалась выйти за Сашу, она прекрасно знала, на что идёт. Ещё в самом начале отношений он честно рассказал ей о детях от первого брака. Саша сразу предупредил – они всегда будут частью его жизни, он намерен активно участвовать в их воспитании и уделять им много времени. Рита тогда спокойно приняла эти условия. Она не видела проблемы в том, чтобы мальчики иногда бывали в их квартире – на выходных или во время каникул. Саша и правда старался видеться с ними как можно чаще: забирал при любой возможности, потому что искренне любил. Ему было тяжело осознавать, что теперь встречи с детьми стали гораздо реже, чем раньше. Обычно они проводили время либо в их общей с Ритой квартире, либо у его матери.
Всё изменилось после одного неприятного инцидента. До этого Рита изо всех сил старалась вести себя с мальчиками корректно. Она не пыталась играть роль второй мамы – такого желания у неё никогда не возникало. Просто хотела быть вежливой, не более. Она сознательно не вмешивалась в их воспитание: не навязывала свои взгляды, не делала замечаний, не наказывала. По большому счёту, она предпочитала держаться от них на расстоянии. Совместные трапезы были единственным временем, когда вся семья собиралась вместе. В остальное время с детьми занимался исключительно Саша – играл с ними, помогал с уроками, гулял. Рита не препятствовала этому, но и не стремилась участвовать. Ей казалось, что такой формат – самый комфортный для всех.
Мальчики с самого начала отнеслись к Рите настороженно, а потом и вовсе стали проявлять явную неприязнь. Рита догадывалась, откуда растут корни этой враждебности. Скорее всего, дети просто повторяли то, что слышала от матери. Ангелина не скрывала своей обиды: она считала себя брошенной на произвол судьбы, жертвой несправедливости.
Впрочем, если разбираться по справедливости, вина за развал семьи лежала в основном на ней самой. Ангелина никогда не отличалась спокойным характером. Она постоянно устраивала мужу сцены, закатывала истерики по самым незначительным поводам. Её главным требованием всегда были деньги – и чем больше, тем лучше. При этом сама она никогда не работала, предпочитая жить на обеспечении мужа.
У семьи было всё, что можно пожелать – просторная квартира в хорошем районе, добротная дача за городом, хороший автомобиль. Но Ангелине этого казалось мало. Она мечтала о двух отпусках в год за границей, о гардеробе из брендовых вещей, о дорогих украшениях. Саша старался изо всех сил, но он не был миллионером и просто не мог удовлетворить все её запросы.
Мужчина работал не покладая рук – с утра до позднего вечера. Из‑за этого он почти не видел детей, всё время проводил на работе, пытаясь заработать достаточно денег. Но чем больше он трудился, тем сильнее нарастало напряжение в семье.
Последняя капля наступила, когда Ангелина в очередной раз устроила громкий скандал. На этот раз Саша не стал терпеть. Он молча собрал самые необходимые вещи и переехал на съёмную квартиру. При этом он поступил по‑честному: оставил бывшей жене и детям всю недвижимость, которая принадлежала ему до брака.
Саше было невероятно тяжело оставлять сыновей. Сердце сжималось при мысли, что он не сможет каждый день быть рядом с ними. Но он убедил себя, что так будет лучше. С матерью детям действительно будет комфортнее: он‑то всё время пропадал на работе, и присматривать за мальчиками в его отсутствие было бы некому.
К тому же Саша знал, что Ангелина никогда не обижала детей. Напротив, она их баловала, позволяя им практически всё. Может быть, это не самый правильный подход к воспитанию, но по крайней мере дети ни в чём не нуждались и чувствовали материнскую любовь – пусть даже выраженную через бесконечное потакание их желаниям.
Саша всегда относился к своим родительским обязанностям со всей ответственностью. Он исправно выплачивал солидные алименты, ни разу не опоздал с переводом денег. Каждый раз, когда появлялась возможность, он забирал детей к себе – на выходные, на каникулы, в любые свободные дни. Он полностью обеспечивал мальчиков всем необходимым: покупал одежду по сезону, следил, чтобы у них всегда были нужные школьные принадлежности, наполнял холодильник продуктами так, чтобы им хватало на несколько дней вперёд. В материальном плане дети ни в чём не испытывали недостатка – Саша делал всё, чтобы они чувствовали себя комфортно и ни о чём не переживали.
