Надя захлопнув дверь своей квартиры, прислонилась к косяку и закрыла глаза. Ссора с Максимом звенела в ушах, будто разбитый хрусталь.
— Мы слишком разные, — бросил он на прощание.
Два года их встреч сразу же растворились в одном вечере.
Той же ночью, листая соцсети в попытке забыться, она наткнулась на комментарий под фото зимнего леса. «Снег не укрывает, а открывает истинную природу вещей», — писал незнакомец под ником Кирилл.
Она написала:
— А если природа некрасива?
Так началась их переписка.
Кирилл оказался охранником лесной базы отдыха, родом из сибирского поселка. Его сообщения были, как глоток свежего воздуха после городской духоты. Он рассказывал о следах зайца на первом снегу, о тишине, которая «звенит громче любого грома», о том, как сосны хранят память столетий.
Наде очень нравилось, как он рассказывал в переписке о красоте природы. В этот год зима была снежная. Их переписка длилась две недели, и потом он предложил ей встретиться.
— Приезжай за город, в гостиницу у озера. Там сейчас волшебно. Я тоже приеду с базы отдыха.
Надя колебалась, но снегопад в день встречи казался знаком. Белое покрывало окутало мир, превращая знакомые очертания в сказочные. Она конечно боялась:
— А вдруг под этим фото скрывается совсем не он. Ведь всякое случается…
Кирилл на фото и в жизни оказался одним человеком, высоким, с добрыми серыми глазами. Он встретил ее, обнялись просто, как старые и давние друзья.
— Идем прогуляемся, — предложила она.
— Идем.
Они шли вдвоем, был зимний, чуть морозный день и снежный. Он смеялся, подхватывая падающие снежинки:
— Смотри, каждая снежинка уникальна. Как люди.
— Да, я тоже иногда люблю рассматривать снежинки, особенно, когда они крупные, — улыбалась Надя.
Уже на их четвертой встрече все произошло стремительно, будто они скатывались с заснеженной горы без возможности остановиться. На четвертой встрече, когда метель за окном создавала ощущение, что они единственные люди на планете, Кирилл взял ее руки в свои.
— Надюша, выходи за меня замуж. Давай создадим свою вселенную, где всегда будет тишина и мягкий снег.
— Так быстро? Мы с тобой встретились четвертый раз.
Все еще надеясь, что осколки их разбитого счастья с Максимом все-таки склеятся, Надя не ответила сразу согласием. А Кирилл был настойчив и дал ей на раздумья три дня.
— Надеюсь тебе хватит трех дней все обдумать, — улыбался он.
— Хватит, — сказала она, и это «да» казалось ей спасением.
Через три дня она дала согласие, Кирилл был рад.
— Надюша, мы с тобой обвенчаемся за неделю до свадьбы, — предложил Кирилл. — Это будет наш сокровенный обет, прежде чем мы предстанем перед всеми женихом и невестой.
— Ой, Кирилл, венчание — это так серьезно, — сомневалась она.
Церковь была маленькой, древней, пахла воском и временем. Свечи мерцали, борясь с ранними зимними сумерками. Когда батюшка читал, Надя чувствовала легкую дрожь, не от волнения, а от странного предчувствия. Но она списала это на торжественность момента.
После венчания собрались самые близкие в доме ее родителей. Гостей было немного: родители Нади, сестра Кирилла с мужем и двое его друзей, родителей у него нет. Мать с сестрой накрыли стол с душой: пироги, холодец, соленья, торт и фрукты.
Гости все поздравляли Надю и Кирилла, и мечтали поскорей погулять на свадьбе в городе в кафе.
— Ну вы там не затягивайте со свадьбой, — говорили подвыпившие его друзья.
— Потерпите неделю, — смеялся в ответ Кирилл.
Надя сидела рядом с ним и вдруг в один момент что-то перевернулось… Выпивший Кирилл, сидевший рядом с ней, преобразился. Его изящные жесты, которыми он ловил снежинки, теперь грубо хватали куски мяса со стола. Он накладывал себе гору еды, смешивая на одной тарелке селедку, холодец и торт. Жевал громко, разговаривая с полным ртом. Его смех стал гулким, неприятно резким.
Надя пыталась поймать его взгляд, толкала ногой под столом, тихо говорила:
— Кирилл, вилкой попробуй взять мясо, а не руками, — но он отмахивался.
— В своей компании не церемонюсь!
А потом после очередного глотка вина, он откинулся на спинку стула и издал громкую, раскатистую отрыжку. В наступившей тишине она прозвучала, как выстрел. Друг Кирилла хлопнул его по плечу:
— Ну, ты даешь!
Сестра смущенно опустила глаза. Родители Нади застыли.
Кирилл, заметив наконец напряжение, усмехнулся:
— А что случилось? Привыкайте, теперь семья! Вот такой я, — причем сказал так, словно такое поведение за столом — его достоинство.
