— Ты чего? — выдохнула Лена, опуская вилку. — Оля, ты в себе? Разводиться с идеальным мужем из-за свекрови?
Оля встала и стала методично, с каким-то болезненным упоением протирать тряпкой столешницу. Лена с удивлением смотрела на идеально чистую поверхность, в которой подруга собиралась с остервенением протереть дыру.
— Не из-за свекрови, — сквозь зубы произнесла Оля. — Из-за Сергея, его поведения. Да просто ради себя.
Она швырнула тряпку в раковину, обернулась. Потом села, сцепив руки в замок и вновь принялась рассказывать подруге:
— Ты знаешь, что вчера было? У меня спина уже отваливается, но ему плевать. Игнат только со школы пришел, сел уроки делать. А ей, понимаешь, приспичило в туалет. Она отказывается памперсы носить, я ее волоком туда-сюда тягаю. Сергей только домой пришел, разувался. Я ему: «Сереж, помоги». Он даже не повернулся, как шел мимо меня, так и пошел на кухню. Только сыну крикнул, чтобы помог. Мы ее туда доволокли, потом назад. Захожу на кухню, а он сидит, ужинает и видосы смотрит. И такой нагло говорит: «Помог? Вот и отлично. Хоть полезным делом занялся, а то ты его совсем разбаловала».
Лена молчала, ей нечего было сказать. Она видела, как у подруги дрожат руки, да и как та изменилась за последнее время. Лицо какое-то землистое, глаза ввалились.
— Я так устала от всего. Только и кричит: «Оленька, пульс померяй». «Оля, где мои таблетки от давления?» «Оля, что на ужин?». Достала, честное слово. Уже не такая больная, просто паразит.
Оля замолчала, тяжело дыша. Она встала, подошла к окну, постояла там и с какой-то тоской в голосе произнесла:
— И знаешь, что самое гадкое? Я начала ее ненавидеть. Она кашляет ночью, а я сквозь сон думаю: «Да чтобы ты задохнулась». Она стонет, что у нее кружится голова, а я думаю, чтобы она быстрее ласты склеила. Это же ужас, Лена! Я превращаюсь в монстра! Из-за чего? Из-за того, что ее сын не может поднять свою задницу с дивана? Я не могу так больше. Я не хочу так больше.
Из комнаты раздался старческий, дребезжащий голос:
— Оля, иди сюда.
— У меня гости, — резко рявкнула она так, что подруга вздрогнула.
— Оля!
Оля даже не двинулась с места. Лена затаилась, не зная, как реагировать. Зашла, называется в гости на чай, да попала в гущу скандала.
— Оля!!!
— Оля, может, сходи? — осторожно сказала Лена, дергаясь от криков из спальни.
— Фиг ей, — безжизненным голосом ответила та. — Устала я, она из меня высасывает все жизненные соки.
Они еще немного поговорили, но потом Лена раскланялась и ушла. Нет, не потому что поговорить было не о чем, просто разговор под крики из спальни не клеился. Вечером, когда Сергей вернулся с работы, Оля как раз заканчивала готовить ужин. Игнат сидел в своей комнате, даже не высовываясь.
— Как дела? — привычно спросил Сергей, целуя Олю в щеку. Она отстранилась, чтобы помешать пасту.
— Нормально.
— Мама как?
— У тебя ноги атрофировались, — моментально превратилась она в злобную фурию. — Зайди и спроси у нее, как она.
— Не злись. Как спина?
— Твоими молитвами.
За ужином царило молчание, прерываемое только звоном приборов. Сергей что-то рассказывал про работу, но его никто не слушал, погруженный в свои мысли.
— Кстати, — сказал Сергей, откладывая вилку. — Завтра не смогу с мамой посидеть, как обещал. На работе аврал. Придется тебе, лапочка.
Оля медленно подняла на него глаза.
— Я тебя просила заранее об этом. У меня завтра в офисе совещание по новому проекту. Меня начальник конкретно предупредил, что явка обязательна.
Сергей поморщился, будто бы съел лимон.
— Слушай, без тебя обойдутся. Объясни ситуацию, мол, человеческий фактор. Пусть вникнут, маму одну оставить нельзя.
— А почему ты не можешь перенести? Твой аврал, твоя мама.
В воздухе повисла тяжелая, гнетущая тишина. Игнат замер как мышь, украдкой наблюдая за родителями. Сергей смотрел на Олю с искренним недоумением.
— Оль, у меня там договора на кону. А у тебя какое-то непонятное совещание.
— У меня из-за тебя тоже на кону карьера и репутация. Как ты перевез свою маму сюда год назад, я не работник, а балласт на удаленке, которое все не успевает.
