— Мама, ты больная? Зачем тебе этот дед в квартире?
Лидия Павловна положила телефон на стол экраном вниз.
— Кристин, не твоё дело.
— Как это не моё? Ты всю жизнь нас учила ответственности, а сама бомжа притащила!
Лидия встала от стола. Чай остыл. За окном темнело.
Двадцать два года назад умер муж. Сорок два года, сердце остановилось на работе. Лидия осталась с двумя детьми-восемнадцатилетками и бухгалтерской зарплатой 14 тысяч. Кредит за квартиру — 8 тысяч ежемесячно, учёба Кристины и Дениса, еда, одежда.
Она отказывала себе во всём. Новая кофта — это месяц Денису на общежитие в Перми. Поездка к подруге — это Кристине на репетитора по английскому. Лидия считала каждые сто рублей.
Они выросли. Уехали.
Кристина устроилась в московскую IT-компанию. Зарплата 180 тысяч. Денис открыл торговую точку в Екатеринбурге, женился, родил двоих. Звонили раз в месяц. На день рождения присылали 3 тысячи переводом. Без звонка.
Лидия осталась в той же двушке на окраине Кирова. Тот же завод, та же бухгалтерия, те же 58 тысяч зарплаты. Коммуналка — 12, лекарства — 8, продукты — 25. Оставалось 13 тысяч. На всё.
Зеркало в прихожей каждое утро показывало чужую женщину. Седые волосы, глубокие морщины вокруг глаз, сгорбленные плечи. Кто это? Мать, которая выполнила задачу и больше не нужна.
— Лид, чего мрачная? — Светлана из соседнего отдела заглянула через перегородку. — Дети опять не звонят?
— Звонят.
— Слушай, ты слышала? В нашем здании на первом этаже волонтёрский центр открыли. Одежду для бедных собирают.
Лидия скривилась. Волонтёры. Для тех, у кого время и деньги свободные.
Но в обед всё-таки спустилась. Из любопытства.
На первом этаже, в бывшей подсобке, стояли стеллажи с одеждой. За столом сидел парень лет двадцати пяти, разбирал анкеты.
— Здравствуйте. Вам помочь?
— Я просто посмотреть.
— Конечно. Если нужна помощь, анкеты на столе.
Лидия взяла листок. «Анкета нуждающегося». Рост, вес, размер одежды. Швырнула обратно. Решил, что она за милостыней?
— Простите, что-то не так? — из подсобки вышла женщина чуть старше Лидии. Вязаный свитер, джинсы, усталое, но живое лицо.
— Нет. Я ошиблась.
— К нам приходят не только за вещами. Многие помогают. Меня зовут Надежда Ивановна.
Лидия кивнула. Вышла быстро.
На следующий день принесла мешок старой одежды. Всё равно не носит. Надежда приняла с благодарностью, не спросила зачем.
Так началось.
Лидия стала заходить каждый день после работы. Сортировать вещи, заполнять анкеты, развозить коробки. Это отвлекало от мыслей о пустой квартире и о том, что скоро на пенсию — 12 тысяч в месяц. На что жить?
Надежда оказалась бывшей учительницей. На пенсии решила, что сидеть дома перед телевизором — не вариант.
— Я однажды увидела старушку в подъезде, — рассказывала она за чаем. — Сидит, дрожит. Спрашиваю, что случилось. Говорит: батарея прорвало, залило всё, управляющая компания требует 5 тысяч на ремонт. Для неё космос. Вот я и подумала: надо что-то делать.
Лидия слушала. Молчала.
Через полгода Надежда доверила ей работу с анкетами. Лидия сидела вечером, перебирала листки, когда наткнулась на клочок бумаги. Неровным почерком, карандашом: «Замерзаю».
Всё. Больше ничего.
— Там странная записка, — показала Надежде.
— Таких много. Люди стесняются просить, оставляют бумажки и уходят. Не найдём.
— А если попробовать?
Надежда посмотрела внимательно.
— Вот и с тобой случилось. Знаешь, Лид, надо учиться абстрагироваться. Иначе сойдёшь с ума. Но если хочешь, напиши в чат.
