— Ты серьёзно? — Ирина стояла у остановки, держа на руках спящего малыша. — Ты просто… забыл?
На другом конце линии муж тяжело выдохнул:
— Ну, Ириш, мы немного задержались… мужики зашли поздравить, я ж теперь отец, сам понимаешь…
— Понимаю, — тихо произнесла она и нажала «сброс».
Телефон мгновенно стал холодным, как её ладонь. Моросящий дождь лип к ресницам, коляска стояла рядом — чужая, подарочная, ещё не распакованная, потому что в такси не влезла. Сумку с пелёнками она прижала к себе коленом. Автобусы пролетают, брызги летят веером. Никто даже не посмотрел в её сторону.
Дождь усилился. Она прижала ребёнка к груди и пошла пешком.
Дом встретил затхлостью подъезда и запахом мокрой шерсти. Лифт, конечно, не работал — как назло. Ирина сглотнула — семь этажей. Поднялась до второго, потом остановилась. Молоко начало подтекать. «Ну что, сынок, — шепнула еле слышно, — вот так вот и встречают нас домой…»
В квартире царил бардак — стаканы на столе, залитая пепельница, каким-то чудом остывший кофе прямо на подоконнике. На телефоне три сообщения:
*«Извини, Ириш, не успел. Уже еду!»*
*«Потерпи чуть-чуть, я тортик взял!»*
*«Да чего ты злая-то сразу?»*
Она молча положила телефон в раковину. Пусть звонит.
Сняла плащ, повесила детскую куртку — её рука всё время дрожала. Малыш тихо посапывал в переноске. Ирина присела рядом, глядя на крошечный ротик. Стало как-то не по себе — радости нет, только усталость и ощущения, что в мире всё мимо.
— Мам, — дочкин голос из комнаты — тихий, сонный. — А папа приедет?
— Приедет. Когда-нибудь, — устало сказала она и пошла на кухню.
Остывший кофе допила, не чувствуя вкуса. На плите — кастрюля с остывшим борщом, хлеб немного подсох. Она медленно села, глядя на стол, и почувствовала обиду где-то под сердцем. Сначала тупую, потом жгучую.
— Ты не одна, — тихо шепнула она себе. — Не одна.
К вечеру дверь всё же хлопнула.
— Ирка! — голос мужа был нарочито радостным. — Ну, мы отметили! Ты чего не позвонила, а?
— А тебе зачем? Ты же занят был, — без выражения произнесла она.
Он подошёл, попытался обнять — отпрянула.
— Ну, ты что, — он сморщился. — День такой… сын родился! Мы за твоё здоровье пили, между прочим.
— Хорошо, — ответила она, оборачиваясь к плите. — Надеюсь, не моё последнее.
Сзади что-то звякнуло — он поставил пакет, в котором, как обычно, пару бутылок и смятый торт.
— Я ж для вас старался, — буркнул он. — Всё сама-сама! Хоть раз порадовалась бы!
— Я радуюсь, — она подняла глаза. — Только, видимо, не тем вещам, что ты.
Он хотел ответить, но замер, поймав её взгляд.
В комнате заплакал ребёнок.
Ирина пошла к малышу, не дожидаясь продолжения.
Ночь выдалась тяжёлая: температура у сына, у дочки кошмары, у Иры — бессонница. Муж спал в гостиной, храпел. Утром, когда солнце только чуть пробилось сквозь запотевшее окно, она стояла у мойки и мыла бутылочки. В голове гудело.
Телефон снова зажужжал. Сообщение от свекрови: *«Андрей вчера герой! Всех угостил, всех поздравил! У вас всё хорошо?»*
Ирина перечитала фразу несколько раз и вдруг тихо рассмеялась. Бессильно, без звука.
— Всё прекрасно, мам, — сказала пустоте на кухне. — Просто сказка.
Она надела пальто, аккуратно закутала малыша и пошла к поликлинике — сына всё же стоило показать врачу. На крыльце стояла коляска, в руке сумка, на лице — усталость, смешанная с пустотой.
По дороге ей звонил муж. Три раза. Не ответила ни разу. Под ногами слякоть, мокрые листья прилипали к сапогам.
