Милане было пять лет, когда в ее жизни появился дядя Сергей. Она помнила их первую встречу до мельчайших подробностей. Вот мама забирает ее из садика, они идут домой, садятся пить чай. Раздается звонок в дверь и она видит незнакомого ей мужчину с большим белым мишкой. Он присаживается на одно колено, дарит ей игрушку и, глядя ей в глаза, спокойно говорит:
— Будем дружить?
Радость от игрушки моментально сменилась тревогой. Дружить? С этим? Но дядя Сергей незаметно вошел в их жизнь. Он был терпелив. Читал ей сказки на ночь, чинил сломанные игрушки, молча сидел с ней, когда она болела. Спустя год она стала называть его просто «папой».
Она помнила, как они шли на первое сентября. Он постоянно поправлял ей большие белые банты и незаметно вытирал маме слезы. В последнее время та часто плакала и Милану это огорчало. Только спустя годы она поняла, что происходило.
Первый класс она помнила смутно. Какая-то тревожная обстановка, внезапно всем стало не до нее. Мама стремительно худела, постоянно лежала в кровати, часто кашляла. Бледная, с черными кругами под глазами. Милана прижималась к ней, рассказывала нехитрые новости, а та только грустно улыбалась, целуя и гладя по волосам.
Потом мама уехала в больницу, зато приехала бабушка из деревни. Милана ее очень любила, но не понимала, почему та без конца плачет. И почему, несмотря на просьбы, ее не пускают к маме. Папа приходил вечером постоянно хмурый и практически не обращал внимания на нее.
В тот печальный день бабушка Нина, с опухшим от слез лицом, приготовила завтрак. Покормила внучку, внимательно на нее посмотрела. Нет, уже взрослая, надо рассказать. Поэтому взяла за руку, и тихонько сказала:
— Солнышко, мамы больше нет. Она на небе.
Милана ничего не поняла. Что значит на небе? Поэтому доверчиво переспросила:
— Когда вернется?
Бабушка как-то странно всхлипнула, прижала ее к себе и зашептала:
— Солнышко, она всегда будет рядом с тобой. Всегда будет тебя охранять, слышишь?
На похоронах она вела себя тихо, постоянно поглядывая то на бабушку, то на папу. Бабушка Нина будто бы потеряв опору, постоянно плакала, даже подвывала. Милану постоянно гладили по голове незнакомые люди, смотрели с сочувствием. До нее бесконечно доносился шепот: «Как так, такая молодая», «Бедный ребенок», «Что с ней будет»?
Вечером ей не спалось. Она встала и тихонько побрела в туалет. На кузне горел свет. Прислушавшись, поняла, что бабушка разговаривает с папой.
— Зачем тебе такая обуза?
— Я пообещал Алле. Вы же понимаете, что в деревне ее ничего не ждет?
— Да знаю я. И здоровье подводит. Но если ты передумаешь, то что дальше? Усыновил ты ее, это правильно. Но ты же молодой мужчина, зачем тебе чужой ребенок?
— Она моя дочь. Она никуда не поедет. Оставайтесь, пожалуйста, в нашей жизни. Но ее дом – здесь, со мной.
Милана больше не слушала разговоры. Тихонько вернулась в кровать и, прижавшись к медведю, тихонько заплакала. Она скучала по маме, скучала по их разговорам, по обнимашкам. Незаметно для себя она уснула.
Они остались вдвоем. Две осиротевшие души в слишком тихой квартире. Сергей учился заплетать косы, проверять домашку и отличать «просто каприз» от настоящей боли. Бабушка помогала как могла: приезжала, забирала на каникулы, советовала.
Бабушки не стало, когда ей исполнилось 11 лет. Казалось, рухнуло все, что связывало ее с мамой. Когда ей исполнилось двенадцать, папа встретил Иру. Милана не знала, где и как они познакомились. Просто однажды он привел ее домой. Заикаясь и краснея, представил их:
— Милана, это Ирина. Ирина, это моя дочь.
Ира не пыталась ей стать второй мамой. Она стала подругой. Могла дать совет, помогала подобрать косметику, отстаивала ее право носить джинсы, которые Сергей считал слишком узкими. Прошел еще год, прежде чем они расписались. Скромно, в узком кругу.
Через год родился Артем. Маленький, крикливый, пахнущий молоком и невероятным счастьем. Сергей носил его на руках, а она, уже почти взрослая, ревниво ворчала: «Ну пап, он же срыгнет на тебя!», но тайком подолгу стояла у кроватки, глядя на спящего брата.
Их жизнь обрела новый, шумный и насыщенный ритм. Казалось, так будет всегда. Пока Сергею не стало плохо на работе. Инфаркт. Скорая забрала его из офиса, и через три часа его не стало. Тридцать восемь лет. Без единого намека на проблемы.
Ира осталась одна. С чужой четырнадцатилетней девочкой и годовалым сыном на руках. Первой реакцией ее родителей был испуг.
— Ирочка, тебе и так с малышом тяжело, — сказала ей мама, приехав на похороны. — Надо что-то решать с Миланой. Она же полная сирота.
— По закону я имею право стать опекуном. Не знаю, правда ли это, но думаю, что-то можно решить.