Лидия написала. К вечеру девушка из другого пункта ответила: «Видела дедушку у нас. Старый, оборванный, в одной куртке. Ходил медленно, будто заблудился».
Сердце забилось быстрее. Почему? Непонятно. Просто слово «замерзаю» засело как заноза.
Волонтёры подключились. Через два дня нашли. Сидел на скамейке у продуктового, согнувшись, голова на коленях. Седые космы торчали из-под старой шапки. Руки дрожали.
Лидия подошла. Присела рядом.
— Здравствуйте. Вы писали записку?
Старик поднял голову. Глаза мутные, почти слепые.
— Какую?
— «Замерзаю». Это вы?
— Может, я. Не помню.
— Как вас зовут?
— Виктор Семёнович Морозов.
Лидия привезла его домой. Помыла, накормила, уложила в комнате Кристины — там всё равно никто не жил семь лет. Виктор молчал, ел жадно, но аккуратно. Потом долго сидел у окна, смотрел в темноту.
Постепенно начал говорить. Раньше работал инженером на заводе, была жена, двое детей. Вышел на пенсию, жена умерла через год. Дети оформили квартиру на себя. Вывели его за дверь. Документы не отдали, ничего не отдали. Два года скитался, ночевал где придётся.
— Я им всю жизнь отдал, — говорил тихо. — Всё, что мог. А они… будто меня никогда не было.
Лидия слушала. Холод разливался внутри. Будто смотрела в зеркало из будущего.
Кристина позвонила через неделю. Денис рассказал про «деда».
— Мам, ты соображаешь вообще? Ты не знаешь, кто он! Вдруг опасен? Вдруг болезни?
— Кристин, мой дом, я решаю.
— Да ты! После всего, что мы для тебя сделали!
Лидия усмехнулась.
— Что вы сделали? Родились? Я вас вырастила, выучила, подняла на ноги. Вы даже не спросили, как я живу.
— Мы деньги присылаем!
— Три тысячи раз в полгода. Спасибо.
— Мама, ты неблагодарная! Мы свои семьи…
— Обустраиваете. Знаю. А я должна сидеть тихо и радоваться крошкам?
Кристина замолчала.
— Знаешь, — медленно проговорила Лидия, — у Виктора Семёновича тоже двое детей. Он им тоже всё отдал. Где он оказался?
— Мам, это другое!
— Нет. Это одно и то же. Просто я пока не на улице. Но вы давно забыли, что я есть. Звоните раз в месяц, потому что «надо». Приезжаете на Новый год, потому что «принято». Но я вам не нужна. Давно не нужна. Я функцию выполнила — вырастила, выучила. Дальше сами.
— Это несправедливо!
— Справедливо, Кристин. Просто я наконец поняла.
Разговор оборвался.
Лидия положила телефон. Вышла на кухню. Виктор сидел за столом, пил чай.
— Дети? — спросил.
— Дети.
— Не понимают?
— Не понимают.
Он кивнул.
— Знаете, Лидия Павловна, я долго злился. Думал: как так? Я же всё для них! А потом понял: они не виноваты. Они просто другие. Мы отдаём, потому что так привыкли. А они берут, потому что мы даём. Это мы сами себя в ловушку загнали.
Лидия села напротив.
— И что теперь?
— Теперь живём. Просто живём. Пока можем.
Она посмотрела на него — старого, почти слепого, выброшенного детьми. И вдруг поняла: она смотрит на себя. Только на десять лет вперёд.
Кристина и Денис не выгонят её на улицу. Но они так же отдалятся. Так же перестанут звонить. Так же забудут. Потому что она им больше не нужна. Задача выполнена.
Жертвенность не гарантирует благодарности. Горькая правда, которую Лидия поняла слишком поздно.
Но хотя бы Виктор Семёнович больше не замерзал. И это уже что-то. Для них обоих.
За окном шёл снег. Лидия налила себе чай. Села рядом. Молча.
Им не нужны были слова. Они оба знали, что значит быть ненужным.