В этот момент Надю охватило непередаваемое отвращение. Ей было противно не только то, как Кирилл сидел и как держался за столом, а то, что он совершенно чужой для нее человек. И ей было омерзительно, что именно за этого человека через неделю она выйдет замуж.
В тот миг Надя увидела все. Не просто невоспитанного человека за столом. Она увидела будущее. Увидела, как эта небрежность проявится в совместном быту, в отношении к ней, к возможным детям. Увидела, как его романтичная «близость к природе» может обернуться простым пренебрежением условностями, за которыми скрывается неуважение.
— А как он говорил о тишине, — вспомнила почему-то она тот разговор, — а сам не мог высидеть пяти минут, не проверив телефон. Как восхищался «уникальностью снежинок», — но все это оказалось просто словами.
матери все стало понятно при одном взляде на дочь
Ей стало физически противно. Но больше, чем отвращение, ее охватило ясное, холодное осознание:
— Как хорошо, что это случилось именно сейчас, я готова была выйти замуж за фантазию, за того, кто ловил снежинки. А настоящий Кирилл сидит сейчас рядом с ней, вытирая рукавом жирный подбородок.
За столом сохранялась какая-то напряженность, но вскоре Надя вышла проводить гостей, эта неловкость немного сгладилась. Проводив гостей, она вошла обратно в дом. По одному взгляду на дочь, матери все стало понятно. Не стала ничего говорить при будущем зяте.
На следующее утро Надя сообщила Кириллу.
— Свадьбы не будет.
— Что? Ну ты меня удивила, что значит не будет?
Последовали взрывы недоумения.
— Не понимаю я тебя, Надя, — он собирался уезжать на базу отдыха, должен сменить коллегу, вечером у него смена.
Она молчала, он собрался и уехал, ничего больше не говоря, с надеждой, что все образумится, искренне веря, что это просто ее капризы.
Родители, уже полюбившие Кирилла, не понимали.
— Что скажут знакомые, родственники, как им объясним твой отказ от свадьбы. Одумайся дочка, уже перед Богом ты – замужняя женщина и назад дороги нет.
Мать старалась говорить тихо и спокойно, как можно убедительнее, чтобы дочь не передумала.
— Прости, мама, но я поздно поняла, что не смогу его полюбить. Мне противно даже когда он берет меня за руку. Ты же видела, как он ест, его поведение за столом, и вообще…Ничего не могу с собой поделать.
— Доченька, подумай, у тебя есть еще неделя, — дочь согласилась.
Сам Кирилл всю неделю ее уговаривал, добивался, что такое случилось, что она передумала выходить за него замуж.
— Ты не воспитан и груб. Как ты ешь, как ведешь себя за столом в обществе, а твоя отрыжка — это что-то выходящее за рамки приличия. Хотя бы извинился перед всеми, а ты даже понятия не имеешь, что нужно это сделать… Мне за тебя стыдно.
Кирилл был сначала в ярости, потом умолял, потом обвинял:
— Из-за какой-то ерунды? Из-за отрыжки? Ты нормальная? Что тут такого?
Но Надя стояла на своем. Вопрос был еще и не в отрыжке. Вопрос был в прозрении. Во внезапном понимании, что создание семьи — это не про романтические прогулки по снегу. Это про тысячи обедов за одним столом, про умение слышать и уважать друг друга в быту, в мелочах. Это про то, чтобы не испытывать стыда за человека, с которым должна делить жизнь.
Свадьбу Надя отменила. Прошло время. Снег растаял к весне, обнажив промокшую землю. Так и в Надиной душе растаяла снежная мишура скоростного романа.
Иногда истинная натура человека проявляется не в громких словах или красивых жестах, а в том, как он держит вилку. И как говорит «прости» после того, как обидел. Кирилл научил другому — ценить подлинность и не торопиться отдавать свое сердце тому, чья сущность видна только под покровом снега.
Поторопилась она, когда приняла поспешное решение о замужестве.
— Оказывается, создание семьи – дело совсем не простое, — дошло до Нади. – И прежде, чем сделать этот серьезный шаг, нужно хорошо узнать друг друга. А Кирилл просто торопил события, а я поддалась и согласилась. Хорошо, что так все случилось.
Она возвращалась на электричке из командировки из соседнего города. Любовалась природой. Зима будто на свадьбу, укутала выстроившиеся вряд молодые сосны в белые кружевные платья. Надя, наблюдавшая из окна электрички эти красивые пейзажи, пыталась как-то упорядочить, выстроить в одну нить свои мысли, роящиеся в голове.
— Почему так все вышло? Где и в чем я ошибалась, — так и не могла найти ответ на эти вопросы.
Будет у нее в жизни счастье, муж, дети… Все будет вскоре, все еще впереди.
