Егор открыл глаза и тут же ощутил плотную, почти осязаемую темноту вокруг. Он лежал неподвижно несколько секунд, пытаясь собраться с силами. Наконец, с трудом оторвав голову от мягкой подушки, потянулся рукой в сторону тумбочки. Пальцы нащупали холодный корпус телефона. Егор схватил его, поднёс к лицу и включил экран.
Яркий свет резанул по глазам, заставив слегка поморщиться. На дисплее горели безжалостные цифры – 05:55. Парень тяжело вздохнул, опустив руку с телефоном на одеяло. Эти цифры будто специально дразнили его, напоминая, что долгожданный сон теперь точно не вернётся.
Он мог бы сладко спать ещё часа полтора, а то и да! Что за вселенская несправедливость? Егор уже давно знал особенность своего организма – если он просыпался, то заснуть снова было практически невозможно.
– Ну почему так несправедливо? – тихо возмущался он, глядя в темноту. –Сейчас чувствую себя вполне бодрым, а ближе к полудню начну клевать носом!
Он прекрасно понимал, что единственный способ продержаться до конца рабочего дня – это кофе. Причём настолько крепкий и в таких количествах, что коллеги не уставали подшучивать, будто кофеин давно заменил ему кровь. Эта мысль вызвала у Егора лёгкую усмешку.
– Ладно, сегодня я буду в офисе раньше всех, – философски произнёс он, поднимаясь с кровати и принимаясь заправлять постель. – По крайней мере, смогу заранее включить чайники – ребята оценят. Да и проект наконец‑то доделаю – он уже порядком вымотал мне нервы.
Мысль о завтраке даже не возникла. По утрам, особенно в такой ранний час, сама идея поесть вызывала лишь отвращение. Егор направился в ванную, полчаса ушло на привычные водные процедуры и бритьё.
Когда стрелки часов ещё не дотянули до семи, Егор уже стоял в прихожей, полностью собранный и готовый к выходу. Он окинул взглядом квартиру, убедился, что ничего не забыл, и потянулся к ключам. Впереди ждал очередной рабочий день. И сегодня он будет особенно длинным.
На улице было крайне неприятно. Слишком холодно для ранней осени! Ещё вчера всё было иначе: солнце щедро раздавало своё тепло, словно старалось напоследок одарить людей остатками летнего уюта. Люди неспешно прогуливались, наслаждаясь последними тёплыми деньками, а дети беззаботно бегали по парку. Но за одну ночь природа будто сошла с ума, Егор бы совсем не удивился, если бы с неба повалил снег.
Осень уверенно вступала в свои права, разворачивая перед городом палитру хмурых тонов. Вот только Егор никогда не любил это время года. Ему не нравились ни промозглый ветер, ни вечно сырые тротуары, ни короткие дни, когда уже в пять часов вечера начинает смеркаться. Он предпочитал лето с его теплом и зиму с её серебряной сказкой, а осень казалась ему чем‑то промежуточным, грязным, давящим…
Парень невольно вздрогнул, почувствовав, как холод пробирается сквозь одежду. Он явно ошибся с выбором наряда – ветровка и тонкая рубашка совершенно не подходили для температуры около −5 ∘C. Тело моментально отреагировало: плечи непроизвольно сжались, а по спине пробежали мурашки.
“Может, вернуться? – мелькнула мысль. – Переодеться во что‑то потеплее, выпить еще одну чашку горячего кофе…” Он посмотрел на часы – времени действительно хватало, спешить пока было некуда. Но тут же представил, как придётся снова подниматься по лестнице, искать тёплые вещи, переодеваться… И решил, что уж как‑нибудь доберётся до работы в том, что на нём.
Размышления прервал резкий звук – хруст льда под чьей‑то ногой, а следом раздался детский вскрик, полный обиды и растерянности. Егор инстинктивно обернулся.
На тротуаре, чуть поодаль, стояла маленькая девочка. На вид ей было не больше четырех-пяти лет. Её тонкая розовая курточка явно не предназначалась для такой погоды, а шапочка была надета кое-как, оставляя уши незащищёнными. Малышка была без перчаток, её руки покраснели от холода, пальцы слегка подрагивали. Она смотрела вниз, на разбитую ледяную корочку, из‑под которой просочилась вода, намочив ботинок. В глазах стояли слёзы – то ли от неожиданности, то ли от обиды, что прогулка так неудачно началась.
