«Учитесь властвовать собой!» — говорила мама маленькой Вике. Девочка не слишком хорошо понимала, что мама имеет в виду, а та сердилась и, повысив голос, объясняла, что «эмоции надо держать при себе, никому они не интересны».
Чуть позже мама начала добавлять к объяснениям мысль о том, что слезы — это слабость, а большинству людей эту слабость показывать нельзя. Даже если больно. Даже если обидно. «Заклюют!» — говорила она, качая головой.
И Вика училась. Конечно, получалось не слишком хорошо, особенно сначала. И когда мальчишки в школе дразнили, и когда падала с велосипеда — все равно плакала. Но с каждым разом все меньше.
А потом в школе на уроках литературы начали обсуждать роман «Евгений Онегин», и Вика с удивлением узнала, что фразу, которую она слышала с раннего детства, придумала не мама, — сам Пушкин, а Александр Сергеевич ерунды говорить не будет. Тем более, что и героине ее несдержанность счастья не принесла. И Вика принялась «работать над собой» с удвоенной силой.
Выпускные экзамены в одиннадцатом классе она сдала чуть хуже, чем планировала, поэтому баллов не хватило для поступления в институт, в которых она поступить мечтала. Вика плакала чуть ли не всю ночь — в подушку, запершись в своей комнате, чтобы никто, даже мама, не узнал, как ей обидно. А на следующее утро она уже сидела за столом абсолютно спокойная. И даже предложила маме три варианта дальнейших действий: попробовать поступить на следующий год, поступить на платное отделение с дальнейшим переходом на бюджет и поступление в институт, где проходной балл пониже. «Никаких платных! — нахмурилась мама. — Я не для этого алименты столько лет копила! Нам ремонт в квартире делать надо!»
Вике было обидно: она знала, что отец, хоть и не общается с ней, но деньги всегда платил хорошие, а мама говорила, что «потом они тебе будут нужнее» и переводила на счет. Девушке казалось, что, действительно, сейчас эти деньги ей нужны — на учебу, — но мама решила иначе. Ремонт. И Вика, снова поплакав в подушку, поступила на другую специальность.
Были у нее проблемы и в отношениях. Один раз ее бросил парень, сказав, что «не готов к серьезным отношениям», а через две недели опубликовал свадебные фотографии — оказалось, что Вика для него было запасным аэродромом. Один раз ее предала подруга, которой она помогла шпаргалками на экзамене: попавшись, она сразу сказала преподавателю, что «шпоры» принадлежат Вике. Тогда Вику выгнали с экзамена, хотя она была к нему готова, шпаргалки писала только для моральной поддержки.
И в этих случаях Вика никому не показала своей слабости. Молча пожав плечами, она уходила домой, где ее ждала ее комната и подушка.
Все знакомые поражались ее выдержке, а Вика только повторяла: «Учитесь властвовать собой». Теперь это было ее девизом. Никто, ни один человек не догадывался, как сильно она переживает, как колотит кулаками подушку, как закусывает губы, чтобы ни один звук не выдал ее страданий.
Время шло. Вика окончила институт, познакомилась с симпатичным мужчиной, Михаилом, вышла за него замуж и родила дочку. «Снежная Королева», — называл Вику муж, поражаясь силе ее характера. Она не проронила ни одной слезинки, когда их маленькая Ева упала с качелей в детском саду и сломала руку. Она не плакала, когда Михаил сообщил ей, что попал под сокращение. Она лишь побледнела, когда узнала, что у свекрови, которая ее очень любила, очень нехороший диагноз.
Неизбежное случилось — добрый хороший человек ушел в лучший мир. Михаил рыдал навзрыд, да и не он один: Галину Сергеевну любили и родные, и друзья, и коллеги. И лишь один человек в день прощания стоял с сухими глазами. Вика.
«Мне стыдно за тебя, дочь, — выходя из зала кафе, где проходили поминки, сказала мама Вике. — Я воспитала равнодушное чудовище. Ты не человек. Ты робот, не способный любить и сострадать.» — «Мама, что такое ты говоришь? Мне очень жаль Галину Сергеевну! И последний месяц именно я за ней ухаживала! А до этого ездила с ней по врачам, договаривалась начет больницы. Да и за лекарствами я ходила — Мише некогда было.» — «Оставь эти сказки! Я все видела своими глазами. Ты вела себя вызывающе. Все поняли, что тебе абсолютно все равно. Уверена, что когда меня не станет, ты точно также равнодушно это воспримешь!» — «Мама!» — «Оставь меня. Мне надо побыть одной!» — и мама ушла, не позволив вызвать ей такси.
А еще через месяц Вика узнала, что Михаил ей изменяет. «Я понял, что тебе на меня плевать. Ты эмоционально глухой человек, неспособный на человеческие чувства,» — сказал он ей, даже не пытаясь что-то скрыть и не испытывая ни малейших угрызений совести. — А мне нужно хоть немного человеческого тепла. Я устал жить с роботом» — «Но как же так? — расплакалась, чуть ли в первый раз со школьных времен Вика. — Я ни разу не закатывала тебе истерик, я старалась скрывать свои эмоции, чтобы не показать свою слабость… А ты… Ты решил, что у меня их нет вовсе?..»
«Довольно, — скривился Михаил. — Я тебе не верю. Я готов жить с тобой ради дочери, но не более того. Я понял, что для тебя люди — это лишь функции, удобные гаджеты. Не удивляйся, что и к тебе отношение будет таким же. Что посеешь, то и пожнешь.»
