— Надо будет, в полицию пойду и напишу заявление. Сядете, как миленькая, понятно? Дима, выбирай.
Яркое осеннее солнце, золотившее листву на деревьях за окном, не радовало Кристину. Оно лишь подчеркивало холодный комок в ее груди, сжимавшийся с каждой минутой приближения к дому свекрови. Каждая такая поездка была для нее испытанием, и практически всегда оканчивалась скандалом.
С самого начала, едва взглянув на будущую свекровь, Кристина поняла — жить с ней под одной крышей нельзя. Наглая ухмылка, вечные колкие замечания, шпильки исподтишка. Так, чтобы не услышал сын, но зато хорошо услышала невестка. Поэтому, как бы не уговаривал ее муж, утверждая, что у матери места много и так они смогут экономить, она не поддалась. И, как выяснилось, не зря.
Они снимали квартиру, жили своим умом. Кристина родила дочь, Настю. Свекровь после этого немного усмирила пыл. Точнее, стала относится к невестке благосклонно. Да, давала советы, поучала, но она пропускала всё это мимо ушей.
Все изменилось, когда примерно в 2 года у Насти диагностировали жестокий аллергический дерматит. Шоколад, какао, химические сладости — для Кристины это стало не просто «нельзя». Это было табу. Залог спокойных ночей и чистых щек ее ребенка.
К сожалению, свекровь делала вид, что все это просто глупости. Мол, невестка раздувает из мухи слона. Приходила в гости обязательно с пакетом шоколадных конфет, которые тут же заталкивала внучке в рот.
— Ольга Сергеевна, умоляю, не давайте Насте сладкого, — говорила в сотый раз Кристина, отбирая у дочери конфеты. Та моментально начинала реветь, понимая, что злая мама лишает ее вкусного.
— Да одна конфетка чем ей повредит? Это же полезно, — свекровь широко улыбалась, а ее глаза говорили: «И что ты мне сделаешь?». — Внучка хочет! Я что, своей кровиночке в радости отказать должна?
— Купите тогда лучше яблоко!
Дима, муж Кристины, предпочитал не встревать в женские разборки. Конечно, когда они оставались наедине, он обещал поговорить с мамой, но этого не делал. Или делал, только его никто не слышал.
И вот они ехали на день рождения Ольги Сергеевны. Кристина с тоской думала только о том, что придется весь вечер следить за дочерью. Если не свекровь, обязательно кто-то из гостей по доброте душевной накормит Настю сладостями.
В машине она снова провела инструктаж.
— Настя, помнишь, что будет, если съешь конфету?
— Пятна, — хмуро ответила девочка. — Будут чесаться.
— Правильно. Поэтому не бери. Хорошо?
— Хорошо.
В доме было весело и шумно. Свекровь, нарядная, захмелевшая, сразу потащила Настеньку в комнату, где собрались ее подруги и родственники. Хвастаться внучкой. Кристина, как натянутая струна, следила за каждым ее шагом. Но ничего не происходило.
К концу вечера она выдохнула. Неужели до свекрови дошло, что не надо кормить сладостями внучку? Но не тут-то было. Просто та, как кобра, выжидала момент. И дождалась. Кристина вышла на улицу подышать с мужем и спустя пару минут почувствовала каким-то звериным чутьем, что что-то не так. Заглянув в окно, застала дивную картину.
Свекровь посадила Настю к себе на колени и уговаривала съесть конфету. Та, судя по всему, упиралась, мотала головой. Но бабушка с силой запихивала ей в рот конфеты. Адреналин ударил в голову. Она рывком открыла дверь и заскочила в дом.
— Кушай, золотце. Это бабушка специально для тебя купила.
— Не буду. Мама будет ругать.
— Мама ничего не узнает! Это наш секрет. Бабушка разрешает!
Настя, прижатая к бабушке, мотала головой, а свекровь запихивала непонятно какую по счету шоколадную конфету. Все остальные гости не обращали даже внимания. Кто-то пил, кто-то танцевал, кто-то ел. В этот миг что-то в Кристине оборвалось. Гора обид, бессонных ночей и бессилия рухнула. Она не думала. Действовало на каких-то животных инстинктах.
Схватив с ближайшего стула вафельное полотенце, свернула его в жгут и со всей силы ударила свекровь по руке, сжимавшей конфету.
— Ай! Ты что творишь?! — взвизгнула испуганная женщина. В комнате воцарилась тишина.
