Инна стояла у плиты, помешивая гречневую кашу, и краем уха слушала, как в соседней комнате муж возится с детьми. Десятилетний Артём что-то доказывал, а шестилетняя Маша звонко смеялась. Улыбнувшись, она снова помешала кашу. Звук пришедшего сообщения заставил ее нахмуриться. Свекровь.
Со свекровью, Ингой Павловной, они не общались почти с самой свадьбы. Она не приезжала, не звонила, не интересовалась внуками. Игорь иногда пытался наладить с ней отношения, но мать находила тысячу отговорок.
— Я бы приехала, но у меня дети.
— Я бы вам помогла, но у меня дети.
— Я бы позвонила, но занята с детьми.
Дети… Детьми она называла собак, которых стягивала со всей округи, лечила и пристраивала. Ни она, ни ее муж не ездили к свекрови в гости, потому что лично ей хватило одного визита. В обычном деревянном доме обитало, по ее самым скромным подсчётам, около 50 собак. Да, животных ее свекровь любила больше, чем людей. В этом Инна была уверена абсолютно.
Игорь редко говорил о детстве, но даже по обрывкам складывалась безрадостная картина. Вечный запах псины, миски с едой на полу, скудные ужины, потому что деньги уходили на корм и лечение бездомных псов. И вечно занятая, уставшая, озлобленная мать, для которой сын был либо помехой, либо парой рабочих рук. «Волонтёрство», которое сразу было просто хобби, полностью поглотило всю её жизнь.
— Пап, а мы в субботу в аквапарк поедем? — донёсся голос Артёма.
— Конечно, поедем, — ответил Игорь. — Если, конечно, мама разрешит.
Инна улыбнулась. Разрешит. Ей самой нравилось, что муж настолько поглощен заботой о детях. Иногда ей казалось, что он проживает вместе с ними свое детство, наслаждаясь игрушками, походами и какими-то придуманными традициями. Она снова посмотрела на телефон. Предчувствие, тупое и неприятное, скреблось под сердцем. Открыла сообщение.
— Повлияй на Игоря! Это ты, сво лочь, настроила его против матери.
Ничего не понимая, она, сдвинув брови, крикнула мужу:
— Иди сюда.
Тот пришел через пару минут. Она молча протянула ему телефон.
— Твоя мама с катушек съехала? Что это?
От хорошего настроения мужа не осталось и следа. Он раздражено вздохнул.
— Она требует, чтобы я приехал. Вольеры ей новые нужны. Старые, говорит, сгнили. И помочь с уборкой. Сил, мол, одной уже не хватает.
Инна вздохнула. Эта песня хороша, начинай сначала.
— И что ты сказал?
— Что сказал? Что у меня своя семья, работа, дети. Что в субботу мы уже планы построили. Что я не могу бросить всё и мчаться к ней по первому зову. Тем более, денег у нее нет никогда. Значит, покупать стройматериалы мне придётся за свой счет.
Он сел, сделал глоток чая. Потом откусил печенье, прожевал и продолжил:
— Понеслось потом все по старой схеме. Начались упрёки. «Я тебя растила, одна, без мужа, всё для тебя… А ты…». Знакомый репертуар.
— А я при чем?
— Потому что она считает, что ты меня настраиваешь.
Инна положила руку на его ладонь.
— Может, помоги?
Игорь зло на нее посмотрел:
— Я по горло сыт этой помощью. Хватит! Никто не заставлял ее набирать столько животных. Нет же, играет в мать Терезу. Только теперь не за мой счет.
На том всё и заглохло. Но ненадолго. Через неделю на Игоря обрушился шквал сообщений в мессенджерах и социальных сетях. Писали незнакомые женщины, представившиеся «подругами его матери».
«Игорь, как тебе не стыдно! Мать одна, сил нет, а ты отворачиваешься!»
«Молодой человек, вы должны немедленно поехать и помочь матери! Она святая женщина, всю жизнь собакам посвятила!»
«Если бы не твоя мама, сколько бы животных погибло! А ты не можешь гвоздь вбить!»
Были не только такие сообщения, многие люди без зазрения совести обзывали его, угрожали, стыдливо скрываясь за безликими аватарами. Игорь читал эти сообщения, и лицо его заливалось краской гнева.
— Да кто они такие? — рычал он, швыряя телефон на диван. — Что они вообще знают обо мне. Интересно, что она им напела? Хоть в полицию обращайся, так сто процентов, это здесь они меня хотят распять, а в реальности это якобы бедные бабушки и дедушки.
Инна пыталась его успокоить, но внутри всё кипело. Свекровь всегда умела создавать проблемы на расстоянии. Она не просто требовала помощи, она натравила на своего же сына целый батальон любителей животных.
— Может, съездить? — осторожно предложила Инна как-то вечером. — Один раз. Помочь с вольерами. Чтобы отстали.
Игорь мрачно покачал головой.
— Ты не понимаешь. Это не поможет. Это будет только начало. Она почувствует слабину, и потом требовать будет постоянно. Я через это проходил. Всё моё детство — бесконечные уборки, кормёжки, поездки к ветеринарам. У меня не было своего угла, своих игрушек, потому что всё было в шерсти и воняло. Я не хочу, чтобы мои дети это видели. И я не хочу туда возвращаться. Ни физически, ни морально.
