Марина вышла замуж за Антона три года назад. Свадьбу сыграли без излишней пышности: скромный ресторан, близкие родственники, несколько друзей. Марине тогда казалось, что главное уже произошло, они стали семьёй, и впереди их ждёт спокойная, размеренная жизнь. Антон работал, строил планы, говорил о будущем доме и детях. Она верила каждому слову.
Антон был младшим сыном в семье. Его старший брат давно жил отдельно, а Антон до свадьбы обитал с матерью, Ниной Ивановной, в двухкомнатной квартире. Нина Ивановна была женщиной властной, привыкшей, что в доме всё происходит по её правилам. Антон рос под её пристальным вниманием и заботой, и эта связь не ослабла даже тогда, когда он стал взрослым.
Первый брак Антона с Ольгой продлился недолго, всего два года. Ольга работала, часто задерживалась, не стремилась посвящать всё своё время дому. Нина Ивановна с самого начала была недовольна невесткой.
— Женщина должна знать своё место, — говорила она соседкам на лавочке. — А эта всё бегает, карьеру строит. Какая из неё жена?
Ольга старалась не вступать в открытые конфликты, но напряжение в семье росло. Нина Ивановна могла при всех заметить, что в квартире пыльно, что ужин невкусный, что сын похудел. Антон чаще молчал, иногда пытался перевести разговор в шутку, но всё заканчивалось одинаково: мать оставалась при своём мнении.
Когда Антон подал на развод, никто не удивился. Все знали, что без давления матери дело не обошлось. Ольга уехала в другой город, а Нина Ивановна лишь вздохнула с облегчением.
— Я ему плохого не желаю, — говорила она. — Просто хочу, чтобы рядом была нормальная женщина.
С Мариной Антон познакомился спустя год. Она работала в бухгалтерии, была спокойной, аккуратной, не любила шумных компаний. Когда Антон привёл её знакомиться с матерью, Нина Ивановна встретила девушку приветливо.
— Очень приятно, Марина, — сказала она, улыбаясь. — Антон о вас много рассказывал.
За столом Нина Ивановна расспрашивала о работе, родителях, планах. Марина отвечала вежливо, стараясь не сказать ничего лишнего. Антон заметно расслабился.
— Мама у меня строгая, — сказал он позже, когда они шли домой. — Но ты ей понравилась.
Первые месяцы после свадьбы они жили отдельно, снимали небольшую квартиру. Марина вставала рано, собиралась на работу, вечером готовила ужин. Антон приходил уставший, рассказывал о делах. По выходным они ездили к Нине Ивановне. Та встречала их пирогами, расспрашивала о жизни, давала советы.
— Антоша, ты бы пальто новое купил, — говорила она. — А то это уже старое.
— Мам, оно ещё нормальное, — отвечал он.
— Я же для тебя стараюсь.
Марина сначала воспринимала это как заботу. Нина Ивановна часто звонила, интересовалась, всё ли в порядке, не нужна ли помощь. Иногда заходила без предупреждения, но Марина не придавала этому значения.
Со временем визиты стали чаще, а тон… строже. Нина Ивановна могла заглянуть на кухню и сказать:
— Марина, ты борщ неправильно варишь. Надо сначала свёклу отдельно потушить.
— Я так привыкла, — отвечала Марина.
— Привычки надо менять. Мужу должно быть вкусно.
Антон в такие моменты молчал, делая вид, что его это не касается. Если Марина пыталась перевести разговор, Нина Ивановна обижалась.
— Я, значит, плохого желаю? — говорила она. — Опыт у меня есть.
Однажды за ужином Нина Ивановна вдруг сказала:
— Антон, ты ведь понимаешь, что жена — это не только любовь, но и ответственность. Женщина должна быть хозяйственной.
Марина подняла глаза.
— Я стараюсь, — спокойно сказала она.
— Стараться мало, — ответила свекровь. — Нужно уметь.
Антон кашлянул.
— Мам, давай без этого.
Нина Ивановна замолчала, но взгляд её стал холодным.
С того вечера Марина почувствовала, что между ней и матерью мужа начинается что-то большее, чем просто недопонимание.