Но самое тревожное было не это. Рядом не наблюдалось ни одного взрослого! Ни бабушки, сидящей на скамейке (хотя… кто будет сидеть на лавочке в такую отвратительную погоду в такую погоду?), ни матери, погружённой в телефон, ни кого‑либо ещё, кто мог бы присмотреть за ребёнком! Девочка оказалась совершенно одна на улице в столь ранний час.
Егор невольно напрягся. Он хорошо знал этот район – здесь время от времени появлялись бродячие собаки, да и не самые благонадёжные личности тоже заглядывали. Оставить ребёнка одного в такой ситуации казалось немыслимым.
– Привет, малышка, – мягко произнёс Егор, присаживаясь на корточки перед девочкой. Он старался держаться непринуждённо, чтобы не напугать ребёнка внезапным появлением взрослого. – Как тебя зовут? Где твоя мама?
Девочка на мгновение замерла, внимательно разглядывая незнакомца. В её глазах не было страха – лишь искреннее любопытство. Она слегка наклонила голову, будто оценивая, стоит ли отвечать, а потом беззаботно улыбнулась:
– Оля.
– Очень приятно, Оля, – кивнул Егор, стараясь поддержать дружелюбный тон. – А где твоя мама? Почему ты гуляешь одна?
– Мама дома, – просто ответила девочка, словно это объясняло всё на свете.
Егор нахмурился. Ситуация становилась всё более непонятной. Он попытался задать уточняющие вопросы, надеясь получить хоть какие‑то подсказки:
– Как ты смогла выйти одна? Ты сама открыла дверь?
Но его старания оказались тщетными. Оля, похоже, не видела в своих действиях ничего необычного. Вместо того чтобы отвечать на вопросы, она с интересом подняла с земли тонкую веточку и принялась водить ею по краю лужи, наблюдая, как двигаются льдинки. Её внимание полностью поглотило это незамысловатое занятие.
Егор вздохнул. На данный момент он знал о девочке только одно – её имя. Ни фамилии, ни адреса, ни даже приблизительного места проживания! Оля что‑то невнятно пробормотала и махнула рукой куда‑то в сторону соседнего дома, но Егор никак не мог вспомнить, чтобы видел её раньше. Как долго она уже на улице? Кто‑нибудь вообще ищет её?
В этот момент из подъезда неподалёку вышла пожилая женщина. Это была Алевтина Петровна – энергичная пенсионерка с сорокалетним педагогическим стажем. Она давно стала неотъемлемой частью двора: проводила дни на улице, играла с ребятишками, знала всех детей по именам и поддерживала приятельские отношения с их матерями. Её появление сразу принесло мужчине чувство облегчения. Если кто-то и сможет помочь, то точно она!
Алевтина Петровна, заметив паникующего Егора рядом с маленькой девочкой, сразу ускорила шаг. Она прямо-таки сердцем чувствовала, что что-то произошло.
– Алевтина Петровна, вы как раз вовремя! – с явным облегчением воскликнул Егор, стараясь привлечь внимание женщины. Он по‑прежнему сидел на корточках, бережно согревая в ладонях холодные ручки девочки. – Вы не знаете эту малышку? Я здесь уже около двадцати минут, но ни одного взрослого так и не появилось. Малышка уже порядком замерзла, а я просто не знаю, что делать!
Алевтина Петровна подошла ближе, внимательно разглядывая ребёнка. Она слегка наклонила голову, словно пытаясь разглядеть что‑то знакомое в чертах лица девочки.
– Давайте посмотрим, – спокойно ответила пенсионерка, не торопясь с выводами. После недолгого раздумья она покачала головой. – Впервые вижу. Может, она приехала в гости к кому‑то из соседей? Или зашла из другого двора? Такое иногда бывает – дети любопытны, могут заиграться и зайти подальше, чем планировали.
– Тогда её бы уже искали, – возразил Егор, поднимая не сопротивляющуюся девочку на руки и вставая. Он почувствовал, как Оля слегка дрожит – то ли от холода, то ли от волнения. – И что теперь с ней делать? Нельзя же оставить её здесь одну.
– К маме хочу, – вдруг захныкала Оля, её голос задрожал, а глаза наполнились слезами. – И к папе… А‑а‑а…
Её плач становился всё громче, превращаясь в протяжные всхлипывания. Егор растерянно огляделся, не зная, как успокоить ребёнка. Он попытался покачать её, как это иногда делают матери, но Оля только сильнее расплакалась, уткнувшись лицом в его плечо.