— Ну вот, опять это недовольное лицо и истерика, — Сергей раздражённо отодвинул тарелку. — Я же не виноват, что маме стало плохо! Мы семья, мы должны помогать друг другу в трудную минуту! Ты что, предлагаешь бросить ее?
— Я предлагаю тебе взять на себя ответственность за СВОЮ мать! Хотя бы на один день! Найди сиделку, возьми отгул, попроси своего друга Артема. Да все что угодно! Я не могу больше одна тащить этот воз! У меня нет сил!
— Успокойся, — сухо сказал он. — Хорошо, я поговорю с Артемом. Может, он сможет заехать. Довольна?
— Нет, — сказала она, поднимаясь и забирая со стола грязную посуду. — Нет, Сергей, я не довольна. Я с понедельника возвращаюсь в офис. Решай вопрос со своей мамой. Нанимай сиделку ищи пансионат.
Игнат тихонько вышел из-за стола и рванул из кухни. Оля чувствовала, что если бы взглядом можно было бы убивать, то от нее осталась бы кучка пепла.
— Ты сошла с ума! — закричал Сергей, ударив кулаком по столу. — Это моя мать! Какие сиделки и пансионаты? Она будет жить в моем доме столько, сколько надо.
— В нашем доме, — поправила его Оля, начиная мыть посуду. Она знала, что рано или поздно этот разговор произойдет, и ей было больно от всей этой ситуации. Она уже много раз прокручивала его в голове, поэтому спокойно продолжила:
— А я решаю, что мне делать со своей жизнью. И со здоровьем, которое уже на нуле. Я ее за всю жизнь видела пару раз и не обязана ее любить. Но вот только я триста шестьдесят пять дней была ей сиделкой, а ты в лучшем случае заходишь к ней раз в день. С меня хватит. Если ты хочешь, чтобы за ней ухаживали, уволься с работы и ухаживай сам. Или найди другой выход. Но я устала и с завтрашнего дня на меня не рассчитывай. Мы с сыном уезжаем к моей маме. Поживем немного, отдохнем.
Она повернулась и вышла из кухни. Прошла в спальню, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Села на пол, закрыла глаза. Она права! Почему она должна убить остатки здоровья на чужого человека? Муж оценит? Нет, спасибо даже не говорит, только крики, что она обязана.
Нет, уехать ей вечером не дали. Были крики, непонимание и горькие упреки в эгоизме. На следующее утро, когда она собирала сумки, скандал продолжился. Сергей, бледный, с запавшими от бессонной ночи глазами уже не кричал, он уговаривал.
— Потерпи немного, не руби ты с плеча. Я что-нибудь придумаю.
— Придумывай, покорно пожала она плечами. — Мы с сыном отдохнем. Ему тоже не нравится идея быть нянькой для твоей мамы.
— Она его бабушка, — с горечью произнес муж.
— Да? Только что-то она об этом не помнила.
Она посмотрела на Игната, который молча стоял, уставившись в пол. Нет, она спасала не только себя, но и его. Первую неделю у мамы она просто отсыпалась. Спала по двенадцать часов, потом работала и наслаждалась маминой заботой. Сын часами болтал с ее мамой и ей было грустно от того, что ее муж не замечала контраста между бабушками.
Сергей звонил каждый день. Сначала злой и обиженный: «Как ты могла так поступить? Мама плачет, я устаю». Потом уставший: «Сиделки дерут три шкуры, а маме не угодила ни одна». Потом — деловой: «Я объездил пять пансионатов. Два — просто ужас, еще один не вытянем по деньгам, в двух вроде нормально».
Оля слушала, отвечала односложно. Как интересно устроена жизнь, как дело коснулось лично его, то он моментально забыл про то, что мать должна доживать свой век в домашних условиях. Тяжело до туалета носить и терпеть капризы?
Они вернулись с сыном только тогда, когда Сергей определил свою маму в пансионат. Только вот как раньше уже не было. Будто бы они не муж и жена, а посторонние люди.
Утром Оля встала первой. Сварила кофе на двоих, как делала всегда. Сергей вышел, сел за стол.
— Работаешь сегодня?
— Да, поеду в офис.
Он кивнул, потом встал и неловко попытался ее обнять:
— Я постараюсь сегодня прийти пораньше. Может, куда-нибудь сходим.
— Хорошо, — просто сказала она.
Вот только все было не так. Ей действительно стало все равно, будто бы та другая Оля умерла. Этой же было всё равно на него. Иногда мужчины искренне не понимают, почему уходят жены. И скажи она Сергею, что хочет развода, он ее не поймет. Даже наоборот обидеться, мол, я ради тебя отдал маму в пансионат. Только вот самое обидное, что не ради нее. Ради нее он даже пальцем не пошевелил, он все сделал ради себя.