Поначалу Марине казалось, что напряжение можно сгладить терпением. Она не вступала в споры, не делала резких замечаний, старалась быть вежливой и спокойной. Нина Ивановна это замечала, но воспринимала не как достоинство, а как слабость.
После свадьбы прошло несколько месяцев, и свекровь стала появляться у них всё чаще. Если раньше визиты ограничивались выходными, то теперь Нина Ивановна могла прийти вечером среди недели, сославшись на то, что была рядом или «просто зашла посмотреть, как вы тут».
Она проходила в квартиру уверенно, как к себе домой, осматривала прихожую, заглядывала на кухню.
— Опять посуда в раковине, — говорила она, снимая пальто. — Марина, разве так сложно сразу всё убрать?
— Я только пришла с работы, — отвечала Марина. — Сейчас помою.
— А Антон голодный сидит, — продолжала Нина Ивановна. — Мужчина не должен ждать.
Антон в это время смотрел в телефон или включал телевизор. Иногда он говорил:
— Мам, всё нормально.
— Конечно, тебе нормально, — отвечала она. — А я переживаю.
Марина старалась не отвечать резко. Она накрывала на стол, ставила чайник, выслушивала советы. Нина Ивановна могла подробно объяснять, как правильно стирать рубашки, какой порошок лучше, как складывать бельё.
— Ты ещё молодая, — говорила она. — Я тебя учу, чтобы ты потом спасибо сказала.
Со временем советы превратились в упрёки. Если Марина задерживалась на работе, Нина Ивановна тут же звонила Антону.
— Ты где? — спрашивала она. — А Маринка опять не дома. Женщина должна быть рядом с мужем, а не пропадать неизвестно где.
Антон передавал слова матери почти дословно.
— Мама волнуется, — говорил он. — Может, тебе и правда стоит пораньше приходить?
— Я работаю, — отвечала Марина. — Как и ты.
— У тебя работа другая, — вмешивалась Нина Ивановна, если была рядом. — Не мужская.
Однажды за семейным ужином свекровь неожиданно сказала:
— Антон, а ты не замечаешь, что Марина какая-то холодная? Ни ласки, ни заботы к тебе с ее стороны я не вижу.
Марина отложила вилку.
— Что вы имеете в виду?
— Женщина должна уметь быть мягкой, — продолжила Нина Ивановна. — А ты всё по-своему, всё сама знаешь.
Антон смущённо улыбнулся.
— Мам, давай не будем.
— А когда будем? — не унималась она. — Потом поздно будет.
Марина промолчала. Она заметила, что Антон всё чаще повторяет материнские фразы. Если раньше он принимал решения сам, то теперь нередко говорил: «Надо посоветоваться с мамой».
Когда Марина сообщила, что беременна, она ожидала радости. Антон сначала обрадовался, обнял её, сказал, что давно хотел ребёнка. Но уже на следующий день, после разговора с матерью, его настроение изменилось.
Нина Ивановна пришла вечером, села за стол и сказала без лишних предисловий:
— Рано вам детей.
Марина удивлённо посмотрела на неё.
— Почему рано?
— Антон ещё не готов, — ответила свекровь. — Ему нужно сначала встать на ноги.
— Мы оба работаем, — сказала Марина. — Мы сами решили.
Нина Ивановна усмехнулась.
— Решили они. Посмотрим, что Антон скажет, когда я с ним поговорю.
Антон молчал. Он избегал взгляда жены, перебирал ложку в руках. В тот вечер он почти не разговаривал.
Через несколько дней он осторожно сказал:
— Мама считает, что сейчас не лучшее время. Может, и правда стоит подождать?
— Уже поздно ждать, — ответила Марина. — Ребенок есть. И нам решать, а не твоей маме.
Антон вздохнул, но спорить не стал. Однако с этого момента Марина заметила, что он стал менее уверенным. Он чаще советовался с матерью, реже поддерживал жену в разговорах.
Беременность протекала непросто, но Марина старалась не жаловаться. Нина Ивановна приходила, осматривала её, делала замечания.
— Ты неправильно питаешься.
— Ты мало двигаешься.
— Ты слишком много читаешь всякой ерунды.
После рождения Миши Марина надеялась, что ситуация изменится. Но всё только усугубилось. Нина Ивановна стала приходить почти каждый день. Она брала ребёнка на руки без спроса, указывала, как его держать, чем кормить.
