— Димочка, ты послушай маму. Ты же не старый еще, здоровый мужчина. Зачем тебе это? Вы же в тупике, дальше только деградация…
Им было по тридцать пять. Возраст, когда уже не молодые, но еще не старые. Когда карьера, в общем-то, состоялась, ипотека выплачена наполовину, машина в гараже не самая новая, но надежная. Возраст, когда друзья уже вовсю хвастаются оценками своих чад в школе, а в ленте соцсетей пестрят фото с выпускных из детских садов.
Ира и Дима за свои 10 лет семейной жизни столько раз слышали извечный вопрос: «А вы когда?», что у них выработался иммунитет. В основном они отвечали, что хотят еще пожить для себя. Конечно, желающих покопаться в их трусах такой ответ не устраивал, но отвечать правду не было желания. Ведь реальность была намного страшнее.
Проблемы начались почти сразу, через год после свадьбы. Не то, чтобы они активно «старались», но мысль витала в воздухе. Но время шло, а тесты показывали одну полоску. Сначала Ира отшучивалась: «Еще не время, Димка, нагуляемся!». Потом, спустя год, обратилась к врачу.
Обследование, анализы и диагноз: «непроходимость маточных труб». Ира не опустила руки и рванула в бой. Только вот успеха длительное лечение не принесло. Она даже решилась на лапароскопию, во время которой ей «продули» трубы, только толку?
Последней соломинкой стало ЭКО. Обследование, пункция, ожидание, подсадка… И две недели томительной, безумной надежды. А потом — месячные. Холодные, безжалостные, ставящие жирный крест на всех мечтах. Ира в тот день выла в туалете, обхватив колени и проклинала всех вокруг.
Первая попытка провалилась. Дима ее утешал, твердил, что сдаваться рано и спустя год они решились снова. Только вот и вторая попытка не принесла заветных двух полосок. Потом была третья, четвертая, пятая…
Они заранее договорились, что не станут трепаться направо и налево о своих проблемах. Ни о диагнозе, ни об ЭКО, ни о крахе. Не хотели этих сочувствующих взглядов и бестолковых советов. В ответ на любые расспросы отшучивались. «Рано еще, пожить для себя хотим!», «Видели, какие сейчас памперсы дорогие? Надо еще подзаработать!», «Да вы что, Диме еще в тишине посидеть надо, после работы-то!».
Ире казалось, что вот-вот, и она станет мамой. Что она упускает что-то важное. Она изучала всю информацию, бесконечно сидела на форумах и с нескрываемой завистью смотрела на беременных. Только вот после шестой попытки что-то в ней угасло. Они в тот вечер долго проговорили с мужем.
— Дима, я пойму, если ты со мной расстанешься. Тебе надо дети, а я не смогу тебе никогда родить.
Дима невесело улыбнулся:
— Я тебя люблю. Значит, попробуем еще раз.
Ира покрутила в руках ножку от бокала, потом честно сказала:
— Дима, я не хочу. Мой организм истощен. Мы не вытягиваем финансово. Да дело не в деньгах, у меня уже нет больше сил. Постоянные анализы, клиники, надежда, ожидание. Я не могу, честно.
— И не надо.
— И что будем делать? — тихо спросила Ира, не смотря на мужа. Она была готова к расставанию. Она бы его поняла, она сама чувствовала себя какой-то недоженщиной. Ей так хотелось стать мамой, а жизнь с наслаждением показывала ей фигу. В чем она провинилась? В чем?
— Ничего, — так же тихо ответил Дима, сжимая ее ладонь. — Просто продолжим дальше жить. Вдвоем. Я тебя не брошу из-за этого.
К сожалению, произошло то, чего никто не мог предположить. Они собрались на очередные «семейные посиделки» у свекрови. За столом, ломящимся от еды, собрались тетки, дядька и пара двоюродных сестер Димы с мужьями.
— Ну что, Ирочка, как дела? — начала, как всегда, Ольга Викторовна, подкладывая сыну лучшие куски. — Как работа? Все карьеру строишь? Президентом стать хочешь?