Алевтина Петровна с явным удовольствием наблюдала за растерянным парнем, тщетно пытавшимся успокоить плачущего ребёнка. В её взгляде читалась лёгкая усмешка – не насмешливая, а скорее добродушная, словно она вспоминала, как сама когда‑то не знала, что делать с плачущим малышом. Наконец, насладившись моментом и видя, что Егор вот‑вот начнёт паниковать, она неторопливо достала из кармана вязаной кофты яркую конфету в блестящей обёртке.
– Ну‑ну, не надо плакать, – мягко проговорила она, протягивая сладость заливающейся слезами Оле. – Смотри, какая красивая конфетка. Хочешь?
Девочка на мгновение замерла, её всхлипывания стали тише. Она осторожно подняла глаза, посмотрела на конфету, потом на Алевтину Петровну, потом снова на конфету.
– Вот, возьми. Она очень вкусная… – ласково проговорила Алевтина Петровна, протягивая конфету.
Малышка притихла, но брать угощение не спешила. Она настороженно поглядывала на яркую обёртку, будто пыталась понять, можно ли доверять этому неожиданному подарку. Мама всегда запрещала ей брать что-нибудь от незнакомцев! Её глаза всё ещё были влажными от слёз, а носик слегка покраснел.
– Не хочешь? Тогда отдам Егору – он большой любитель сладкого, – с лёгкой улыбкой продолжила пенсионерка, чуть отстраняя конфету. – Помнишь, – обратилась она к смущённому парню, – как ты на моих уроках постоянно шуршал обёртками? Я всегда удивлялась, как в тебя столько сладостей помещается.
Воспоминание вызвало у Егора неловкую улыбку. Он слегка покраснел, вспомнив школьные годы, когда тайком жевал конфеты на задних партах. В тот момент он даже забыл, что держит на руках незнакомого ребёнка.
Девочка, заметив перемену в настроении взрослых, нахмурилась. Видимо, мысль о том, что конфету могут отдать кому‑то другому, оказалась для неё невыносимой. Она решительно выхватила сладость из рук пенсионерки, словно боясь, что её снова попытаются забрать.
С довольным хихиканьем Оля ловко развернула обёртку, отправила шоколад в рот и даже показала Егору язык – то ли в шутку, то ли желая продемонстрировать, что теперь конфета точно принадлежит ей. Её лицо тут же преобразилось: вместо слёз – довольная улыбка, вместо тревоги – детское любопытство.
– Ешь, только больше не плачь, – мягко сказала Алевтина Петровна, погладив девочку по голове, поплотнее натягивая шапочку. – Что же нам делать?
Она огляделась по сторонам, надеясь увидеть нерадивую мамашку, упустившую столь маленького ребенка. Но кроме них во дворе не было ни единой живой души.
– Прошло полчаса? – деловито поинтересовалась учительница, доставая из кармана вязаной кофты старенький мобильный телефон. Её голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась собранность человека, привыкшего брать ситуацию под контроль. – Надо что‑то решать. Оставить её здесь нельзя, это точно.
– Думаю, да, – прикинул Егор, бросив взгляд на наручные часы. Стрелки показывали без половину восьмого.
– Отлично. Отведём девочку в ближайшее отделение полиции. Вызывать наряд сюда нет смысла, мы пешком быстрее придем, чем они приедут. – решительно заявила Алевтина Петровна. – В каждом доме есть камеры – оперативники быстро определят, из какого подъезда она вышла. А там, возможно, и мать найдётся.
Её голос звучал уверенно, словно она десятки раз решала подобные ситуации. Егор кивнул. Вариант казался разумным: оставить ребёнка на улице нельзя, а искать родителей самостоятельно – просто бесперспективно. Не будет же он стучаться в каждую квартиру и спрашивать, не потерли ли они случайно ребенка? Его просто неправильно поймут…
Они двинулись в сторону полицейского участка, расположенного буквально через пару домов. Оля, уже успокоившаяся после конфеты, теперь с любопытством разглядывала всё вокруг. Она крепко держала Алевтину Петровну за палец, иногда подпрыгивала на ходу и что‑то невнятно бормотала себе под нос. Егор шёл рядом, время от времени поглядывая на девочку, чтобы убедиться – она не пытается убежать.
Дорога заняла не так много времени. Уже через пять минут они стояли у дверей отделения полиции. Дежурный, увидев троих посетителей – пожилую женщину, молодого мужчину и маленькую девочку без взрослых, – сразу насторожился, но после короткого объяснения расслабился и провёл их к свободному сотруднику.
