— Лёша, я ухожу.
Он даже не поднял головы от чертежа.
— Ага. До вечера.
— Нет. Я ухожу от тебя.
Вот теперь он поднял голову.
Ира стояла в дверях гостиной с сумкой в руках. Бледная. Губы сжаты.
— Что?
— Я больше не могу. Забираю Свету и ухожу к маме. На неделю. Может, навсегда. Не знаю.
Лёша встал. Рабочий стол в углу гостиной загромождал половину комнаты. Чтобы до неё дойти, надо было обогнуть кучу папок.
— Ир, что случилось?
— Что случилось? — Она засмеялась. Страшно так. Истерически. — Ничего не случилось, Лёша. Просто я устала быть невидимкой в собственном доме.
— О чём ты?
— Я прихожу с работы. Тридцать первоклашек за спиной. Родительское собрание. Завуч два часа про стандарты талдычила. Я хочу просто посидеть. Выпить чай. Ты здесь — за компьютером. Света в наушниках. Твой отец с телевизором на всю громкость. У меня нет места. Понимаешь? НЕТ МЕСТА!
Она кричала. Ира никогда не кричала.
Дверь в комнату отца приоткрылась. Марк Иванович выглянул. Увидел сцену. Тихо закрыл дверь обратно.
Из спальни вышла Света. Заплаканная.
— Мам, пойдём уже. Пожалуйста.
Лёша посмотрел на дочь. Потом на жену.
— Ир. Давай поговорим.
— О чём говорить? О том, что твой отец живёт у нас полгода, а ты даже не спросил, как я себя чувствую? О том, что Света ютится со мной в спальне, потому что её комнату заняли? О том, что ты работаешь здесь, в гостиной, и я не могу даже на диване посидеть, потому что тебе мешаю?
— Ты мне не мешаешь.
— Мешаю! Вчера ты мне так и сказал: Ир, уйди, пожалуйста, у меня дедлайн!
— Но у меня правда был дедлайн!
— А у меня что? Отпуск? — Голос Иры дрогнул. — Я тоже работаю, Лёша. Я тоже устаю. Но мне некуда деться. Кухня четыре метра. В спальне Света круглые сутки. Гостиная твоя. Даже в туалете посидеть нормально не могу — твой отец по полчаса там с газетой!
— Мам, пошли. — Света взяла мать за руку. — Я не хочу здесь больше.
— Света, погоди. — Лёша попытался остановить дочь, но она отдёрнула руку.
— Пап, я задыхаюсь тут. Понимаешь? У меня нет своей комнаты. Нет своего угла. Дед смотрит телик — я слышу. Ты работаешь — я слышу. Мама плачет на кухне по ночам — я тоже слышу.
Лёша замер.
— Ты плачешь?
Ира отвернулась.
— Каждую ночь. Уже три месяца. Но ты же не замечаешь.
Она пошла к двери. Света за ней.
— Ир, стой!
— Что, Лёша? Что ты мне скажешь? Что потерпим? Что это ненадолго? Что твой отец больной, и мы не можем его выставить? Я всё это знаю. И я не прошу выставить. Я просто ухожу сама.
Дверь хлопнула.
Лёша стоял посреди гостиной.
Окружённый своими чертежами, папками, ноутбуком.
Один.
***
Это началось полгода назад.
Мама умерла. Инфаркт. Внезапно.
Через неделю у отца тоже случился инфаркт. Не такой сильный. Но врачи сказали: одному жить нельзя.
Лёша не мог оставить отца. Это же его отец.
Они переселили Марка Ивановича в комнату Светы. Свету — в спальню к ним с Ирой. Лёша перенёс рабочий стол в гостиную.
Временно. Просто на время.
Время прошло. Полгода. А всё осталось так же.
Только все стали друг друга ненавидеть. Тихо. Молча. Но ненавидеть.
Света огрызалась на каждое слово. Ира ходила с каменным лицом. Отец прятался в комнате, как провинившийся школьник.
А Лёша работал. Пытался работать. Но не получалось.
Музыка из комнаты Светы. Телевизор отца. Стук кастрюль на кухне.
Все звуки сливались в один кошмарный гул, от которого хотелось выть.
А теперь ещё и жена ушла.