Когда вернулась домой — он уже ждал.
— Ира, — начал он, — ну хватит дуться. Я весь день как на иголках! Давай забудем?
— Забудем, — повторила она. — Ты умеешь.
Он вздохнул, потер лоб и пошёл на кухню.
— Я же сказал, что глупец, — донеслось оттуда. — Что ты ещё хочешь?
— Ничего, — ответила она. — Всё, что хотела, уже получила.
Дни сливались — кормления, плач, редкие звонки от подруг. Ирина словно в тумане. Муж стал чаще задерживаться. По вечерам она сидела на кухне, пила чай, слушала, как капает кран. Иногда представляла, что бы было, если б он всё-таки тогда её встретил.Но нет — всё уже определено.
Однажды вечером он вернулся поздно. Запах табака, чужие духи — не её.
— Что, перекурил на лестнице? — спросила она, не оборачиваясь.
Он молчал.
Она выключила плиту и повернулась.
— У тебя губа помадами, Андрей.
Он провёл рукой по лицу.
— Ты всё себе напридумывала.
— Конечно, — тихо сказала она. — Как тогда.
Молчание стало невыносимым. Из комнаты раздался детский крик. Ирина пошла туда, но не удержалась — обернулась. На секунду. И в этот момент в его взгляде мелькнуло нечто знакомое — растерянность или вина.
Она улыбнулась странно спокойно.
— Поздно.
Положила малыша в кроватку, села на край дивана и уставилась в воздух.
Хлопнула дверь. Он ушёл — или сделал паузу, кто знает.
Она сидела долго. Потом взяла телефон, открыла заметки и набрала несколько слов: *«Завтра. Разговор. Только без криков.»*
И вдруг из телефона пришло уведомление — сообщение от неизвестного номера.
*«Вы же жена Андрея? Нам нужно поговорить. Это касается вашего мужа.»*
Ирина перечитала, не веря глазам. Сердце ухнуло вниз.
За стенкой снова послышался крик ребёнка — резкий, требовательный. Она поднялась, покачала малыша и почувствовала, как по спине бежит холодок. На экране телефона — мигающее уведомление: *«Ещё одно сообщение…»*
Она не сразу решилась открыть.
Ирина всё-таки открыла сообщение.
*»Он не тот, за кого себя выдаёт.»*
Эта фраза словно ударила. Она перечитала её несколько раз, потом подняла взгляд — малыш успокоился, тихо посапывал. Телефон снова завибрировал.
*»Вам лучше поговорить лично. Сегодня, у магазина у остановки.»*
Время: 19:30.
Она посмотрела на часы — было уже семь. Батарея на телефоне мигала — оставалось три процента.
***
Дочка сидела в комнате, рисовала.
— Мам, а почему папа не пришёл?
— Папа занят, — машинально ответила Ирина. — Посиди с братиком. Я быстро.
Она натянула шарф, сунула телефон в карман. На улице моросил дождь, под ногами скользко. Свет в окнах — тёплый, чужой.
Возле магазина стояла женщина. Пальто дорогое, лицо уставшее. Не юная, но красивая по-своему. Та посмотрела прямо.
— Вы Ирина?
— Да.
Женщина вздохнула.
— Я… не знаю, как сказать. Я Ася. С Андреем мы… работаем.
— Понятно, — Ирина кивнула. — Только, кажется, не за этим вы писали.
Ася помолчала, потом достала телефон.
— Я не хотела, честно. Но он вчера у нас был. Говорил, что у него нет семьи, живёт один. А утром вижу — фото из роддома. Понимаете?.. Я бы молчала, если бы не ребёнок.
Ирина смотрела, не мигая.
— Спасибо, — сказала она спокойно. — Но вы зря пришли. Я ничего не буду делать.
— Простите, — шепнула Ася. — Я просто подумала, вы должны знать.
Ирина кивнула и пошла прочь. Ветер поднялся, морось перешла в ледяной дождь.
***
Дома была тишина. Дети спали. В гостиной горел свет — Андрей сидел с телефоном, пальцами прокручивал ленту.
— Где была? — спросил, не поднимая глаз.
— Гуляла, — коротко. — А ты? Не замёрз?