— Ира, зачем? Смотри своего ребенка. Тебе чужой ребенок разве нужен? Это же даже не Сергея дочь!
Ира, с красными, опухшими глазами, посмотрела на нее, будто бы впервые увидев.
— Спасибо за совет. Она не щенок, чтобы ее гнать на улицу. Она останется со мной.
— Почему?
— Мама, Сергей сам рано лишился родителей. И поэтому он так полюбил Милану. Он меня не простит, если я так поступлю.
Это было решение, которое многие сочли неразумным. Но Ира не слушала никого. Выкрутиться, ничего страшного. Самое страшное было то, что Милана, пережившая потерю дважды, стала абсолютно другой. Грубила, пропускала уроки, связалась с плохой компанией.
Но Ира не отступала. Она постоянно пыталась с ней разговаривать, ходила в школу и просила учителей не занижать оценки. Умоляла Милану взяться за ум. Но ничего не помогало. И тогда ей в голову пришла идея. Для того, чтобы все получилось, ей потребовалось немного терпения и ноутбук.
В тот вечер Милана пришла домой поздно вечером. Она с трудом зашла в квартиру, шатаясь. Костя, парень из их компании, стащил от родителей напитки. Они немного выпили, потискались. Пьяно хихикнув, вспоминая, она щёлкнула выключатель. В дверях кухни стояла Ира.
— Что смотришь?
— Милана, ты время видела? Говори потише, Артем только заснул.
— Ты мне кто такая, чтобы указывать? Я знаю, чего ты меня в детдом не отправляешь. Ты же квартиру хочешь эту захапать, — пьяно засмеялась она в глаза мачехи. Про квартиру она слышала от соседки из пятнадцатой квартиры и теперь наблюдала со злорадством, как меняется лицо Иры.
Та внезапно тяжело вздохнула, потом легко схватила ее за руку и затянула в комнату. Швырнула на диван, включила телевизор и вышла, бросив напоследок:
— Смотри и думай.
На экране замелькали фотографии. Ее детские фотографии с мамой, ее мама одна. Следом пошли кадры с дней рождения, с какие-то детских праздников. Милана замерла, ей казалось, что время остановилось. Она смотрела этот мини-фильм и по щекам текли слезы. Ира вернулась, села рядом и обняла ее за плечи.
— Сергей пообещал твоей маме, что покажет это видео только на твой выпускной. Но я нарушу обещание.
Она снова щёлкнула пультом. На экране появилась ее мама. В платке, худенькая, глаза ввалились. Женщина улыбалась:
— Миланочка, я всегда буду любить тебя. Прости, что я не с тобой. Вот и окончилась твоя школа. Я очень надеюсь, что ты поступишь с легкостью в институт… Я очень надеюсь, что… Я молюсь, чтобы ты прожила свою жизнь… будь сильной.. Будь…
Милана практически не слышала, что говорит ей мама. Она плакала навзрыд, в голос, причитая.
— Милана, мама хотела бы, чтобы ты прожила счастливую жизнь. Окончила институт, устроилась на хорошую работу. Подумай об этом, что ты сейчас творишь. Просто подумай и возьмись за ум ради мамы.
Ира мягко погладила ее по волосам и вышла, плотно закрыв дверь. Милана же осталась сидеть, то перематывая последнее сообщение матери, то листая слайд с фотографиями.
Прошли годы. Милана окончила университет, устроилась на работу. Встретила отличного парня и сказала ему «да». На свадьбе все было идеально. Цветы, музыка, улыбки. Когда торжество было в самом разгаре, Милана взяла микрофон.
—Я хочу сказать спасибо всем, кто был со мной все эти годы. Особенно моей Ире. Моей второй маме. Ты не родила меня, но ты вырастила меня. Ты не обязана была оставаться со мной, но ты осталась. Ты отдала мне все, что могла, и даже больше. Спасибо тебе.
Ира, не в силах сдержать слез, закрыла лицо ладонями.Праздник продолжился. Спустя время Милана, выйдя подышать, нечаянно послушала разговор тети ее мужа. Та кому-то громко объясняла:
— Ну и неродная она ей, если на то пошло. Просто женщина, вышедшая замуж за отца. И тот, говорят, не отец. Не понимаю этой показухи. Настоящая-то мать давно умерла.
— Тамара Ивановна, — голос Миланы звенел от холодной ярости. — Вы позволили себе бестактное и оскорбительное замечание в адрес моей второй мамы. В адрес женщины, которая подняла меня, любила меня и заменила мне обоих родителей. Я запрещаю вам говорить о ней в таком тоне. Всегда. Если вы не можете уважать мою семью, то, боюсь, ваше присутствие здесь нежелательно.
Женщина покраснела, открыла рот, чтобы что-то сказать, но, встретившись с взглядом Миланы, смущенно откашлялась и потупилась. Потом юркнула в дверь и смешалась с гостями.
Милана подняла глаза вверх, к звездам. Она была благодарна Ире за все, что та сделала для нее. И продолжала делать. Сегодня рано утром они съездили на кладбище, а потом она в тишине прослушала поздравление от матери. Она не знала, сколько та успела записать ей посланий, Ира молчала. Но благодарила бога, что послал на ее пути человека, который заменил ей отца. И ту, которая по мере сил и возможностей постаралась заменить ей мать.