— Да нет, не хочу, — натянуто улыбнулась Ира, отодвигая тарелку. Ее раздражали эти разговоры, и вечная привычка свекрови уколоть ее. — У нас все хорошо.
— Хорошо-то хорошо… — свекровь вздохнула так громко, что все замерли. — А вот у Маринки, помнишь, Димка, одноклассницу, радость. Третьего ребенка родила. Мальчик. Заметь, она твоя ровесница, а уже трое детей. Какие они умнички…
В воздухе так явно витало продолжение «не то, что вы», что Ира от злости сжала зубы. За столом повисло неловкое молчание. Дима нахмурился, ковыряя вилкой салат.
— Мам, ну хватит уже. У каждого свой путь.
— Какой путь? — взвизгнула женщина, словно только этого и ждала. — Путь в никуда? Мне уже шестьдесят, Дима! Я внуков хочу! Или ты думаешь, что у меня будут силы в восемьдесят, когда твоя жена карьеру построит, с ними нянчиться?Ира, ау, тебе должность выше начальника отдела не светит. Хватит рвать жилы, подумай о будущем. Тебе уже тридцать пять лет.
Ира почувствовала, как по спине бегут мурашки. Она опустила глаза, сжимая под столом руки в кулаки так, что ногти впились в ладони. Ей хотелось ответить свекрови, но она сдерживалась. Молчи, терпи.
— Мама, все, прекрати, — вдруг резко сказал Дима, швыряя вилку. — Хватит душу нам травить. Вы как с цепи вечно срываетесь каждый раз, когда нас видите. Тетя Марина, у вас один ребенок, почему второго не родили? Карина, что сидишь, улыбаешься? Третьего не планируете? Что вас всех так волнует этот вопрос? И ты мама вечно испортишь нам настроение! У нас не получается, понятно? Не получается! Не потому, что не хотим, а потому что не можем! Довольны?
В комнате воцарилась гробовая тишина. Тетя Марина открыла было рот, но потом закрыла. Все смотрели то на Диму, то на Иру. Первой в себя пришла свекровь.
— Не можете? Что значит, не можете?
— У Иры проблемы, — выпалил Дима, не обращая внимания на жену, которая схватила его за руку и крепко сжала, намекая, что ему стоит замолчать. — Мы все перепробовали! И лечение, и ЭКО. Так что хватит каждый раз мусолить эту тему.
Дима не знал, что на его мать это откровение произведет такое впечатление. Ольга Викторовна замерла. Ее лицо застыло, и она медленно перевела взгляд с сына на невестку..
— Так значит, вот в чем дело. Не в Ириной карьере, а в ней. Она пустая.
Ира уже не выдержала. Она вскочила из-за стола, с трудом сдерживая слезы.
— Мне… Мне надо выйти, — прошептала она и, пошатываясь, выбежала в коридор. Стала одеваться, громко всхлипывая. Следом за ней рванул Дима, с ненавистью шикнув что-то на мать.
С того вечера в их жизни все изменилось. Ольга Викторовна, которая и раньше недолюбливала невестку, будто бы сорвалась с цепи. Теперь она ежедневно звонила сыну в попытках его образумить.
— Димочка, ты только послушай маму… Ты же не старый еще, здоровый мужчина. Зачем тебе это?
— Мам, я люблю свою жену. Это мой выбор.
— Какой выбор, когда у тебя жизни нет! Найди нормальную, здоровую девушку! Ну что ты вцепился, как клещ, в эту Иру? Она бы тебя бросила, только ты наивный с ней нянчишься. Никто с такой жить не будет.
Дима доказывал, спорил, ругался. Но давление не ослабевало. Мама пустила в ход весь арсенал: слезы (я в могилу сойду, внуков не дождавшись), угрозы (квартиру церкви отпишу), шантаж (сердце прихватило из-за твоей дурости).
Ира молчала. Она примерно представляла, что сейчас испытывает Дима и ей становилось его жалко. И она действительно чувствовала себя виноватой. Что, если его мама права и она крадет у любимого человека возможность стать отцом, лишает его такого счастья? Она пыталась говорить об этом, но Дима только обнимал ее и твердил: «Не слушай ее. Это мое решение».