— Очень смешно. Я — отец двоих детей, между прочим.
Она прошла к нему.
— Тебе не кажется, что «между прочим» тут лишнее?
Он поднял голову, нахмурился.
— Опять начинаешь? Что я сделал?
— Не мне рассказывай, — тихо сказала она. — Твоей коллеге расскажи, что у тебя нет семьи.
Он замер.
— Что?
— Не прикидывайся. Я всё знаю.
Пауза затянулась. Андрей встал, провёл рукой по лицу.
— Слушай, это ерунда. Мы просто выпили. Она всё придумала. Ты ж понимаешь, я устал, стресс…
Ирина не слушала. Подошла к окну, посмотрела на мокрые огни двора.
— Стресс — это когда ты один с новорождённым и старшей дочкой, а муж даже не знает, какой сегодня день.
Он зашипел:
— Не начинай мне лекции читать. Ты всегда недовольна! Всё тебе не так! Я хоть где-то чувствую себя человеком, а с тобой — как под лупой!
Ирина повернулась медленно.
— Знаешь, Андрей… я устала быть лупой.
Он отпрянул — такого тона у неё не слышал.
***
Ночью она не спала. Дети ворочались, бормотали во сне. На кухне тикали часы, капал кран. Ирина сидела в халате, писала что-то на листке: «Девочка, никогда не путай любовь и привычку». Потом зачеркнула.
На столе лежала детская бутылочка и ключи. Она глядела на них, будто пытаясь понять, что важней.
Под утро Андрей встал и подошёл к ней.
— Ира, ну, может, хватит? Ну выговорись, легче станет.
Она не двинулась.
— Ничего не изменится, Андрей. У нас — всё как будто, но уже без нас.
Он сел напротив.
— Что ты хочешь сказать?
— Что я ухожу.
— Куда?! — вскинулся он. — С детьми? Ты с ума сошла?
— Нет. Просто достало, что живу рядом с человеком, которому всё равно.
Он рассмеялся, нервно, почти зло.
— С детьми куда? К маме? К подружке? Ты не справишься.
— А ты справишься с тишиной, когда нас не будет? — спросила она тихо.
Он замолчал.
***
Утро было серым. Ирина собрала вещи — немного. Детское, документы, несколько платьев. На кухне Андрей стоял у окна, молчал.
— Ты правда уйдёшь? — спросил наконец.
— Уже ухожу.
Она вышла, держа сына, а дочка — спотыкаясь — тащила куклу. На улице промозглый холод, короткий день. В подъезде — запах хлорки и мокрого бетона.
Лифт, конечно, не работал.
— Мам, а мы далеко? — спросила дочка, поднимаясь по ступенькам.
— Нет, — усмехнулась она. — Совсем рядом.
***
К вечеру они уже были у подруги — старой, проверенной. Наташа открыла дверь и ахнула:
— Ира… ты как призрак. Заходи скорей.
На кухне — тёплый свет, чай, запах свежего хлеба. Ирина впервые за долгое время почувствовала тепло.
— Он тебе позвонит, — сказала Наташа. — Такая порода. Первый позвонит. Не бери трубку.
— Не возьму, — твёрдо ответила Ирина. И впервые сказала не для пользы, а по правде.
Телефон действительно звонил. Сначала коротко. Потом опять.
Она держала его в руке, глядя, как мигает экран. *Андрей.*
Потом экран погас.
Через минуту — другое уведомление. Сообщение.
*»Если ты не придёшь, я всё расскажу.»*
Ирина прочитала и замерла. Наташа подняла брови:
— Что-то серьёзное?
— Похоже, он не про измену, — сказала Ира. — Похоже, есть то, чего я не знаю.
Она встала.
— Надо встретиться. Узнать, что за «всё».
— Ира, не ходи. Не рви себя.
— Нат, я должна.
Она вышла в темноту, где свет фонарей дрожал в лужах. Телефон снова пискнул.
*»Только сегодня. Потом будет поздно.»*
Она остановилась у поворота, почувствовала, как под кожей стынет кровь.
Казалось, даже ветер знает, что она сейчас сделает шаг, от которого повернётся вся её жизнь.
