Анна Сергеевна сидела на кухне и не могла поверить тому, что только что услышала. Ее Кира, ее умница, золотая медалистка, только что окончившая университет с красным дипломом, объявила, что выходит замуж.
— Неужели за Кирилла, дочка, — испуганно спросила мать, — сколько же ему лет?
— За Кирилла, мам. Ты же его видела, когда забирала меня с того корпоратива.
Анна вспомнила: высокий, седеющий мужчина, смотревший на ее двадцатитрехлетнюю дочь слишком уж заинтересованно. Ей тогда показалось, что это просто вежливость коллеги по работе. Кира устроилась на практику в айтишную компанию на последнем курсе, потом ее взяли на работу.
— Кириллу сорок пять, мама.
В комнате повисла тишина, которую Анна ощутила физически.
— Он разведен, детей нет, живет в однокомнатной квартире. Но это не важно! Мы любим друг друга!
Анна молчала. Ей хотелось кричать, трясти дочь, спрашивать:
— Что с тобой? В двадцать три года — и за мужчину, который старше тебя вдвое?
Но Кира только выдавила:
— Обсудим, когда ты успокоишься.
На следующий день дочь заявила, что они уже подали заявление. Анне позвонил бывший муж Захар. С ним она развелась, когда дочке было семь лет. Кира решила отца тоже поставить в известность, даже не в известность, а поставить перед фактом, что выходит замуж. Когда отец узнал, что будущему мужу сорок пять, он решил злость выместить на бывшей жене.
— Всё! Всё испортила! — голос бывшего мужа Захара в телефонной трубке звучал яростно. Он звонил редко, алименты платил нерегулярно, но теперь, узнав о решении дочери, обвинял во всем Анну.
— До семи лет дочь росла нормально! А потом ты её избаловала, голову дурила своими книжками и карьерой! Вот теперь и получай! Ищет отца, которого ты ей не дала!
Анна бросила трубку. Руки дрожали. Все эти годы она вытаскивала их с Кирой на себе. Работала на двух работах, недосыпала, отказывала себе во всем, чтобы дочь училась, была одета, могла ходить на курсы английского. Она растила не принцессу, а сильного человека. И где теперь этот человек?
Кира приехала вечером с сияющими глазами.
— Мама, мы выбрали кольца. Посмотри.
Она протянула телефон с фотографией. Простые золотые ободки. Анна посмотрела на дочь — юную, прекрасную, полную надежд.
— Кира, дочка, давай поговорим…. Ты хочешь детей а где вы будете их растить? В однокомнатной квартире? Он… У него есть силы на маленьких детей в его-то возрасте? Ты только начинаешь карьеру. А он…
— Мама, Кир — опытный ведущий разработчик, у него стабильный доход, — защищалась Кира, но в ее глазах мелькнула тень сомнения.
— Доход, на который он один живет хорошо. А на семью? На двух детей? Кира, я прошла через нищету и унижения. Я не хочу этого для тебя. Любовь — это не только чувства. Это — ответственность. Бытовуха. Платежки. Больничные с ребенком. Разве он будет в шесть утра качать ребенка… У него в сорок пять свой ритм, своя устоявшаяся жизнь, — пыталась достучаться до дочери мать.
— Мама, ты его не знаешь. Ты просто не хочешь меня понять, — Кира расплакалась и выбежала из дома.
Анна осталась одна в тишине. Она чувствовала себя в ловушке.
— Запретить? Но дочь совершеннолетняя. Угрожать? Разорвать отношения? Это значит оттолкнуть ее прямо в объятия этого Кирилла. Молчать и мириться? Видеть, как дочь наступает на те же грабли?
Выход пришел неожиданно. Не от ума, а от отчаяния. Анна поняла, что не может убедить дочь, но может показать на примере.
Она позвонила Кире.
— Хорошо. Пригласи своего Кирилла к нам в субботу на ужин. Без пафоса, по-семейному. Я хочу с ним познакомиться по-настоящему, — Кира, удивленная такой смене тактики, согласилась.
Кирилл пришел с дорогим вином и уверенной улыбкой. Он был галантен, говорил умно о работе, о перспективах. Анна вела себя безупречно и гостеприимно. Но эта встреча оставила у нее тяжелое чувство. Кирилл вел себя чересчур уверенно, даже самоуверенно, словно не она мать, а он хозяин положения. Постоянно держал за руку Киру, будто хотел показать:
— Она теперь моя, и вам придется с этим мириться…
На Анну он смотрел холодно и отчужденно, не пытаясь расположить к себе или хотя бы произвести впечатление. Она ждала уважения, вежливости, готовности доказать, что он достоин ее дочери, а увидела равнодушие и какую-то снисходительность.
— Кирилл ей в отцы годится, и что она только в нем нашла, — крутилась у Анны мысль. – У него за душой ничего нет, только однокомнатная квартира, и это в сорок пять лет. Представляю, какой образ жизни он вел… Гулял, наверное, направо и налево, жил в свое удовольствие. Единственный плюс, что симпатичный.
