Алексей узнал о беременности Ольги в обычный будничный вечер, когда они встретились у её дома после работы. Он тогда устал, день был тяжёлым, на складе сломался погрузчик, начальство нервничало, да и погода стояла сырая, будто давящая на плечи. И потому, когда Оля, переминаясь с ноги на ногу, сказала тихим голосом:
— Лёш… я, кажется, беременна…
— Как «кажется»? — спросил он скорее из вежливости, чем из любопытства.
Она улыбнулась натянуто, неуверенно, но с тем восторгом, который обычно бывает у женщин, когда они говорят такие слова.
— Точно. Я тест сделала.
Вот тут Лёшку будто кто-то изнутри подтолкнул. Радости он не почувствовал, лишь обязанность. Раз так вышло, значит, надо жениться. Он был человеком простым, прямым, если женщина от тебя ждёт ребёнка, значит, ты за неё отвечаешь.
— Тогда… давай поженимся, — произнёс он почти сразу, не давая ни себе, ни ей времени на раздумья.
Оля удивлённо вскинула глаза, но тут же радостно закивала:
— Я согласна!
Так всё и завертелось.
Ольга сделала вид, будто давно ждала этого момента. Начала планировать свадьбу с такой энергией, будто хотела навести блеск не только на торжество, но и на собственную жизнь. Флористы, банкет, платье, визажист, фотограф, реестр гостей — она жила этим. Алексей же работал, приходил домой, ужинал у матери и старался думать, что всё идёт как надо.
Родители Лёши восприняли новость спокойно, разве что мама вздохнула тяжело, но, собравшись, сказала:
— Ну что, сынок, давай делать всё по-человечески. Жениться… так жениться.
И взялась за организацию так, будто это её собственная свадьба: подбирала ресторан, оставляла предоплаты, примеряла варианты меню, договаривалась с музыкантами.
Алексей был благодарен ей, без неё бы он утонул в этих деталях.
Оля же всё чаще просила денег:
— На платье… На туфли… На залог за фотографа… На украшение машины…
И вот однажды раздался звонок от неё:
— Лёшенька, а лимузин заказал?
— Да зачем лимузин? — устало ответил он. — Это же только в ЗАГС съездить.
— Как это «зачем»?! — возмутилась она. — Это же моя свадьба! Я хочу лимузин. Я мечтала об этом с детства!
Алексей скрипнул зубами, но промолчал. Ему казалось странным, что она мечтала именно о лимузине… но спорить не стал. Решил, что проще приехать к ней, обсудить, договориться.
Ольга заранее сделала ему дубликат ключа, мол: «чтобы удобнее было заходить».
В тот вечер он поднялся к её квартире всего на несколько минут, хотел сказать, что лимузин слишком дорогой, что лучше бы эти деньги оставить на ребёнка.
Дверь открыл ключом и уже шагнул в коридор, когда услышал голос.
Ольга говорила по телефону. И голос её был совсем не такой, каким она разговаривала с ним.
— Ты не переживай, — смеялась она глухо, уверенно. — Лёшка обо всём даже не догадывается. Будет у меня и свадьба, и муж, и отец моего ребёнка. Я одним махом всё исправляю. Главное, чтобы он ничего не заподозрил.
Алексей застыл. Словно в груди что-то лопнуло тихо так. Он слушал и не мог поверить своим ушам. Мгновенно пришло какое-то ледяное понимание: его просто использовали. Она солгала. Ребёнок не его. И свадьба Ольге нужна, только чтобы спрятать чужие ошибки.
Алексей медленно, чтобы не выдать себя, вышел за дверь, прикрыл её и спустился по лестнице, словно механически. В голове звенело пусто, внутри была лишь одна мысль: всё кончено.
На улице он остановился, вдохнул холодный воздух, достал телефон и позвонил маме.
— Ма… — голос сорвался. — Свадьбы не будет.
— Как не будет?! — мама так вскрикнула, будто он сообщил о смерти. — Ресторан заказан, люди приглашены, платье куплено, деньги… Лёша, ты что такое говоришь?! Может, ты не так понял? Может, вам поговорить?
— Нет. — Он сказал твёрдо. — Я всё понял правильно. Она… она водила меня за нос.
Мать ахнула, но больше не перебивала. Он объяснил коротко, без подробностей, но достаточно, чтобы она поняла: вины его нет.