***
Первые три дня он звонил. Писал.
Ира не брала трубку. Отвечала односложно: Нам нужно время.
Света вообще не отвечала.
На четвёртый день Лёша не выдержал. Приехал к тёще.
Открыла сама Ира. Выглядела отдохнувшей. Выспавшейся.
— Привет.
— Привет. Можно войти?
— Заходи.
Они сели на кухне. У тёщи. В чужой квартире.
— Как ты?
— Лучше. Я нормально выспалась впервые за полгода.
— Ир, вернись. Пожалуйста.
Она покачала головой.
— Куда вернуться, Лёша? В ад, где нас четверо в трёшке? Где у каждого истерика, но все молчат?
— Я придумаю что-нибудь.
— Что ты придумаешь? Мы не можем выставить твоего отца. У нас нет денег на другую квартиру. Света через два года ЕГЭ. Мне надо работать. Что ты придумаешь?
Лёша молчал.
Потому что не знал.
— Ир, дай мне неделю. Я что-то придумаю. Обещаю.
Она посмотрела на него долго. Устало.
— Неделя. Но если не придумаешь, я подаю на развод.
***
Лёша сидел дома один.
Отец ушёл к соседке Нине. Она звала его на обед. Старался не мозолить глаза.
Лёша смотрел на гостиную.
Восемнадцать метров. Стандартная хрущёвка.
Его рабочий стол занимает треть пространства.
Что если.
Он взял рулетку. Начал мерить.
Восемнадцать метров. Если разделить пополам — девять и девять.
В девяти метрах можно поставить рабочий стол. Раскладушку. Шкаф.
В других девяти — диван. Столик. Телевизор для Иры и Светы.
У каждого будет своё пространство.
Безумие. Но другого выхода нет.
Он сел. Открыл программу. Начал чертить.
***
На шестой день он позвонил Ире.
— Приезжай. Мне надо тебе кое-что показать.
— Лёша, я не хочу снова.
— Приезжай. Пожалуйста. Я нашёл решение.
Она приехала через час. Одна. Свету оставила у мамы.
Лёша встретил её у двери.
— Смотри.
Он развернул лист с чертежом на кухонном столе.
Ира наклонилась. Смотрела молча минуту.
Потом подняла голову.
— Это что?
— Перегородка. Я разделю гостиную на две части. Поставлю капитальную стену со звукоизоляцией.
— Стену?
— Да. Здесь будет моя половина. — Он ткнул пальцем в чертёж. — Рабочий стол, раскладушка, шкаф. Я буду там работать и спать. А здесь ваша с Светой. Диван, столик, телевизор. Нормальная комната.
Ира смотрела на него так, будто видела впервые.
— Ты хочешь построить стену в нашей квартире?
— Да.
— Лёша, ты.
— Я знаю, это безумие. Но другого выхода нет. Мы не можем жить так, как сейчас. Мы убьём друг друга.
Ира села.
— А как же мы? Ты и я?
— Мы будем видеться. Как раньше. До свадьбы. Помнишь, ты жила у мамы, я у своих? Мы встречались. Ходили в кафе. В кино. Нам было хорошо.
— Это было двадцать лет назад, Лёша.
— Но тогда мы не хотели убить друг друга. А сейчас хотим. Потому что нам тесно. Дай мне попробовать. Если не получится разведёмся.
Ира смотрела на чертёж.
Потом кивнула.
— Делай. У тебя есть месяц.
***
Лёша строил две недели.
Заказал материалы. Взял отпуск. Работал с утра до ночи.
Каркас. Гипсокартон. Звукоизоляция. Ещё слой гипсокартона.
Раздвижная дверь посередине.
Отец молча помогал. Подавал инструменты. Придерживал листы.
На десятый день приехала Ира со Светой. Посмотреть.
Света замерла на пороге.
— Пап. Ты серьёзно?
— Серьёзно. Через четыре дня закончу.
Ира молча обошла стену. Потрогала рукой.
— Прочная?
— Как настоящая. Со звукоизоляцией. Ты меня не услышишь, я тебя тоже.
— Хорошо.
Она ушла. Света за ней.
***
Через две недели стена была готова.
Белая. Ровная. Делила гостиную ровно пополам.
Ира приехала со Светой и вещами.