Он выглядел таким несчастным, что Инна не стала настаивать. Но стало только хуже. Теперь подруги или как их можно назвать, переключились на нее, устроив настоящую травлю. Они писали ей гадости, звонили, угрожали. Однажды, когда Инна забирала детей из школы, к ней подошла незнакомая пожилая женщина и, сверкнув глазами, зашипела: «Невестка стервозная! Дай Бог, чтобы твои кости сгнили, чтобы твое нутро рвали собаки, чтобы черви тебя сожрали!»
Инна, дрожа от ярости и обиды, втолкнула детей в машину и уехала. Дома она устроила Игорю сцену.
— Я больше не могу! Я не хочу, чтобы в жизнь наших детей врывалось это безумие! Твоя мать больна! Ненормальная! У неё в доме, по слухам, семьдесят собак! Соседи постоянно жалуются! Надо написать в полицию, неужели нельзя вычислить этих твa… рeй, которые нам угрожают?
— Что я могу сделать?! Ты реально думаешь, что полиция тебе поможет?
— Поезжай и поговори с ней! По-мужски!
Игорь, глядя на залитое слезами лицо жены, схватил ключи от машины и рванул к матери. Вернулся поздно вечером, серый, с потухшими глазами.
— Ну?
— Всё хуже, чем мы думали, — он сел на пол в прихожей, не в силах даже снять куртку. — Собак… Я даже не сосчитал. В доме, в вольерах, просто на цепи. Вонь, грязь, лай стоит такой, что в ушах звенит. Соседи правы — это ад.
— И что она?
— Я попытался. Сказал, что это невозможно, что она сама себя загоняет в могилу, что нужно как-то упорядочить этот процесс, найти нормальный приют, — Игорь горько усмехнулся. — Она меня не слышит. Говорила только о том, какие они все несчастные, преданные, и что она одна за них в ответе. А я предатель. Променял её, благое дело, на течную …собаку. Требовала, чтобы я бросил тебя, детей и переехал жить к ней. Иначе она меня проклянет и отпишет дом какой-то своей подруге.
Инна слушала, и холодный ужас подползал к сердцу. Это была не просто странность или гипертрофированная любовь к животным. Это была настоящая психическая болезнь.
— Игорь, — начала она осторожно. — Мне кажется, с ней что-то не так. По-настоящему. Может, ей нужна помощь? Медицинская.
В этот момент его телефон снова завибрировал. Игорь посмотрел на экран и замер. Потом медленно протянул телефон Инне. Это было сообщение от одной из самых ярых «подруг».
— Игорь, уговорите маму лечь в больницу. У неё обнаружили рак. Она уже прошла один курс химии, ей плохо. Если она умрет, кто займется собаками?
Инна прочитала сообщение, потом посмотрела на мужа. Он сидел, уставившись в одну точку. Ей же стало страшно. Что в голове у подруг свекрови, если их волнуют только собаки, а не чужая жизнь?
— Онкология, — тихо произнёс он. — Вот почему она так настойчиво требовала помощи. Она просто физически больше не справляется.
Всё встало на свои места. Женщина, которая всю жизнь предпочитала общество животных обществу людей, которая игнорировала собственных внуков, оказалась перед лицом смерти. И смерть оказалась сильнее её принципов. Она вспомнила, что у неё есть сын.
Теперь проблема из разряда «неприятных» перешла в разряд «катастрофических». Инна сидела напротив мужа, смотрела, как он бессильно сжимает кулаки, и думала о том, что теперь им делать. Проблема была не только в свекрови. Проблема была в минимум семидесяти собаках, которые останутся одни в её доме, если что-то случится. Кто будет за ними ухаживать? Куда их девать? Пристроить такое количество взрослых, часто больных и несоциализированных животных — задача нереальная. А усыплять… Мысль об этом была чудовищной. Вопросы, на которые не было ответов, обрушились на их семью тяжёлым, давящим грузом.
— Что будем делать? — тихо спросила она.
Игорь поднял на неё глаза. В них читалась та же растерянность и тот же страх.
— Не знаю, — честно признался он. — Я не знаю.
Как помочь человеку, который до последнего не признавался, что болен? Как уговорить мать позаботиться о себе? Как взять на себя ответственность за десятки живых существ? И как при этом не разрушить свою семью? Ответов не было.
Они честно целый год пытались что-то изменить. Игорь построил вольеры и с помощью Инны сумел пристроить 12 собак в хорошие руки. Когда мать умерла, на него рухнула вся ее «любовь к животным». Они по очереди ездили с женой, чтобы кормить, поить, убирать. Стучались во все организации, но везде получали отказа. Спустя только долгих пять лет пристроили всех собак.
Игорь с женой сидел на балконе, пил игристое. За этот долгий срок, пока они разгребали последствия материнской любви к животным, они несколько раз были на грани развода. Они ни разу не съездили в отпуск, потому что желающих помочь не было. Зато осуждающих и проклинающих пруд пруди. Он отдалился от детей, от жены. Они просели финансовов. И теперь им всем придется долго заново налаживать отношения. Он заплатил дорогую цену за чужую доброту.