Но деньги… Деньги были потрачены огромные. Почти все накопления семьи.
После разговора Алексей пришёл на работу другим человеком. Сел за стол, попытался сосредоточиться, но мысли крутились одно и то же: Как исправить? Как не оставить родителей в убытке? Как не выставить семью на посмешище?
Ему предстоял тяжелый разговор дома. Мама была в шоке, отец морщил лоб и бормотал что-то про «мальчишеские выходки». Но Алексей стоял на своём. Он знал одно: свадьба всё равно состоится.
Алексей проснулся рано, даже раньше, чем обычно. Голова гудела от мыслей, будто там целую ночь гремели молоты. Он всё ещё не мог поверить, что вчерашнее не сон, не причудливая галлюцинация, а самая настоящая правда. Оля… ребёнок… чужой ребёнок… И то, как она говорила по телефону, легко, уверенно, даже немного насмешливо, это въелось в память так глубоко, что теперь казалось ожогом.
Он встал, прошёлся по комнате и, не включая свет, выглянул в окно. Утро было серым, лениво ползущим по крышам старых домов. Казалось, весь город ещё спит. Только он бодрствовал и мучился.
С кухни раздался тихий стук. Мать уже была на ногах. Алексей услышал, как шипит газ, как звенит крышечка чайника. Он вдохнул глубже: сейчас придётся продолжить вчерашний разговор. Никуда не денешься.
На кухне пахло гречневыми котлетами и свежим хлебом. Мать в переднике резала петрушку, лицо серьёзное, сосредоточенное, словно она вынашивала план спасения мира.
— Доброе утро, — произнес Алексей.
— Утро-то доброе, — она даже не повернулась, — а что у тебя в голове творится, не знаю.
Он сел за стол. Мать поставила перед ним чай, села напротив. В её глазах читалась тревога.
— Лёш, — начала она уже мягче, — давай ещё раз поговорим. Ты всё-таки объясни, как было. Может, это не так страшно?
— Мама… — он сжал кулаки. — Оля сказала по телефону, что ребёнок не мой. Что я ей нужен, чтобы исправить ошибку. Ты понимаешь? Она меня использовала.
Мать закусила губу. На её лице протянулась морщинка, что появлялась только когда она переживала за него сильнее всего.
— Да, — тихо сказала она после паузы. — Это неприятно. Очень неприятно.
— Неприятно? — Алексей поднял голос. — Это подлость, мама! Она хотела меня втянуть в чужую историю, да ещё так нагло.
— Но свадьба… — вздохнула она. — Всё же готово. В ресторан внесли предоплату, а её вряд ли вернут. И платье заказали… и гости… Ты представляешь, сколько людей будет? Как это всё отменять?
Алексей горько усмехнулся.
— Главное, свадьба. А что я чуть не стал отцом чужому ребёнку, это ерунда?
Мать виновато отвела взгляд.
— Нет, сынок. Не ерунда. Просто… я всю жизнь мечтала, что ты устроишь свою судьбу. Что будет семья, дети. Ты ж у нас единственный…
Он видел, что ей больно. И ему тоже. Но то, что сделала Оля, перечёркивало всё.
— Мама, — сказал Алексей уже спокойнее, — поверь, я не брошу тебя в долгах. Но жить с человеком, который начал с обмана… я не могу.
Она молча кивнула. Кухонный абажур качнулся от сквозняка, и казалось, что вместе с ним качнулся весь устоявшийся мир.
Работа в тот день была похожа на бесконечную карусель. Бухало в висках, цифры расплывались, коллеги что-то спрашивали, а Алексей отвечал машинально. Его мысли были в другом месте. И именно эти мысли постоянно натыкались на фигуру девушки в голубой блузке.
Светлана сидела напротив, быстрые пальцы отстукивали по клавиатуре, какими-то волнами колыхались её тёмные волосы. Она выглядела до смешного спокойной, хоть вокруг царил привычный офисный хаос.
Алексей неожиданно поймал себя на мысли, что он давно уже её рассматривает. Не как коллегу, по-другому, внимательнее.
«Кому вообще можно доверять?» — мелькнула мысль. И тут же хотелось добавить: «Наверное, вот такому человеку, спокойному и честному».
Светлана подняла голову и встретилась с его взглядом. На мгновение он растерялся.
