Одиночество иногда не измеряется километрами, которые отделяют человека от его ближних. У Марии дочь живет не очень далеко в районе, вот сын Антон живет далеко. Как ушел служить в армию, так и подписал контракт и остался дальше служить во Владивостоке. Там и женился. Приезжают в село очень редко, живут далеко, билет раз в год оплачивают. А хочется еще и на море побывать, понежиться на южном солнце, и к теще поехать.
Мария все понимает. Живет в селе одна. Мужа похоронила.
— Я еще не древняя старушка, — говорит она всем, — как ни крути, а есть женщины в телевизоре, которые в моем возрасте только замуж собираются. Через два года семьдесят лет стукнет. Хотя, как быстро промчались мои годы, куда спешат? Мне все казалось, что старость не скоро, а поди ж ты, молодость исчезла вдали. А ведь казалось, что я долго буду молодой.
Часто Мария в одиночестве думает о своем житье-бытье. С детства она крепкая физически, и до сей поры по больницам не ходила. Таблетки почти не принимала.
Только однажды смерть мужа Николая выбила ее из колеи. Погиб ее Коленька, попал в аварию. Ехал вечером на мотоцикле из района и попал под грузовую машину. Сорок лет ему всего и было. Горевала Мария крепко.
Жили с Николаем душа в душу. Жалел он свою жену, тяжести поднимать не разрешал, в огороде вместе с ней работал, помогал с детьми. После похорон долго нельзя было раскисать, некогда: двое детей, хозяйства полный двор. Вот и крутилась, как белка в колесе.
Дочка Таня после окончания школы поступила в институт. Приезжала на каникулы, радовалась.
— Ой, мам, как хорошо жить в городе, не то, что тут у нас в селе. Замуж обязательно выйду за городского парня. Ну их этих деревенских, — щебетала Таня.
— Чем же наши парни плохие? Наоборот, все работящие, а что городские, все стиляги, — смеялась Мария.
Окончила дочь институт и замуж вышла за городского Толика. В деревню зять не любит приезжать, не приспособлен к сельской жизни. Дочь с зятем и сыном живут в районе, оба работают. Приезжают редко, правда Мария раньше часто сама к ним ездила, овощей с огорода везла, варенье и соленья.
Но постепенно все реже и реже появлялась она дома у дочери с зятем. Делилась с соседкой Михеевной, когда та спрашивала, почему не едет в город.
— А я как не приеду, все некстати. То гости у них собираются, то с мужем поругаются при мне, а я думаю, из-за того, что я приехала. Решила не поеду больше.
— Так-то оно так. А может и правда из-за тебя, — говорила Михеевна, — зятю не нравится, когда теща в доме под ногами путается. Вот так вся жизнь проходит у нас в заботе о детях, иной раз себя забывали, растили детей, забывали свои годы считать. Я вот живу тоже одна, хоть и дети есть. Но они все семейными стали, а наши годы бегут, как в речке вода. Конечно, если живешь всеми забытая, одиноко, обиду в себе тая, тогда очень длинной покажется эта дорога жизни.
— Ой и не говори, Михеевна, были дети маленькие, хотелось, чтобы выросли быстрей, — задумчиво проговорила Мария. – А теперь они все взрослые, разъехались, живем в одиночестве. Хорошо еще силы есть, а вот, когда их не станет…ну тогда не знаю, — покачала она головой.
Шло время. Мария жила себе одна, управлялась с хозяйством, думала так потихоньку и доживет до старости, а там видно будет. Но судьба распоряжается по-своему, приготовила она Марии испытание, да еще какое…
Была осенняя дождливая погода, а Марии нужно было полезть на чердак.
— Лук у меня там на чердаке, нужно в дом его перенести. Через месяц уж первые морозы начнутся.
Мария забралась на чердак, насыпала в мешок лук и стала слезать обратно. Первые три лестничных проема осилила, в одной руке мешок с луком, конечно не полный, только половину насыпала, тяжело. А на следующем проеме наступила на перекладину, нога соскользнула на мокрой лестнице, сорвалась и полетела вниз. А возле лестницы стояла поилка для уток, Мария на неё и упала бедром, мешок с луком сверху.
От боли Мария потеряла сознание, сколько там лежала и сама не знает. Увидела ее соседская девчонка, сказала матери, а та вызвала скорую помощь. Подбежала, растолкала, Мария и открыла глаза.
Увезли ее в районную больницу. Мария допытывалась, боль была сильная,
— Доктор, что со мной?
— Бедро раздробила в трех местах, еще и голень.
Операцию Марии провели, в больнице отлежала и отправили домой.
— Давай бабушка поезжай домой, там и будешь лежать.
— Доктор, а ходить-то я как?
— Если не срастется, то сами понимаете…шейка бедра…
За Марией в день выписки приехала Татьяна. Как узнала, что мать теперь будет лежать, так сразу изменилась в лице. Мария по ее глазам поняла:
— Обузой дочке буду, не хочется ей меня забирать к себе. Я понимаю, тяжело это…А ездить в село, тоже не вариант. Оба работают. А на автобусе два часа из райцентра.
Татьяна звонила мужу, мать слышала.
— Толик, там все подготовили для матери, ты узнал?
Мария боялась спросить, что и где подготовили.
— Мам, за твоим хозяйством пока присматривают соседи – тетя Шура с мужем, я договорилась, так и обещают пока приглядывать. Двух коз твоих взяли к себе на подворье, уток и кур ходят кормят. Тузика тоже кормят и забрали к себе во двор, даже будку ему нашли, — говорила дочка.
— Так-то оно так, дочка, а меня-то куда девать? Я ведь считай без ноги, уже и не встану. И как меня куда-то везти, — задавала неудобные вопросы она дочери, о которых беспокоилась.