— Показывай.
Лёша открыл раздвижную дверь.
— Ваша половина. Диван я купил новый. Раскладной. Столик. Телевизор перенёс. Стеллаж для книг.
Света зашла первая.
— Мам, смотри! Реально как отдельная комната!
Ира зашла медленно. Осмотрелась.
Девять метров. Но своих. Только их.
— А ты где?
Лёша показал другую половину.
— Здесь. Рабочий стол. Раскладушка. Всё, что мне нужно.
Ира закрыла дверь между половинами.
Тишина. Его половину не слышно совсем.
— Ладно. Попробуем.
***
Первую неделю все привыкали.
Лёша работал в своей капсуле. Тишина. Наконец-то тишина.
Никакой музыки. Никакого телевизора.
Он доделал три проекта за пять дней. Производительность взлетела.
Но по вечерам было пусто.
Он лежал на раскладушке и слышал за стеной приглушённые голоса. Смех Светы. Голос Иры.
Они там живут. А он здесь. Один.
Ира со Светой первые дни были в восторге.
Своя комната. Тишина. Можно говорить, смеяться.
Света делала уроки за столиком. Ира читала на диване.
Но на четвёртый день Ира поняла.
Муж за стеной. В двух метрах. Но чужой.
Они не разговаривают перед сном. Не обнимаются. Не смеются вместе.
Они стали соседями.
***
Прошёл месяц.
Лёша постучал в их половину вечером.
— Можно?
— Заходи. — Ира сидела на диване с книгой.
— Света спит?
— Да. У неё завтра контрольная.
Он сел рядом. Неловко. Как в гостях.
— Как ты?
— Нормально. Ты?
— Тоже.
Молчали.
— Ир.
— М?
— Это же не выход. Правда?
Она закрыла книгу.
— Не знаю. Мне хорошо. Тихо. Спокойно. Но.
— Но?
— Но я скучаю. По тебе. По нам.
Лёша взял её руку.
— Я тоже.
— Так что нам теперь делать? Снести стену?
— Нет. Если снесём, всё вернётся. Мы снова начнём друг друга ненавидеть.
— Тогда что?
— Может, научимся жить со стеной? Но не прятаться за ней.
Ира посмотрела на него.
— Как?
— Давай попробуем встречаться. Как раньше. Я буду приходить к тебе. Ты ко мне. Не потому что надо, а потому что хочется.
— Встречаться? В собственной квартире?
— Да. Странно, но почему нет?
Ира засмеялась. Впервые за месяцы.
— Мы ненормальные.
— Зато живые.
Он обнял её. Она положила голову ему на плечо.
— Попробуем?
— Попробуем.
***
Прошло ещё два месяца.
Стена стояла. Делила их квартиру пополам.
Но они научились.
Лёша работал в своей половине днём. Продуктивно. В тишине.
Но вечером выходил. Шёл на кухню. Ира уже там. С чаем.
Они сидели. Разговаривали. Как раньше. Когда встречались.
Иногда он оставался у неё ночевать. На диване. Света не против.
Иногда Ира приходила к нему. В его половину. Смотрели фильм на ноутбуке.
Марк Иванович записался в клуб ветеранов. Теперь пропадал там три раза в неделю. Соседка Нина тоже ходила.
Света перестала ходить в наушниках. Потому что родители перестали быть постоянно на взводе.
Однажды утром Света спросила:
— Мам, а вы с папой помиритесь когда-нибудь?
Ира пила кофе.
— А мы и не ссоримся.
— Но вы же отдельно живёте.
— Мы живём вместе. Просто по-другому.
— Странно.
— Да. Но работает.
Света задумалась.
— А знаешь, мне так даже лучше. Раньше вы вечно злые были. А теперь нормальные.
Ира улыбнулась.
— Ага. Стена помогла.
— Тогда не убирайте её.
— Не уберём.
***
Они не стали прежними.
Но они живут. Четверо в трёшке. Со стеной посреди гостиной.
Соседи крутят пальцем у виска. Друзья не понимают.
Но им хорошо.
У каждого своё пространство. Своя территория.
И встречи снова стали желанными. Потому что можно уйти. И вернуться.
Странно? Да.
Но они всё ещё семья.