— Что-то случилось? — спросила она. Голос мягкий, совсем не такой, как у Оли, с её резкими интонациями и колкими словечками.
— Да… — Алексей глубоко вдохнул. — У меня… свадьба накрылась.
Светлана моргнула.
— Как это накрылась?
— Так. — Он усмехнулся, но безрадостно. — Жениться передумал.
Она покосилась на календарь, где крупно была обведена дата.
— Лёш, она же через три дня.
— Вот именно.
Повисла тишина, и Алексей вдруг понял: подходит тот самый момент, когда нужно что-то сделать. И он сделал.
— Слушай, — сказал он неожиданно для самого себя, — а ты замуж хочешь?
Светлана замерла, пальцы повисли над клавиатурой. Потом она медленно покрутила пальцем у виска.
— Ты с ума сошёл?
— Нет. — Алексей поднялся. — Вполне серьёзно говорю.
Он удивился тому, как твёрдо звучит его голо и спокойно.
— Свадьба через три дня, — повторил он. — Место есть. Кольца куплены. Ресторан проплачен. Платье… ну, выберем. Так что… может, ты выйдешь за меня?
Он ждал смеха. Ждал, что она встанет и уйдёт. Ждал чего угодно, но Светлана просто смотрела на него так, будто пыталась расслышать скрытую шутку. Но шутки не было.
Алексей развернулся и пошёл к выходу, ему нужно было подумать, отдышаться, прийти в себя. За спиной он услышал только тихий шёпот:
— Ты ненормальный…—Но почему-то это прозвучало не обидно, а… тепло.
Он шёл домой и думал: сделал ли он самую большую глупость в своей жизни или, наоборот, спас себя от настоящей беды? Ответа не было.
Светлана проснулась среди ночи и долго не могла уснуть снова. Слова Алексея стояли перед глазами, как яркая вывеска: «Свадьба через три дня. Может, ты выйдешь за меня?»
Она перевернулась на другой бок, натянула одеяло до подбородка. Всё это было абсурдно. Почти смешно. Она знала Алексея два с половиной года, как коллегу, как спокойного, иногда слишком ответственного мужчину, который никогда не позволял себе резких слов, всегда приходил вовремя, всегда доделывал работу идеально. Но выйти за него замуж… просто так? Исправить чужие расходы? Что за бред…
Но мысли упрямо возвращались к его глазам. К тому, как он стоял, чуть ссутулившись, словно ожидая удара. Как говорил спокойно, но будто через силу.
Он был ранен. И её сердце, такое непрошибаемое, тихое, отозвалось странным теплом.
«Ты замуж хочешь?»
— Да нет… — прошептала она в темноте. — Я нормальная…—Однако сон к ней так и не пришёл.
Утро началось на удивление тревожно. Алексей пришёл на работу раньше всех, сел за свой стол и включил компьютер, пытаясь заглушить мысли хотя бы цифрами. Ничего не выходило. В голове крутилась только Светлана, её удивлённые глаза, её тихий голос. И вопрос, который мучил его с вечера: «Ну зачем ты это сказал?»
Он не планировал этого. Слова вырвались сами, будто кто-то другой говорил вместо него. Но сейчас чувствовал странное… облегчение. Как будто дорога, по которой он шёл вслепую, вдруг повернула и стала видна.
Светлана вошла в офис без обычной лёгкости. Сегодня она шла медленно, задумчиво, будто несла на голове тяжёлую коробку. Алексей поднял на неё глаза. Он не знал, чего ждёт. Да и можно ли ждать чего-то после такого?
Она подошла к столу, поставила сумку, включила компьютер. Несколько секунд тишина. Он уже хотел повернуться, чтобы хотя бы поздороваться, но Светлана сама посмотрела на него.
— Лёша… — произнесла она, а голос слегка дрожал. — Давай… поговорим.
Он поднялся почти автоматически.
— Конечно.
Они вышли в коридор, где пахло свежей краской, недавно закончился ремонт. Светлана прижала руки к груди, будто защищаясь.
— То, что ты вчера сказал… — она сглотнула. — Это была шутка? Или… ты и правда… это имел в виду?
Алексей вдохнул медленно и глубоко.
— Свет, — он посмотрел ей прямо в глаза, — я сейчас не в состоянии шутить. Всё, что я сказал, я сказал всерьёз.