Примерно через год после развода Александр познакомился с Ритой. Она сразу привлекла его внимание – не только внешней красотой, но и внутренним теплом. В ней чувствовалась искренняя доброта, она умела слушать и поддерживать, её улыбка словно освещала всё вокруг. Саша постепенно понял, что влюбился по‑настоящему, без остатка. Через два месяца он решился сделать ей предложение, а ещё через месяц они сыграли свадьбу.
Вскоре Рита обрадовала мужа важной новостью: в их семье скоро появится третий член. Она была счастлива, но в то же время испытывала тревогу. Рита не спешила делиться этой новостью с окружающими, особенно с бывшей женой Саши. Она прекрасно понимала, что Ангелина вряд ли воспримет известие с радостью. Ведь появление ребёнка означало, что алименты, которые Саша выплачивал на сыновей, возможно, придётся немного сократить – а Ангелина так и не нашла работу, продолжая жить на средства бывшего мужа.
По этой же причине Рита и Саша решили пока не рассказывать мальчикам о грядущем пополнении в семье. Они хотели подобрать подходящий момент, обсудить всё вместе, чтобы дети не почувствовали себя обделёнными или забытыми.
Но планы супругов неожиданно были нарушены. Однажды мальчики приехали к бабушке – матери Саши – и именно от неё узнали о том, что в семье отца скоро будет ребёнок. Реакция оказалась бурной – дети кричали так громко, что соседи, услышав пронзительные голоса, забеспокоились. Кто‑то даже вызвал полицию, решив, что над детьми издеваются.
Когда сотрудники приехали, Саша спокойно объяснил ситуацию. Он рассказал, что речь идёт об одной новости, которая неожиданно стала известна сыновьям. Полицейские отдельно поговорили с каждым из мальчиков, убедились, что никто из них не пострадал и нет угрозы их безопасности. Выслушав все стороны, они уехали, выразив супругам сочувствие и пожелав разобраться в ситуации мирно.
Саша вернулся домой в подавленном состоянии. Всю дорогу до дома бывшей жены мальчики рыдали на заднем сиденье, цеплялись за его руку и умоляли не бросать их. Они твердили, что теперь он будет любить только нового ребёнка, а про них забудет. Саша пытался успокоить сыновей, объяснить, что ничего не изменится, что он по‑прежнему будет их любить и проводить с ними время. Но дети словно не слышали его слов – их глаза были полны слёз, голоса дрожали от отчаяния.
Разговор с Ангелиной тоже вышел непростым. Бывшая жена встретила его с холодным взглядом и язвительными замечаниями. Она то и дело напоминала о финансовых обязательствах, намекала, что алименты могут стать меньше, если у него появится ещё один ребёнок. Саша старался держать себя в руках, не поддаваться на провокации, но внутри всё кипело.
Когда он наконец переступил порог их с Ритой квартиры, жена сразу заметила, что с ним что‑то не так. Она молча налила ему чай, села напротив и ждала, когда он заговорит.
– Может, пока не стоит заводить ещё одного ребёнка? – осторожно спросил Саша, опустив глаза в чашку. Голос звучал тихо, будто он сам боялся своих слов. – Мы недавно поженились, может, поживём пока для себя?
Рита резко выпрямилась. Её лицо потемнело от обиды. Она чувствовала себя измученной – токсикоз не проходил, голова кружилась, а тут ещё и этот разговор.
– Для твоих детей, ты имеешь в виду? – оборвала она его, не скрывая раздражения. – Нет, дорогой! Я никогда не мешала вам общаться. Всегда встречала их с улыбкой, ни разу не повысила на них голос, хотя поводов было немало. Я терпеливо сносила их грубость, пренебрежение, непослушание…
Саша глубоко вздохнул, пытаясь подобрать слова, чтобы не спровоцировать новый всплеск эмоций.
– Пойми, – заговорил он мягко, стараясь говорить спокойно, – мальчикам и так нелегко. Развод, мой новый брак… Они боятся, что с появлением малыша я буду уделять им меньше внимания. Их можно понять. Нужно просто подождать пару лет – они подрастут, осознают, что их никто не бросит, и…
Рита вскочила с дивана. Внутри неё всё клокотало от негодования. Она чувствовала, как слёзы подступают к глазам, но не хотела показывать слабость.
– Я не буду ждать! – выкрикнула она и швырнула в мужа подушку. – Я не собираюсь выбирать между жизнью своего ребёнка и спокойствием эгоистичных детей! Решай сам: либо ты договариваешься с сыновьями, и мы больше не возвращаемся к этой теме, либо мы разводимся, и я уезжаю к родителям. Предупреждаю сразу – к своему ребёнку я тебя не подпущу!