Всё прошло гладко. Полицейский внимательно выслушал рассказ, записал детали, направил сотрудника проверить записи с камер видеонаблюдения во дворе. Егор дожидаться финала этой драмы не стал, иначе он мог просто опоздать на работу. Оставив контактные данные, он поспешил в офис.
В коридоре его встретила коллега-секретарша, с которой он иногда обменивался парой фраз за кофе. Узнав о утреннем происшествии, она удивлённо подняла брови и сказала:
– Хорошо, что тебя не обвинили в похищении ребёнка – или в чём‑то похуже. Если бы не камеры, тебя могли бы задержать! В следующий раз лучше вызывай наряд, иначе не отмоешься.
Егор замер на мгновение, представив, как всё могло сложиться иначе. Без записей с камер, без Алевтины Петровны, без быстрого вмешательства полиции – его утренний поступок действительно мог обернуться совсем другой историей! Но он тут же отогнал тревожные мысли. Всё закончилось хорошо, и это главное.
Когда рабочий день подошёл к концу и Егор уже собирался домой, в кармане его куртки завибрировал телефон. На экране высветился незнакомый номер. Парень на секунду задумался – возможно, звонят из полиции, чтобы уточнить какие‑то детали по утреннему происшествию. Не испытывая сомнений, он принял вызов.
– Алло? – произнёс Егор спокойно, прижимая телефон к уху.
В ответ раздался пронзительный женский вопль, от которого он невольно отстранил трубку от уха. Голос был настолько громким и истеричным, что даже окружающие коллеги невольно обернулись в его сторону.
– Ты! – кричала женщина, не давая ему и слова сказать. – Это ты её увёл! Из‑за тебя меня в полицию тащили! Ты её украл! Тебя посадят!
Егор стоял, застыв на месте, с трубкой в руке. Он пытался осмыслить происходящее, но поток обвинений не прекращался. Женщина выкрикивала угрозы, перемежая их обвинениями в похищении и обещаниями подать в суд. Её голос дрожал от ярости, слова сливались в неразборчивую череду упрёков.
Секретарша, которая днём уже комментировала эту историю, заметила, как у Егора широко раскрылись глаза. Она слегка фыркнула и, наклонившись к соседке, негромко произнесла:
– Я же говорила. Видимо, мать не уследила за ребёнком, а теперь, чтобы избежать проблем с опекой, заявила о похищении. Хочет переложить вину на кого‑то другого.
Егор слушал крики в трубке, но уже не вникал в смысл слов. В голове крутилась одна мысль: как быстро ситуация может перевернуться с ног на голову. Ещё утром он просто хотел помочь ребёнку, а теперь его обвиняют в преступлении, которого он не совершал.
Нет уж, он это выслушивать не станет! Мужчина нажал кнопу завершения вызова. В ту же секунду наступила блаженная тишина. Не дожидаясь новых звонков, Егор открыл список вызовов, нашёл незнакомый номер и без колебаний добавил его в чёрный список. Нужно будет не забыть отправить запись звонка в полицию, пускай там разбираются.
“Вот так и делай добрые дела”, – подумал он с горькой усмешкой.
Сложив вещи в сумку, Егор направился к выходу. Вечерний воздух показался ему особенно свежим и успокаивающим. Он глубоко вдохнул, стараясь выбросить из головы недавний разговор. Впереди была дорога домой, где можно было забыть об этом странном дне и просто отдохнуть.
********************
Подходя к своему дому, Егор замер на мгновение. У соседнего подъезда разворачивалась настоящая драма, собравшая небольшую толпу любопытных соседей. В центре событий был мужчина с сердитым, почти свирепым выражением лица. Он бережно, но очень крепко держал на руках ребёнка – ту самую Олю, которую Егор утром отвёл в полицию. Девочка прижалась к отцу, испуганно оглядываясь по сторонам, но не плакала.
За мужчиной стремительно бежала женщина в одном халате, явно накинутом наспех. Её волосы были растрёпаны, лицо раскраснелось от бега и возмущения. Она то пыталась догнать мужа, то останавливалась, чтобы выкрикнуть очередную фразу, привлекая внимание собравшихся.
