Валентина Егоровна отодвинула тарелку с куском медовика так, будто ей подсунули отраву. Движение было отработанным, почти театральным, локоть чуть приподнят, пальцы брезгливо оттопырены.
— Федя мог бы найти девушку своего круга, — сказала она как бы про себя, глядя куда-то поверх Лизиной головы, — с нормальным образованием и с хорошим воспитанием.
Лиза стиснула челюсти, родственники уткнулись в свои тарелки, а Федор под столом тихонько сжал ее руку. Женщина знала, что это значит: потерпи, не ссорься с ней, и вообще, она же старенькая.
Крестная мужа вовсе не была старенькой. В свои семьдесят Валентина Егоровна, бывший завуч, сохранила командный голос и пронизывающий взгляд.
За три года замужества за Федором Лиза успела выучить характер его крестной, который особенно ярко проявлялся на семейных торжествах. Валентина Егоровна оглядывала стол, находила блюдо, приготовленное Лизой, и демонстративно к нему не притрагивалась. Потом следовала фраза про «круг» и «воспитание». Потом — сочувственный взгляд в сторону Федора, мол, бедный мальчик, как ему не повезло.
А Лиза… Лиза терпела. Потому что Федор просил, потому что Валентина Егоровна была ему «как вторая мать».
После каждого такого обеда он обнимал жену и говорил:
— Будь выше этого, докажи делом, что ты со своим кулинарным колледжем можешь многое.
И она доказывала. Готовила все более сложные и изысканные блюда, пекла торты, от которых гости замолкали на полуслове. Делала пирожные, за которыми к ней приезжали с другого конца города. Заказов на свадьбы и прочие торжества у нее было на полгода вперед.
А в ресторане, где она работала шеф-кондитером, ее десерты фотографировали для журналов.
Но за этим столом она по-прежнему оставалась «девочкой без образования». Кстати говоря, муж пытался поговорить с крестной, но та обижалась, она же ему добра желает, а он… И Федор прекратил попытки.
Дома у Лизы была отдельная папка — дипломы с конкурсов, сертификат о стажировке за границей, благодарственные письма. Федор гордился этой папкой.
Но так ни разу не показал ее крестной…
***
— Милая, ты не так поняла, — сказала однажды Лизе пришедшая в гости Валентина Егоровна, когда они остались вдвоем на кухне. — Я желаю вам добра. Просто… на мой взгляд, Федя достоин большего, чем девушка с кухни. Но это он женат на тебе, а не я, поэтому чего уж теперь-то…
Лиза тогда промолчала. Она месила тесто для любимых круассанов Валентины Егоровны. Федор всегда говорил крестной, что покупает эти круассаны в пекарне.
Так было проще. Валентина Егоровна ела их с удовольствием, не зная, чьих рук это работа.
Так продолжалось три года…
***
Крестины племянника Федора устроили с размахом, человек тридцать гостей, ресторан с отдельным залом, белые шары под потолком. Лиза приготовила трехъярусный торт в виде колыбели. Гости удивленно ахали и фотографировали его.
Когда началось торжество, слово взяла Валентина Егоровна.
— Я хочу сказать о семье, — начала она, — о настоящей семье. И о том, что мы передаем нашим детям.
Лиза почувствовала, как муж, сидящий рядом, вдруг напрягся. Валентина Егоровна говорила про традиции, про воспитание, про корни и словно не замечала мрачного взгляда своего крестника.
А потом она выдала:
— Жаль, что не все понимают ценность происхождения. Некоторые думают, что достаточно уметь печь пирожки, чтобы стать частью семьи. Но семья — это не про пирожки. Это… Это другое. Федя мой крестник, я его вырастила, и я всегда буду желать ему самого лучшего. Увы, он пока довольствуется тем, что есть
За столом повисло нехорошее молчание. Кто-то из гостей отвел взгляд. Кто-то вдруг заинтересовался салфеткой.