Светлана моргнула, словно пытаясь понять, как такое возможно.
— Но почему я?
— Потому что… — он замялся, подбирая слова, — я тебя знаю. Ты честная, добрая. Ты другая. А мне сейчас нужно… не красивое платье и не идеальная картинка для гостей. Мне нужна семья, тёплая, спокойная… надёжная. Всё, чего у меня никогда не было с Олей.
Светлана слушала, и в её глазах появилось то, чего Алексей никогда не видел, сострадание.
— Но это же… брак из-за обстоятельств, — сказала она тихо. — Так не делают…
— Может, и не делают. — Алексей попытался улыбнуться. — Но знаешь… иногда обстоятельства лучше любых чувств. Они честнее.
Она отвернулась, подошла к окну. За стеклом падал снег, и от этого казалось, что мир стал мягче, добрее.
— Если ты согласишься, — продолжил Алексей, — я обещаю… не сделаю тебе больно. Я буду уважать тебя. И заботиться. И… я постараюсь быть лучшим мужем, каким только смогу.
Светлана долго стояла молча.
— Ты ведь понимаешь, что если я соглашусь… назад дороги не будет? — спросила она наконец.
— Понимаю.
— И если я выйду за тебя… то это будет всерьёз?
— Да.
Она повернулась к нему. На её лице не было ни улыбки, ни испуга, только спокойствие, как перед большим шагом.
— Ладно, — произнесла она. — Тогда скажу так: я не даю обещаний сейчас. Мне нужно подумать до вечера.
Алексей кивнул. Он ожидал отказа, но услышал не отказ. И это уже было больше, о чем он мог мечтать.
Рабочий день, казалось, тянулся бесконечно. Каждый раз, когда Светлана вставала, Алексей вздрагивал. Каждый раз, когда она говорила по телефону, ему казалось, что она обсуждает его предложение. Он сам себе казался подростком, которому впервые признались в симпатии.
Когда подходил конец дня, он почти перестал дышать. Светлана выключила компьютер, взяла сумку и подошла к его столу.
Он поднялся.
— Пойдём? — спросила она.
Они вышли вместе. На улице тихо шёл снег, фонари рассыпали жёлтый свет. Люди проходили мимо, смеясь, разговаривая, торопясь домой. Мир жил спокойно. А у них двоих решалась судьба.
Светлана остановилась под фонарём и смотрела на него прямо, без колебаний.
— Я согласна, — сказала она.
И в ту же секунду Алексей понял: жизнь повернула в ту сторону, о которой он никогда даже не думал. Но ему стало легко.
Светлана сказала своё «я согласна» так спокойно, будто речь шла не о судьбе, а о чём-то обыденном, вроде смены рабочего графика. Но Алексей почувствовал, как внутри у него что-то щёлкнуло, как будто за долгие годы он наконец попал в нужный ритм. Ему хотелось вдохнуть глубоко, так глубоко, чтобы воздух наполнил всё тело. Хотелось обнять её. Хотелось смеяться. Но он лишь кивнул и сказал:
— Спасибо тебе, Свет.
Она улыбнулась едва заметно, но от этого ещё теплее.
— Давай договоримся, — сказала она. — У нас всего… два дня, если считать от завтра. Значит, сегодня домой, обдумать. Завтра встретиться и решить всё, что нужно. Хорошо?
— Хорошо, — ответил он, хотя ему хотелось начинать всё прямо сейчас.
Дома мать встретила его на пороге, как разведчик, который ждал донесения с поля боя.
— Ну что? — спросила она, едва он снял ботинки. — Ты снова звонил Оле? Она хоть объяснила что-то?!
Алексей поморщился.
— Мам, не будет свадьбы с Олей. Точка.
Мать вздохнула так, будто её ударили под дых. Пошла на кухню, села, переплела пальцы.
— Лёш… ну это же… позор. Позор для всех нас! Как я людям в глаза смотреть буду? У тёти Гали, у Серафимы Петровны уже подарки куплены!
— Мам, я не собираюсь жениться на обманщице только потому, что у тёти Гали подарки. Это же бред.
Мать прикусила губу, посмотрела строго, но в её глазах мелькнуло что-то ещё, надежда.
— Ну… а если бы… нашлась другая девушка? Та, что… достойная?