Последняя точка случилась во время празднования дня рождения Ольги Викторовны. Дима заранее предупредил, чтобы тема детей не поднималась. Только вот продержалась его мама недолго. Примерно спустя два часа от начала праздника, разрумяненная от веселящих напитков, женщина встала, звонко стукнула ножом по бокалу.
— Дорогие мои! Спасибо, что пришли! — начала она пафосно. — Жизнь прожита не зря, сын вырос хорошим человеком. Но, знаете, с годами понимаешь, что все эти подарки, цветы — они мимолетны. Есть вещи куда важнее.
Она сделала паузу, обвела взглядом стол. Ее взгляд на секунду задержался на Ире. Дима замер, чувствуя, что его охватывает странное предчувствие надвигающегося скандала.
— Самый лучший подарок для матери — это продолжение рода. Я мечтаю о внуках, чтобы было ради кого жить.
Ира почувствовала, как ее бросает в жар. Дима растерянно смотрел на мать, не зная, что предпринять.
— И как же я жду этого подарка, — продолжала свекровь, ее голос набирал силу. — Жду уже десять лет! Десять лет пустых надежд! И знаете, что самое обидное? Когда на твоем пути встает человек, который врет все время. Который из-за своих проблем цепляется за чужое счастье и не дает ему состояться. Жаль, конечно, таких людей. Искренне жаль. Но еще больнее смотреть, как они губят жизни тех, кто рядом.
В комнате повисла мертвая тишина. Все гости явно уже были в курсе, о ком идет речь. И смотрели на Иру.
— Вот так и живем, — закончила свекровь тихо, но так, что было слышно каждое слово. — Жаль, что кто-то бесплоден. И не в состоянии отцепиться от мужа. Дать дорогу любой другой женщине, которая способна подарить моему сыну детей.
Все это было настолько мерзко и цинично, что у Иры не нашлось слов. В голове шумело, и она даже не помнила, как встала. Все вокруг плыло, звенело в ушах. Она видела только лица родственников, которые смотрели на нее с сочувствием, некоторые со смущением, а некоторые с плохо скрываемым любопытством.
— Ира… — начал Дима, хватая ее за руку.
Но она не стала его слушать, вырвала руку и вышла. Ей нечем было дышать, но не было ярости. Просто хотелось исчезнуть. Она обувалась, но краем сознания слышала, как в комнате заорал Дима:
— Мама! Это что было?!
— Правда была, Димка! Горькая правда. Пора тебе глаза раскрыть!
— Ты совсем с ума сошла? Я давно уже взрослый мальчик, и сам решу, с кем мне жить. Поздравляю с днем рождения! Больше ты меня не увидишь!
Он выскочил вслед за женой. Пока они ждали такси, никто не проронил ни слова. Ира всю дорогу смотрела в окно, по щекам безостановочно текли слезы. Но вот дома она не выдержала.
— Она права! — рыдала она, сидя на полу в прихожей, обхватив колени руками. — Она права, Дима! Я бесплодная. Ты же так хочешь сына, ты мечтал о дочери. Ты же мне все уши прожужжал о том, каким ты станешь хорошим отцом. Ты мог бы иметь детей, быть счастливым с кем-то другим! Я не хочу! Уходи! Давай разведемся!
Дима опустился рядом с ней, обнял, прижал к себе, стал осыпать поцелуями.
— Ты идиотка, — говорил он, целуя ее мокрые щеки. — Моя жизнь — это ты. Только ты. Детей нет, но это не делает нашу семью неполноценной. Давай усыновим? Слышишь меня?
Он поругался с матерью по телефону на следующий день. Разговор был коротким.
— Пока ты не извинишься перед Ирой, мы с тобой не будем общаться.
— Извиниться?! Перед кем? Перед бесплодной коровой, которая столько лет паразитирует на твоей шее? Да никогда!
— Тогда до свидания, мама.
Прошла неделя. Потом месяц. Ольга Викторовна не звонила, обидевшись. Они начали думать об усыновлении. Возможно, это и правильно. Только вот Ира догадывается, что ничего не окончено. Свекровь не будет рада их решению. И таким будущим внукам.