Лиза посмотрела на мужа. Федор сидел бледный, мрачный, но осадить крестную не решался. Женщина встала и положила салфетку на стол.
— Простите, — извинилась она, — мне нужно отлучиться.
Она прошла мимо торта, который больше не казался ей шедевром. Мимо гостей, которые смотрели в тарелки. И мимо Валентины Егоровны, которая, видя, что ее шпилька попала в цель, гордо улыбалась.
***
Лиза вышла из ресторана и направилась к стоящей неподалеку скамейке. Через минуту к ней присоединился Федор.
— Лизок, — мягко начал он, — слушай, ну… Она же не со зла… Она просто такая.
— Я знаю, какая она, — вздохнула Лиза.
— Тогда почему нельзя было просто потерпеть? Один же вечер всего!
— Я терплю уже три года, Федя, — сухо сказала Лиза. — И я, знаешь ли, устала терпеть.
— Мне нужно одно, — сказала она после паузы, — чтобы ты при всех сказал ей, что так нельзя. Что я — твоя жена. Что ты меня выбрал и несешь за свой выбор ответственность.
Федор ненадолго замолчал.
— Она мне как мать, Лиз, — сказал он наконец, — я не могу на нее накричать.
— Я не прошу кричать, — сказала Лиза. — Я просто прошу защитить меня.
— Ну… — замялся Федор. — Давай я с ней поговорю… наедине.
— Наедине уже было. Мне нужно при всех.
Муж растерянно посмотрел на нее.
— А если… она обидится?
— Она обидится… — сухо рассмеялась Лиза. — Тебя только это волнует, да? А то, что она оскорбляет и унижает меня, твою жену, это пустяки, дело житейское, да?
Федор промолчал.
— В общем, так, Федя, — сказала Лиза, — через месяц, как ты знаешь, наша Валентина Егоровна отмечает юбилей. Она заказала торт у моей знакомой…
На ее губах появилась улыбка.
— Она не знает, что та все равно отдает сложные заказы мне.
— И что?
— Я не буду его делать.
Федор моргнул.
— Как это не будешь? — удивился он. — Она же уже всем рассказала, какой будет торт.
— Вот именно.
Муж изумленно смотрел на Лизу.
— Но… Это же скандал будет.
— Возможно.
— Лиза, ну… Ну нельзя так! — воскликнул Федор. — Это как-то… по-детски.
— Пусть так, — согласилась Лиза, — но должна же я как-то защититься от этих вечных нападок, верно?
Муж снова промолчал.
***
Сказано — сделано. Лиза переговорила со своей знакомой и взамен потерянного торта отдала ей несколько своих заказов.
Когда об этом узнала виновница торжества, было уже поздно. Валентина Егоровна тут же позвонила Федору, и началось…
— Это она! Это все она! — крестная мужа даже не кричала, а визжала. — Она специально устроила мне этот форс-мажор! Она… Она мстит мне! Федя! Ты должен ее заставить! Пусть печет мне торт! Или достает его, где хочет! И чтобы никаких!
Лиза слышала все это через громкую связь.
— Крестная, я не могу ее заставить, — сказал Федор.
— Как это не можешь? Ты муж или кто?
— Она взрослый, свободный человек, — спокойно сказал муж, — я могу ее только попросить. Вы тоже, кстати говоря, можете ее попросить. Быть может, она согласится.
Лиза улыбнулась.
— Ну вот, — подумала она, — слова не мальчика, но мужа.
— Я?! — Валентина Егоровна задохнулась от возмущения. — Просить?! Ее? Девчонку без образования? Без воспитания?
— Ну, можете не просить, — сухо сказал Федор, — заставить вас делать то, что вам не нравится, я тоже не в силах.
Юбилей прошел без Лизы и Федора. Вместо заказного торта на столе стоял покупной. Как потом рассказывали супругам родственники, бисквит был сухой, а крем слишком сладкий. Гости вежливо ели его и вспоминали Лизину выпечку.
