Второй брак стал для Оли убежищем, гаванью после шторма первого замужества. С Кириллом было спокойно, надежно. Он не сыпал обещаниями, он просто был. Его родители приняли Олю и ее дочь от первого брака, одиннадцатилетнюю Дашу с распростёртыми объятиями. Свекровь, Ольга Викторовна, связала для внучки, как она ее стала звать с первого дня, свитер, а свекор, Александр Иванович, объяснял математику.
Оля искренне радовалась, что смогла найти общий язык с родными мужа. И что Даша, которая сразу негативно восприняла отчима, оттаяла. А потом что-то сломалось. Когда они собирались в гости к родителям мужа, ее дочь отказывалась. Придумывала отмазки: уроки, головная боль или просто молча уходила в свою комнату. Стала грубой, колючей, как ежик.
Оля списывала все на подростковый возраст и на ревность. Ведь она забеременела и скоро у дочери появится братик. Конечно, ее мир перевернулся, ей сложно все принять. И женщина решила быть современной мамой и сводить Дашу к детскому психологу.
Она ждала, что психолог скажет что-то вроде: «Даша боится потерять вашу любовь». Она была готова к этому. Готова обнимать дочь и клясться, что будет любить ее вдвое сильнее. Но правда оказалась ужаснее.
Спустя час психолог, молодая девушка со строгим лицом, пригласила ее в кабинет. Даша сидела, сгорбившись, в кресле, держа в руках неизвестно откуда взявшегося медвежонка. Игрушка в ее руках была сжата так, что казалось, вот-вот лопнут швы. Оля смотрела на дочь и не узнавала ее. Это было испуганное, забитое существо.
— Даша рассказала мне кое-что очень важное. Вам нужно это знать, — казалось, психологу тяжело говорить, она постоянно делала паузы. — Александр Иванович, ваш свекор. Он ведет себя с ней неподобающе. Трогает ее, когда они остаются одни. Говорит и пишет неприличные вещи. Просит никому не рассказывать. Это длится уже несколько месяцев.
Оля почувствовала, как пол уходит из-под ног. Она посмотрела на Дашу, и в ее глазах увидела взрослый, неподдельный ужас.
— Мама, прости… Я не хотела… Он сказал, ты меня накажешь, если узнаешь. И дядя Кирилл тебя бросит, и ты останешься одна, — прошептала Даша, заплакав. — Ты же его любишь.
Оля не помнила, как они добрались домой. Она уложила дочь, дала ей успокоительное, села рядом и держала ее за руку, пока та не уснула, всхлипывая во сне. А потом пошла на кухню, заварила себе чай и стала думать.
Спустя несколько часов Кирилл вернулся с работы. Она молча разогрела ему ужин и села напротив него, положив руки на стол.
— Кирилл, нам нужно поговорить.
Она рассказала без утайки все. Говорила медленно, подбирая слова, боясь сорваться на крик. Глядя ему в глаза, ища в них понимание, ужас, ярость. Все что угодно, но только не то, что она увидела.
Сначала его лицо выражало лишь недоумение. Потом оно стало каменным.
— Ты в своем уме? — тихо спросил он. — Папа? Мой отец? Ты что, совсем больная?
— Даша не врет! У нее истерика.
— Она же подросток! У них гормоны, они все драматизируют! Помнишь, как она в прошлом месяце из-за контрольной рыдала, будто мир рухнул? Вот и сейчас та же история.
— Психолог все подтвердит. Ты должен послушать, она…
— Должен?— он резко встал, и его стул с грохотом упал на пол. — Я должен слушать, как моя жена обвиняет моего отца в таком? Ты знаешь, что это значит? Ты понимаешь? Это больная фантазия твоего ребенка, которую ты раздула до космических масштабов! Она злится, что у нас все хорошо, вот и придумала невесть что.
— Фантазия? Ты что несёшь?
Мужчина подошёл к окну. Пару минут пристально смотрел вдаль, а потом еле сдерживаясь, сказал:
— Хорошо, допустим, она что-то там сказала. А эта твоя психолог, ты уверена в ее квалификации? Молодая девчонка, нахваталась умных слов и раздувает из мухи слона! Она нашептала Даше эту чушь!
— Она не «нашептывала»!
— Я в это не верю. Мой отец не способен на такое. Ни за что не поверю в эту чушь! Ты сама с ним общалась, вот скажи, полгода руку на сердце, ты кому веришь?
— Психолог подтвердит.
— Еще одна курица с купленным дипломом.
Он повышал и повышал голос, практически крича на беременную жену. В его глазах она была не женой, защищающей ребенка, а истеричкой, которая пытается выставить его отца монстром.
Оля устала от бесполезных разговоров и замолчала. Кирилл еще долго возмущался, а она просто машинально готовилась ко сну. Легла в кровать, закрыла глаза и задумалась. Поверить ребенку? Тогда она разрушит семью. Не поверить?
Утром она повела Дашу в полицию. Дальше начался кошмар. Допросы. Угрюмые лица следователей. Кирилл в тот же день пришел домой, собрал вещи и ушел, даже не глядя на нее. Дочь, увидев это, заплакала, закрыв руками лицо.
— Мама… Прости меня, — прошептала она.
Оля обняла ее и поцеловала.
— Тебе не за что просить прощения. Никогда. Слышишь? Я твоя мать, и я тебе верю. Я должна была защитить тебя, и я защищаю.
Потом пришла ошеломляющая новость от оперативников: после огласки дела к ним обратилась соседка свекра, чья дочка-подросток тоже боялась его. А в телефоне Александра Ивановича нашли «коллекцию». Фотографии. Видео. Скриншоты переписок. Доказательств было более чем достаточно.
Потом был суд и приговор. Только это не стало точкой в этом страшном деле. Ольга Викторовна, до конца защищающая мужа, прямо в зале суда бросилась к Оле, пытаясь выцарапать ей глаза:
— Ты разрушила мою семью, дрянь. Моего мужа посадили из-за твоей малолетней …. !
Кирилл даже не пытался успокоить мать. Он стоял бледный, с искривленным от злобы лицом.
— Я подаю на развод. Ты оклеветала моего отца.
— Кирилл, что ты несешь? Тебе мало доказательств, — попыталась вставить она, загораживаю спиной дочь. Мужчина перебил ее.
— Я знаю, кто мой отец. А кто ты — я теперь тоже понял. Поздравляю, ты добилась своего.
Добилась своего? Олю ждала долгая терапия для дочери, смена школы, возможно, даже района. Она с трудом ходила, тем более не знала, как нервы последних месяцев отразятся на здоровье будущего ребенка. И Кирилл еще смеет ее в чем то упрекать?
Спустя время она родила сына. Подумав, написала об этом Кириллу. Он прочитал, но даже не ответил. Значит, действительно сделал свой выбор. Ей было жаль, что так все получилось, но даже сейчас, зная последствия, она бы поступила также.