— Врач дал номер телефона водителя специального такси, для перевозки лежачих больных. Толик звонил своему брату, но он занят, так что поедем на специальном такси. Деньги-то у тебя есть мама? Платить нужно за машину.
Мария посмотрела на дочь.
— Так ты же в те выходные приезжала, я тебе все и отдала. Ты же сказала, что ваша машина сломалась, отдали в ремонт, деньги нужны. Все, что у меня было здесь, я отдала, почти всю пенсию.
лежит и слезы глотает, глаза не хочется открывать
Татьяна разозлилась, но промолчала, стала собирать вещи матери в сумку. Мария видела, что она с неприкрытой злобой все делает, нервничает, понимала, что теперь только так и будет дальше.
— Кто ж знал, что такое может со мной приключиться, — думала, Мария, — и зачем я в дождь полезла на чердак.
Погрузить в машину Марию помогли медсестры. Машина тронулась. Дочка сидела сбоку.
— Куда едем, я даже боюсь спросить, — переживала Мария, понимала, что не домой в село ее не повезет Таня.
Лежит и слезы глотает, глаза зажмурила. Потом почувствовала, что машина остановилась. Татьяна вышла, дверь осталась открытой, Мария видела и понимала, что тут никогда не была.
Но потом вдруг увидела сватью Галину, мать Толика. С Галиной они виделись очень редко.
Сама Мария жила в селе, а Галина с мужем в райцентре на окраине города в своем доме. Дом у них большой, в гостях она никогда не была у них. Они правда приезжали как-то к ней в село.
Мария видела, что дочка о чем-то говорит со свекровью. Потом на носилках понесли ее во двор.
— Неужели Галина будет за мной ухаживать, сомневаюсь я что-то. Совсем чужая я для них, — опять думала Мария.
Во дворе дома стоял небольшой флигель, туда-то и занесли Марию, положили на кровать. В комнатушке было холодно.
— Мама, жить теперь будешь здесь, — проговорила Татьяна.
— Дочка, а Галина разве согласится за мной смотреть?
Татьяна злобно усмехнулась:
— Я-то не могу тут с тобой сидеть, а свекрови зачем это? Тем более свекровь со свекром живут в своей квартире, а дом сдают в наём. Мы будем платить здешним жильцам, тебя будут кормить, что нужно попросишь. Вот с твоей пенсии и будем платить. Сейчас придет Вера, познакомитесь.
Татьяна вышла из флигеля, а через некоторое время вошла вместе с женщиной лет сорока пяти.
— Это Вера, мама, так что общайтесь, слушайся ее во всем.
— Здравствуйте, — поздоровалась Вера.
Татьяна уехала на той же машине, что и привезли мать. Вместе с Галиной. Галина даже не зашла к Марии и не прощалась. Потом зашла Вера и объяснила, как нагревать комнату. Там до половины стен установлены электрические панели. Нагреваются они быстро, остывают тоже. Если их не отключать иногда, то очень много по счетчику набегает, платить много надо. Поэтому нужно отключать, выключатель рядом под рукой. Мария может сама регулировать.
Когда Мария осталась одна, расплакалась.
— И сколько же мне придется лежать, с Богом не поспоришь. Теперь вот положили меня в этой облезлой комнатушке, так и придется…
Шло время. Мария лежала, Вера приносила поесть утром чай с хлебом, иногда с маслом, но редко. И ближе к вечеру с тарелкой супа или второе. С Марией особо никто не разговаривал по душам, кормят, ухаживают и ладно. Чужие люди. Дочь приезжает очень редко. Зятя и внука даже и в глаза не видела.
— Вот так нежданно и негаданно, я оказалась прикованной к постели, — иногда со слезами думала Мария, отложив в сторону книгу. Думала до ста лет буду бегать, а поди ж ты…
Мария придумала себе занятие, вязать на спицах. Дочка привозила нитки, а она вязала носки, варежки. Когда в следующий раз Татьяна приехала. Мать ее попросила:
— Дочка, помоги мне встать на костыли первый раз, если получится, буду потихоньку приноравливаться.
Минуты три простояла Мария, больше не смогла.
— Ну вот могу же, — сквозь слезы улыбалась Мария.
А потом поменялись жильцы в доме. Квартирантка Ирина, молодая женщина, душа-человек. Подружились они с Марией. У Ирины у самой дел выше крыши, еще и работает, а посидеть с Марией находит время. Напечет пирогов – угощает, приготовит что-то вкусное – угощает. Из фруктов что-то покупает, печенье и конфеты.
— Ну что-ты Иринушка, у тебя свои дела еще и со мной возишься, и угощаешь, — говорит Мария и удивляется, что люди разные.
— Теть Маша, мне ваша дочка платит за уход, а лишнюю тарелку супа или там еще что-то я так могу приготовить, не жалко. Главное вам на ноги как-то бы встать.
С Ириной и учится Мария ходить заново на костылях, уже стоит по десять минут. Уже и настрой у неё другой.
— Ничего, разбегаюсь, Бог даст, и в родные стены в село свое поеду. Надеюсь, когда-нибудь это будет. Ведь я не совсем еще старая — семьдесят лет. Правда старость уже стоит на пороге. И передо мной уже последняя дорога, и она становится с каждым днем короче, — говорит она Ирине, а та ее поддерживает, помогает стоять на костылях, подстраховывает.
Марии с Ириной повезло, она и газеты свежие ей приносит и журналы покупает. А еще Ирина любит петь, вечерами вместе поют во флигеле, только вот песня жизни Марии где-то фальшивую ноту дала. Но Мария держится и надеется, хоть как-то, но передвигаться будет. А главное — рядом с ней чужой человек, но душевный, Ирина словно родная для нее стала, а дочь все реже и реже приезжает.