Алексей вспомнил Светину серьёзную улыбку, её теплые глаза. И понял, что боится говорить правду, будто произнесённое вслух может разрушить хрупкую договорённость.
Но он сказал:
— Мама… свадьба всё-таки будет.
Мать вскочила:
— С Олей?!
— Нет.
Она села обратно резким движением.
— Тогда с кем, объясни?!
Алексей вдохнул и прямо посмотрел ей в глаза:
— Со Светланой.
Мать моргнула несколько раз, словно пыталась вспомнить, кто это такая.
— Светлана… Светлана… Это которая тихая? Из вашей бухгалтерии?
— Из отдела кадров.
— Тёмненькая, худенькая такая?
— Ну… да.
— И она согласилась?.. Замуж?! За три дня?!
Алексей чуть улыбнулся.
— Да.
Мать перекрестилась.
— Господи, сынок, какая же это… какая же это мудрая девочка!
— Мам!
— Что? — она всплеснула руками. — Ты посмотри! Оля оказалась вертихвосткой! А эта… эта сообразила, что мужа, да ещё такого, как ты, упускать нельзя. А что свадьба срочная, так это даже лучше. Пока другие ее не перехватили!
Алексею стало смешно и немного неловко.
— Мам…
Но мать уже носилась по кухне.
— Так! Нужно платье! Что у неё есть? Ничего у неё нет, я уверена. Значит, завтра в магазин! Свекровь — это же не просто так! Ой, прическа! Маникюр! Девочке на все про все всего два дня… как она это успеет? Сынок, надо срочно ей позвонить, мы должны обсудить!
Алексей покачал головой, но внутри чувствовал странную теплоту. Мать, кажется, приняла Свету легче, чем он сам ожидал. А значит… всё складывается.
На следующий день Светлана пришла на работу совсем не такая, как обычно, а будто собранная, готовая к старту. Лёгкий макияж, аккуратно уложенные волосы, новая блузка. И взгляд серьёзный, как будто она выбрала путь, и теперь идёт по нему.
Алексей увидел её и вдруг осознал: он волнуется, как мальчишка перед первым свиданием. Он подошёл, поприветствовал, и Светлана кивнула ему.
— Нам нужно поговорить, — сказала она, и они снова вышли в коридор.
— Я вчера думала долго, — начала она. — Очень долго. Взвесила всё. И решила: раз уж мы это делаем, значит, делаем честно. И я хочу, чтобы нам обоим было хорошо. Чтобы мы были… командой.
У Алексея перехватило дыхание от неожиданности.
— Я согласен, — тихо сказал он.
— Тогда нужно решить всё по порядку. Первое, заявление уже подано? А когда мы его будем переписывать?
— Прямо сегодня. Мать должна договориться.
— Хорошо. Тогда платье, костюм, гости, ресторан — всё остаётся?
— Да.
— Твои родители знают?
— Мама… да. Отец… потом узнает.
— Тогда после работы едем в ЗАГС, потом выбирать мне платье. Надеюсь, ты выдержишь.
Алексей рассмеялся:
— Света, я выдержал Ольгу. Платье — это мелочь.
ЗАГС и выбор платья заняли почти три часа. Алексей понял одну важную вещь: он абсолютно не разбирается ни в ткани, ни в фасонах, ни в том, что «полнит», а что «удлиняет силуэт». Но Светлана… Светлана была прекрасна.
Когда она вышла в простом белом платье, без лишних украшений, он замер. В ней было что-то трогательное, нежное что-то, что вошло в сердце сразу.
— Лёша… ну скажи хоть что-нибудь, — попросила она, смутившись.
— Свет, — произнёс он хриплым голосом, — ты… красивая.
Она покраснела, но в глазах блеснуло тепло.
Свадьба пролетела как сон, без пафоса. Но была музыка, улыбки, тихие тосты. Мать сияла. Отец Лёши, суровый мужчина, сжал руку Светлане чуть сильнее, чем принято, и сказал:
— Береги его. Он у нас… правильный.
Когда молодожёны вернулись домой, Светлана сняла туфли и устало опустилась на диван. Алексей стоял перед ней, не зная, с чего начать новую жизнь. Она подняла на него глаза и сказала:
— Ну что, муж? Начнём?
И он понял, что начинается новая, настоящая семья.