Ужин прошел спокойно, а потом, за чаем, Анна начала говорить. Не о них. О себе.
— Знаешь, Кирилл, когда я выходила замуж, мне тоже было двадцать. Я тоже думала, что любовь сметет все преграды. Муж был старше меня всего на пять лет, кстати.
Она говорила спокойно, без надрыва. О том, как рухнули мечты об учебе. О том, как приходилось прятать деньги на детское питание. О страхе, когда за дверью был слышен пьяный голос мужа, о бессилии и одиночестве в чужой деревне.
— Но я не жалею, потому что у меня есть Кира. Но я бы отдала всё, чтобы уберечь её от той боли, через которую прошла сама.
Кира сидела, опустив глаза. Она слышала эти истории обрывками, но никогда — так цельно, так пронзительно спокойно. Анна повернулась к Кириллу.
— Вы взрослый, состоявшийся мужчина. Вы любите мою дочь по-настоящему?
— Конечно, — ответил он, немного смущенный таким тоном.
— А что вы можете предложить ей, кроме любви? Конкретно. Вот она хочет двух детей. Ваша однокомнатная квартира — это временное решение? У вас есть план расширить жилплощадь? Как будете совмещать её карьеру, вашу работу и детей? Кто будет вставать ночью к ребенку? Вы готовы в сорок пять лет к бессонным ночам, песочницам и родительским чатам? Готовы ли вы отодвинуть свою устоявшуюся, комфортную жизнь на второй план ради семьи, которая только начинается?
Вопросы висели в воздухе, тяжелые и неудобные. Кирилл пытался шутить, говорить общими фразами:
— Ничего, всё как-то утрясется, главное — любить друг друга, — но под пристальным, спокойным взглядом Анны его уверенность таяла.
— Да, любовь — это фундамент, — мягко сказала Анна. — Но дом на одном фундаменте не построишь. Нужны стены, крыша и многое другое. Особенно когда в этом доме планируются дети.
Кирилл молчал. Вечер закончился натянуто. Уходя, он пообещал всё обдумать.
они поссорились, она забрала заявление из загса
Кира пришла к матери через три дня. Она выглядела уставшей и повзрослевшей.
— Мы поссорились, мама. Я задала ему те же вопросы. Он… Он сказал:
— Ты слишком многого хочешь. А нужно жить здесь и сейчас, а дети, как-нибудь потом, когда будут условия. А условия… Я не хочу брать ипотеку — это кабала. Предлагаю жить у меня, а детей завести через пару лет, может, что-то изменится.
Анна именно это тогда и предчувствовала, когда решила завести разговор. Кира села на стул и заплакала. Не от отчаяния, а от горького прозрения.
— Мама, я поняла, он любит только себя. Свою спокойную жизнь. А меня, как приятное дополнение. Молодую, красивую. Но не как будущую мать своих детей. Ты была права. Мамочка, какая же ты у меня мудрая.
Анна подошла и обняла дочь.
— Кира, я была права не в том, что он плохой. А в том, что ваши жизненные циклы и планы не совпадают. Вы разные, как две планеты. Ты — на взлете, вся в будущем. Он — в устойчивом настоящем. И менять его не хочет. Твоё желание иметь детей – это не каприз. Это твоё материнское право. Не отказывайся от него ради чьего-то комфорта. Даже ради любви. Женщина создана для того, чтобы давать жизнь детям.
— Я уже забрала заявление из загса, — тихо сказала Кира.
Анна вздохнула с облегчением, в котором была и грусть. Ее девочке было больно. Но это была боль роста, а не медленного угасания в чужой, тесной жизни. Мать радовалась, что дочь все поняла, что свою судьбу не свяжет с мужчиной намного старше ее.
— Знаешь, что самое главное, — сказала Анна, глядя на дочь, — ты посмотрела правде в глаза. И сделала выбор. Не под давлением, а сама. Значит, всё, что я в тебя вкладывала — не зря. Ты сильная. Сильнее, чем кажешься.
— Спасибо тебе, мама. Спасибо…
Прошло полгода. Кира с головой ушла в работу, съехала в съемную квартиру, чтобы жить самостоятельно. Иногда грустила, но это была светлая грусть. А Анна, глядя, как дочь строит свою жизнь самостоятельно, осознанно, понимала: тот ужин и те неудобные вопросы были лучшим, что она могла сделать. Не запретить. Не кричать. А помочь увидеть. Даже если для этого пришлось вскрыть старые, свои собственные шрамы. Ради того, чтобы у дочери их не появилось.
Кира вскоре познакомилась с Артемом, на три года старше ее, и как же она была счастлива, когда сделала открытие, что Кирилл и Артем, действительно две разные планеты. Кира с Артемом молодые и жизнерадостные, на одной волне. Уж сколько раз она благодарила в мыслях свою маму, как хорошо, что она открыла ей глаза. А потом была красивая свадьба молодых.