– Это случайность, милый! Правда! – её голос дрожал, но звучал настойчиво. – Я вывела Олечку в подъезд, чтобы она не вспотела! Через минуту я сама вышла, а её уже не было! Честное слово! Это тот парень её похитил! – она махнула рукой в сторону Егора, хотя он стоял в нескольких метрах и явно не стремился вмешиваться.
Мужчина даже не обернулся. Он шёл к припаркованной машине, крепко прижимая к себе дочь. Его движения были чёткими, в каждом шаге чувствовалась едва сдерживаемая ярость.
– Я видел записи! – прошипел он, не снижая шага. – Она почти час провела на улице в этой тонкой курточке! Если Оля заболеет, я тебя уничтожу…
Женщина на секунду остановилась, лихорадочно раздумывая, чтобы такого сказать, чтобы остановить мужчину. Её лицо исказилось от отчаяния, а голос зазвучал громче, срываясь на крик:
– Никита! Не уходи, я тебя люблю! И вообще, отправь девчонку жить с матерью – я тебе другого ребёнка рожу! Хоть двух! Ты же хочешь сына? Ну не уходи!
Вокруг перешёптывались соседи. Кто‑то неодобрительно качал головой, кто‑то тихо комментировал происходящее, но никто не решался вмешаться. Егор стоял в стороне, чувствуя себя неловко. Утром он совершенно случайно оказался в самом центре этой драмы и повторения ему не хотелось.
Мужчина тем временем усадил Олю на заднее сиденье автомобиля, аккуратно пристегнул ремнём безопасности и захлопнул дверь. Затем резко обернулся к жене:
– Ты даже за одним ребёнком уследить не можешь. Как я могу тебе доверять?
Никита резко хлопнул дверью автомобиля, и машина рванула с места, взвизгнув шинами по асфальту. Женщина в халате осталась стоять посреди двора. Она ещё какое‑то время кричала вслед удаляющемуся авто, выкрикивая проклятия и обещания, но машина уже скрылась за поворотом, и её слова повисли в воздухе, не достигнув адресата.
Егор постоял ещё пару секунд, глядя туда, где только что был автомобиль, потом невольно перевёл взгляд на женщину. Она медленно опустилась на ближайшую скамейку, обхватила себя руками, будто пытаясь согреться, и уставилась в одну точку. Во дворе постепенно рассасывалась толпа зевак – люди переговаривались, качали головами, но вскоре разошлись по своим делам.
– Что тут произошло? – тихо спросил Егор у Алевтины Петровны, которая стояла неподалёку и с нескрываемой усмешкой наблюдала за происходящим.
– Да вот, выяснили, откуда девочка взялась, – охотно ответила пенсионерка, поправив вязаную шапочку. – Татьяна, эта вот дама в халате, завела нового кавалера. А у него есть маленькая дочь – та самая Оля. Татьяна должна была отвести малышку в садик, но вместо этого вывела её на улицу и заболталась по телефону с подругой. Представляешь, она осознала, что ребёнок пропал, только когда в дверь постучала полиция.
Алевтина Петровна покачала головой, словно удивляясь человеческой беспечности. Её голос звучал не злорадно, а скорее с оттенком усталого понимания – за долгие годы жизни она насмотрелась всякого.
– Полиция показала ей записи с камер, – продолжила она. – Видно было, как Оля вышла из подъезда и бродила одна почти полчаса. Потом ты подошел и прошло еще полчаса. Вот муж и взбесился. Да и правильно – ребёнок мог серьёзно заболеть в такой холод.
– Весело… Наверное, мне какое‑то время стоит поменьше выходить на улицу, – пробормотал Егор, натягивая капюшон. – А то, чувствую, спокойной жизни мне не видать…
Алевтина Петровна усмехнулась, но ничего не ответила. Она просто похлопала Егора по плечу и направилась к своему подъезду, оставив парня стоять в раздумьях.
В последующие дни Егор невольно поглядывал по сторонам, выходя из дома. Ему казалось, что Татьяна может появиться в любой момент – то ли чтобы высказать претензии, то ли чтобы попытаться как‑то оправдаться. Но дни шли, а женщина больше не попадалась ему на глаза.
Спустя неделю Алевтина Петровна, встретив Егора во дворе, с улыбкой сообщила:
– Знаешь, у Татьяны уже новый ухажёр. Так что можешь больше не оглядываться по сторонам.
Егор лишь усмехнулся в ответ. Жизнь возвращалась в привычное русло, а история с Олей и её непутёвой нянькой стала просто эпизодом – неприятным, но уже не способным испортить настроение…