********************
Неизвестно, какими именно словами и аргументами Саша сумел достучаться до сыновей. Он проводил с ними долгие разговоры, терпеливо объяснял, что он никогда не станет меньше их любить. Возможно, он вспоминал собственные детские переживания, делился тем, как важно чувствовать поддержку даже в непростые времена. Как бы то ни было, результат стал заметен: мальчики перестали открыто протестовать и устраивать сцены.
Впрочем, их смирение выглядело скорее вынужденным, чем искренним. При виде растущего живота Риты лица детей по‑прежнему искажались недовольством, но теперь они сдерживались – молчали, отворачивались, старались не смотреть в её сторону. Сама Рита для них словно перестала существовать, они даже не здоровались, не отвечали на вопросы, проходили мимо, будто она была стенкой.
Лето выдалось особенно жарким. Город задыхался от зноя, асфальт плавился под палящим солнцем, а в квартирах без кондиционеров было невозможно находиться. В один из таких дней Саша предложил поехать на дачу – там и воздух чище, и прохладней. Рядом озеро, во дворе собственный бассейн – в общем, идеальное место, чтобы переждать зной.
Мальчики восприняли идею с восторгом. Для них это был шанс вырваться из привычной городской рутины, окунуться в атмосферу приключений. Почти весь день они проводили на улице: исследовали каждый уголок участка, играли с собакой, которую Саша завёл пару лет назад, гоняли мяч по газону. Их смех и крики разносились по двору, создавая видимость обычной детской беззаботности.
Рита наблюдала за ними из окна, время от времени выходя на крыльцо, чтобы проверить, всё ли в порядке. Ей было нелегко: беременность отнимала много сил, а жара только усугубляла самочувствие. В тот день она решила вынести на улицу графин домашнего лимонада – надеялась, что прохладное питьё поднимет настроение и ей, и детям.
Она медленно спустилась по ступенькам, держа в руках тяжёлый стеклянный сосуд. Солнце слепило глаза, и она на мгновение прикрыла их ладонью, пытаясь сориентироваться. И тут она заметила, как мальчики, до этого оживлённо переговаривавшиеся, вдруг переглянулись. В их взглядах промелькнуло что‑то тревожное, почти зловещее. Старший, Никита, резко разбежался и с силой пнул мяч. Тот, словно снаряд, полетел прямо в Риту, целясь точно в живот.
Время будто замедлилось. Рита успела лишь вскрикнуть, инстинктивно прикрывая живот руками. Мяч ударил её с такой силой, что она потеряла равновесие и упала на мягкую траву. Острая боль пронзила всё тело, перед глазами замелькали тёмные пятна. Она попыталась подняться, но ноги подкосились, и она опустилась на колени, чувствуя, как земля уходит из‑под ног.
Саша, который в этот момент выходил из дома, бросился к ней. Его лицо исказилось от ужаса, голос дрожал, когда он выкрикивал её имя. А где‑то позади, сквозь шум в ушах, Рита услышала звонкий, торжествующий голос Никиты:
– Теперь у нас не будет сестры, правда? Ура!
Ребёнка удалось спасти – врачи сделали всё возможное, и самое страшное осталось позади. Но для Риты этот случай стал последней каплей. Она больше не могла и не хотела притворяться, что всё в порядке. Теперь она чётко понимала – рисковать здоровьем своего малыша она не станет ни при каких обстоятельствах.
Рита собрала все силы, чтобы спокойно, но твёрдо поговорить с Сашей. Так дальше продолжаться просто не могло!
– Если ещё раз увижу мальчиков рядом – сразу подам на развод и уеду в родной город, – сказала она без тени сомнения. – Я не буду ждать, пока случится что‑то непоправимое. Больше я не собираюсь рисковать.
Саша попытался возразить, но Рита перебила его, прежде чем он успел подобрать слова:
– И не надо меня уговаривать. Я всё решила. Ты можешь встречаться с сыновьями где угодно, но в нашем доме их быть не должно. Ни на минуту.
Она помнила слова Никиты, которые до сих пор эхом отдавались в голове. Мальчик не скрывал, что действовал не по своей воле.
– Мама сказала, что, если она родит, – он злобно посмотрел на вторую жену отца, – ты сразу забудешь про нас. Перестанешь брать к себе! Зачем тебе эта девчонка? Нас тебе уже недостаточно?
Саша почувствовал, как внутри всё сжалось. Он пытался осознать, насколько глубоко укоренилась обида в сердцах детей, как сильно они боятся потерять его внимание.