Но Кристина не слышала возмущений. Сколько можно говорить, уговаривать, объяснять? В конце концов, все это может привести и к худшему варианту развития событий. Не помня себя, она хлестала полотенцем по плечам и рукам орущей свекрови, приговаривая сквозь зубы:
— Я тебе говорила! Не смей! Сколько, бл…, можно? Задолбала! Убить мою дочь хочешь, мра… старая?
Гости сидели с потрясенными лицами. Картина была сюрреалистической: разъярённая невестка избивала полотенцем визжащую именинницу. Дима пытался остановить жену, отобрать полотенце и оттащить ее от матери:
— Кристина! Что ты творишь!
Она вырвалась из его цепких объятий, потом отшвырнула полотенце. Дышать было тяжело, в горле пересохло. Посмотрела на плачущую дочь, на бледного мужа, на свекровь, которая плакала и терла руки. Подошла к Насте, взяла ее на руки, прижала. Малышка спрятала мокрое от слез лицо у нее на плече.
— Все хорошо. Сейчас мы поедем домой, — шептала она, дыша ей в макушку, — и все будет хорошо. Все будет хорошо. И на все остальное мне наплевать! Наплевать…
Спустя пару секунд, успокоив дочь и взяв себя в руки, спокойно сказала:
— Я одеваю Настю, и мы уезжаем. И я никогда сюда больше не вернусь. Ты слышишь?
— Кристина, она же моя мать.
— Кристина, за что ты так?
— Что творится? Убить готова была.
— Ужас, Оля, вызывай полицию. Посади эту истеричку. Надолго!
Кристина моментально обернулась в сторону особо ретивой дамочки. А, лучшая подруга свекрови, Люба. Ой, помнит она все рассказы про нее. Ну, тебя никто не просил всовывать свое жало. Получай. Она с милой улыбкой посмотрела в глаза говорившей:
— Вам бы, Любовь, своими проблемами заняться. К примеру, рассказать Лене, что вы периодически спите с ее мужем. Ой, это же секрет?
Люба побледнела и стала хватать ртом воздух. Лена же, напротив, зло посмотрела на своего мужа, который моментально уткнулся в тарелку. Уши у мужчины моментально стали багровыми.
Ольга Сергеевна в шоке запричитала:
— Кристина, в тебя что, бес вселился?
— Бес? Нет, просто ставлю вас на место. Надо будет, напишу заявление. Сядете, как миленькая, понятно? Дима, выбирай, с кем ты остаешься.
Дима молчал. Тогда она повернулась и пошла в прихожую. Молча, не глядя ни на кого, надела на Настю куртку и ботинки.
— Кристина, давай успокоимся, — попытался уговорить ее муж, пришедший следом. Он был такой расстроенный, что на секунду ей стало его жалко.
— Говорить не о чем. Выбор за тобой. Остаешься с ней, — она кивнула в сторону комнаты, — или едешь с нами. Своей семьей. Решай. Прямо сейчас.
Повисла напряженная тишина. Внезапно свекровь попыталась выпихнуть Кристину, которая еще не обулась, в одних носках на улицу:
— Пошла вон отсюда. Кыш. Сыночек, посмотри, что она со мной сделала! Сумасшедшая!
Дима, оттянув мать от жены, помог ей одеться. Все это молча, ни на кого не глядя. Потом быстро собрался и вышел из дома под причитание матери и кого-то из гостей.
Он дошел до калитки, когда мать его догнала. Схватила за руки, плача:
— Сыночек, она меня избила и ты встал на ее сторону? Ведьма.
— Мама, не приближайся ко мне. Тебя сто раз предупреждали, что нельзя кормить Настю сладким. Ты такая с детства, все назло. Я ненавижу манку, значит, надо было кормить меня каждое утро, специально. Ненавижу лук? Везде и побольше. Мало ты получила, может быть, мозги на место встанут. Пока, и не звони мне больше.
— Да я же как лучше, Дима! Стой…
Она ещё что-то кричала, но они сели в машину. Ехали молча. Настя уснула на заднем сиденье. Дима сжимал руль, Кристина смотрела в окно. Она не знала, что на нее нашло, но вины не чувствовала. Они понимали, это не конец. Будут звонки, слезы, манипуляции. Свекровь будет утверждать, что все осознала, исправилась. Но поверят ли они ей?