— Ты ничего не понимаешь, — говорила она. — Я двоих вырастила.
Марина пыталась возражать, но Антон всё чаще становился на сторону матери.
— Она опытная, — говорил он. — Не надо с ней спорить.
После рождения Миши квартира словно перестала принадлежать Марине. Нина Ивановна стала появляться у них с утра, иногда уже к восьми часам. Она звонила в дверь настойчиво, не дожидаясь ответа, а если Марина не успевала открыть сразу, могла потом заметить:
— С ребёнком надо быть чуткой, а не спать до обеда.
Марина открывала дверь молча. Свекровь проходила внутрь, не снимая пальто, сразу направлялась в комнату, где стояла детская кроватка.
— Ну, покажи мне внука, — говорила она. — Что это он у тебя так укутан? Ты хочешь, чтобы он задохнулся?
Она разворачивала пелёнки, перестилала одеяло, брала Мишу на руки, не спрашивая разрешения. Если ребёнок начинал плакать, Нина Ивановна качала его и бросала взгляд на Марину.
— Видишь? Он тебя не чувствует.
Марина сжимала губы и занималась делами. Она готовила, стирала, убирала, стараясь не попадаться свекрови на глаза. Но та находила повод для замечаний в любом случае.
— Полы надо мыть каждый день.
— Пелёнки плохо проглажены.
— Ты неправильно держишь бутылочку.
Антон приходил с работы позже, когда Нина Ивановна уже чувствовала себя хозяйкой. Она встречала сына жалобами.
— Я весь день тут, помогаю, а Марина только огрызается. Никакой благодарности.
— Она устала, — говорил Антон. — С ребёнком тяжело.
— Я тоже уставала, — отвечала Нина Ивановна. — Но я мужа уважала.
Антон замолкал. Он редко вмешивался, предпочитая уйти в другую комнату или заняться телефоном. Если Марина пыталась заговорить с ним вечером, он отвечал уклончиво.
— Мама хочет как лучше. Не обращай внимания.
Однажды Нина Ивановна сказала за обедом:
— На выходные я заберу Мишу к себе. Пусть привыкает к бабушке.
Марина подняла голову.
— Зачем? Он ещё маленький.
— Ничего с ним не случится, — отрезала свекровь. — Я лучше знаю.
— Я против, — сказала Марина.
Нина Ивановна посмотрела на сына.
— Антон?
Он замялся.
— Может, и правда… Мама справится.
Марина встала из-за стола.
— Нет.
В комнате повисла тишина. Нина Ивановна медленно отложила ложку.
— Вот как ты заговорила, — сказала она. — Значит, не доверяешь?
— Это мой сын, — ответила Марина. — И я решаю.
Нина Ивановна усмехнулась.
— Посмотрим, как долго.
С того дня напряжение стало явным. Свекровь говорила с Мариной сухо, при каждом удобном случае подчёркивая своё недовольство. Антону она жаловалась всё чаще.
— Она меня выживает, — говорила Нина Ивановна по телефону. — А я ведь вам помогаю.
Антон всё чаще задерживался у матери после работы. Возвращался поздно, раздражённый.
— Ты могла бы быть помягче, — говорил он. — Мама старается.
— Она командует, — отвечала Марина.
— Она мать.
Однажды, когда Нина Ивановна в очередной раз пришла без предупреждения и начала перекладывать вещи в детской, Марина не выдержала.
— Хватит, — сказала она. — Вы не будете так себя вести в моём доме.
Нина Ивановна выпрямилась.
— В каком ещё твоём?
— В нашем с Антоном, — ответила Марина.
— Я вижу, ты совсем распоясалась, — сказала свекровь. — Антон, ты слышишь?
Антон стоял в дверях, не вмешиваясь.
— Или вы перестаёте вмешиваться в нашу жизнь, — продолжила Марина, — или я больше это терпеть не буду.
Нина Ивановна рассмеялась коротко и холодно.
— Ты мне ультиматумы ставишь?
— Я защищаю свою семью.
Свекровь посмотрела на Антона, затем снова на Марину и произнесла медленно, отчётливо:
— Я его с первой развела и с тобой разведу, если надо будет.
Марина замерла. В комнате стало тихо, даже ребёнок перестал плакать. Антон побледнел.