– Ты понимаешь, к чему мог привести твой поступок? – с трудом сдерживая эмоции, спросил он, глядя на старшего сына.
Младший мальчик, до этого молча стоявший рядом, вдруг выкрикнул:
– Она сама виновата! Зачем она влезла в нашу семью? Пусть уезжает! Она только мешает!
Саша закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями. Он понимал, что дети говорят то, что услышали от матери, что их слова – эхо чужих обид и претензий. Но от этого не становилось легче. Он видел, как Рита бледнеет, как её руки непроизвольно тянутся к животу, словно защищая малыша от невидимой угрозы.
– Вы не понимаете, – тихо сказал он, обращаясь к сыновьям. – Это не игра. Вы могли навредить не только Рите, но и своему будущей сестре.
Мальчики замолчали, опустив глаза. В их взглядах мелькнуло что‑то похожее на сомнение, но они быстро спрятали его за привычной маской обиды.
Рита молча развернулась и ушла в дом. Она не хотела больше слушать, не хотела спорить. Всё было ясно – пока дети находятся под влиянием матери, пока они воспринимают её как угрозу, мир в их семье невозможен. Она знала, что её решение жёсткое, но иного выхода не видела. Её ребёнок – вот что теперь было главным.
Александр долго размышлял над тем, как выстроить ситуацию так, чтобы и дети были обеспечены, и Рита с малышом находились в безопасности. В конце концов он принял ряд жёстких, но, как ему казалось, необходимых мер.
Финансовую сторону он организовал чётко и прозрачно. По‑прежнему полностью обеспечивал нужды мальчиков – покупал одежду, оплачивал кружки и дополнительные занятия, следил, чтобы у них было всё необходимое. Но напрямую бывшей жене теперь не давал ни копейки. Алименты он стал перечислять на отдельный банковский счёт, открытый на имя каждого из сыновей.
Не менее важным он считал и психологическую сторону вопроса. Открытая агрессия мальчиков по отношению к Рите и нерождённому ребёнку всерьёз его обеспокоила. Он понимал, что дети переживают развод, скучают по отцу, чувствуют себя брошенными… Но допускать, чтобы они вымещали обиду таким опасным способом, он не мог! Поэтому настоял на регулярных встречах с детским психологом. Специалист помогал мальчикам разобраться в чувствах, научиться выражать их без агрессии, понять, что появление нового ребёнка в семье не означает, что отец их разлюбил.
Тем временем Рита благополучно родила здоровую девочку. Малышка появилась на свет крепкой и весёлой, сразу наполнив дом теплом и новым смыслом. Но мальчики её даже ни разу не увидели, Александр строго‑настрого запретил им даже приближаться к ребёнку. Он не хотел рисковать, не мог допустить, чтобы история повторилась.
Общение с мальчиками Александр не прекратил – он по‑прежнему любил их и не собирался отказываться от роли отца. Но теперь встречи проходили в других местах: в парках, кафе, на детских площадках. Дома, где жила Рита с дочкой, их больше не принимали. Это было жёсткое, но осознанное решение – защитить свою новую семью.
Постепенно, благодаря работе с психологом, мальчики начали осознавать, насколько серьёзным и опасным был их поступок. Они стали понимать: мяч, пущенный в живот Риты, мог привести к настоящей трагедии. В какой‑то момент они даже захотели извиниться перед ней – подошли к отцу и робко спросили, можно ли им поговорить с Ритой, объяснить, что они не хотели причинить вреда.
Но Рита категорически отказалась их видеть. Она твёрдо сказала: “Нет”. Ей хватало забот с новорождённой дочкой, хватало тревог и переживаний за её будущее. Открывать дверь в прошлое, где её чуть не лишили ребёнка, она пока не была готова.
Александр не настаивал. Он понимал её позицию, хотя и переживал за сыновей. Он старался объяснить им, что Рита не враг, что она тоже испытывает страх и нуждается в покое. Мальчики слушали, кивали, но в их глазах читалась обида – они всё ещё не до конца понимали, почему теперь их так резко отстранили от дома отца.
Время шло. Жизнь постепенно налаживалась, хотя и не так быстро, как хотелось бы. Рита ухаживала за дочкой, Александр старался балансировать между обязанностями отца и мужа. Мальчики продолжали ходить к психологу, учились принимать новую реальность.
Когда‑нибудь Рита их простит. Но это произойдёт явно не скоро. Сейчас ей нужно было одно – спокойствие и уверенность в том, что её ребёнок в безопасности. И пока она шла именно этим путём…