— Мам, — сказал он тихо.
— Что «мам»? — ответила Нина Ивановна. — Я правду говорю.
Она взяла сумку и направилась к выходу.
— Подумай, Антон, — бросила она на прощание. — Пока не поздно.
Дверь закрылась. Антон долго стоял на месте, не глядя на жену.
После того разговора в квартире установилась тишина, к которой Марина не могла привыкнуть. Нина Ивановна больше не приходила без предупреждения, но её отсутствие не означало покоя. Телефон Антона звонил всё чаще. Он выходил разговаривать на кухню или в коридор, понижал голос, а возвращаясь, становился мрачным и раздражённым.
— Что опять? — спрашивала Марина.
— Ничего, — отвечал он. — Мама просто переживает.
Через несколько дней Антон стал уходить к матери после работы.
— Надо поговорить, — говорил он. — Она обиделась.
Он возвращался поздно, ужинал молча, почти не смотрел на сына. Нина Ивановна тем временем начала действовать иначе. Она звонила Марине.
— Я всю ночь не спала, — говорила она. — Сердце прихватило. Это всё от нервов.
— Мне жаль, — отвечала Марина.
— Тебе жаль? — переспрашивала свекровь. — А сыну моему жаль?
Постепенно жалобы сменялись упрёками. Нина Ивановна говорила Антону, что Марина его не уважает, что она разрушает семью, что ребёнок растёт в напряжённой обстановке.
— Ты посмотри на неё, — говорила она. — Всё по-своему, ни с кем не считается.
Антон начинал повторять эти слова дома.
— Ты стала жёсткой, — говорил он. — Раньше ты была другой.
— Раньше твоя мама не командовала у нас, — отвечала Марина.
Однажды днём Нина Ивановна приехала без звонка. Марина открыла дверь и увидела в руках свекрови большую сумку.
— Что это? — спросила она.
— Для вещей для Миши, — ответила Нина Ивановна и прошла в квартиру. — Я заберу его к себе. Там ему будет спокойнее.
— Нет, — сказала Марина.
Свекровь остановилась.
— Ты не имеешь права.
— Имею, — ответила Марина. — Это мой сын.
Нина Ивановна направилась в детскую и начала складывать вещи из шкафа.
— Антон согласен, — сказала она. — Ему тоже надо подумать.
Марина подошла и закрыла дверцу шкафа.
— Уходите, — сказала она. — Сейчас же.
— Ты пожалеешь, — ответила Нина Ивановна. — Я для вас стараюсь.
— Уходите, — повторила Марина.
Свекровь посмотрела на неё внимательно, потом медленно поставила сумку на пол.
— Хорошо, — сказала она. — Мы ещё поговорим.
Вечером Антон пришёл злой.
— Ты что устроила? — начал он с порога. — Ты выгнала мою мать!
— Она пыталась забрать нашего сына, — ответила Марина.
— Ты могла поговорить нормально.
— Я говорила.
— Ты её унизила, — продолжал Антон. — Она плакала.
— А я должна молчать? — спросила Марина.
— Ты не уважаешь мою маму!
— А она не уважает нашу семью, — ответила Марина.
Антон собрал вещи и уехал к матери. Он не сказал, на сколько. Марина осталась одна с ребёнком. Прошла неделя. Антон не звонил, только писал короткие сообщения. Потом вернулся. Он выглядел усталым, осунувшимся.
— Мама говорит, что ты слишком гордая, — сказал он. — Это разрушает нас.
— А ты не видишь, кто на самом деле нас разрушает? — ответила Марина. — Я не хочу жить под её контролем.
Антон произнес:
— Я поговорю с ней.
Прошло несколько месяцев. Нина Ивановна не изменилась. Она то жаловалась, то угрожала, то изображала больную и одинокую женщину. Антон метался между двумя домами. Всё чаще он оставался у матери.
Марина стала откладывать деньги. Она больше не спорила и не оправдывалась. Она занималась сыном и своими делами. Антон это заметил.
— Ты отдалилась, — сказал он однажды.
— Я устала, — ответила Марина.
Выбор, который стоял перед ней, становился всё яснее. В доме не было мира, и Марина понимала: дальше так продолжаться не может.
