Кира с раздражением швырнула телефон на диван, будто избавляясь от грязи, которую там увидела — Двести тысяч! На отдых! Да от куда у них деньги… Сама шикует, а мне свадьбу в конверт всего пятнадцать тысяч положила.
Артур, сгорбившись над тарелкой с макаронами, вздыхал. Каждый раз он слышал причитания от своей жены, что все вокруг живут лучше них. Кира кипит, а молча ест свои макароны и терпит.
— Кир, ну сколько можно. Все живут по-разному, нужно это принять и перестать завидовать, — выдохнул он, не поднимая глаз. — Сколько можно смотреть на других и «желчью брызгать»?
— Сколько нужно, столько и буду брызгать! — она резко обернулась, сжав кулаки. — Выросли в одной семье, одни родители. Как так вышло? Сестра катается по курортам, а мы тут, как крысы в подвале, копейки считаем! В чем мы хуже?
Артур как всегда сидел молча. Что тут скажешь, когда итак всё понятно. Кира — кассирша в супермаркете, он — грузчик. Ее тридцать тысяч, его сорок. Вычесть аренду за тесную однушку на окраине (двадцать пять), кредит на стиральную машину (пять), еду, проезд, коммуналку… В конце месяца на двоих остается лишь жалкая горсть мелочи — в лучшем случае хватит на пару банок пива.
А Оксана… Оксана жила в ином измерении. Она всегда была любимицей родителей, отличница, самая красивая девочка в школе. Высшее образование, замужество за состоятельным мужчиной, двухэтажный дом, «Мерседес», шкаф, ломящийся от дизайнерских вещей. И теперь — Бали. Двести тысяч за билеты и виллу.
— Знаешь что? — Кира резко встала, опрокинув стул. — Я тут подумала. Завтра поедем к ней. Она же приглашала нам как-то к себе.
— Зачем? — Артур почувствовал, как в животе сжался холодный ком.
— Посмотрю в её стыдливые глаза этой «принцессе». В последний раз. Может она поймёт, что делает не так. Вместо того, чтобы помочь сестре, живёт себе припеваючи и деньги направо и налево разбрасывает.
Он знал: спорить бесполезно. Когда Кира заводилась на тему сестры, ее накатывала ярость, от которой не спасали ни доводы, ни молчание.
На следующий день они стояли у ворот дома Оксаны. Аккуратный газон, благоухающие розы, фасад, будто со странички глянца. Кира машинально поправила потертые джинсы — у нее на балконе даже кактус высох от недостатка внимания.
— Кириночка! Артур! — Оксана распахнула дверь, звеня золотыми браслетами. — Как же я рада! Заходите!
Стройная, загорелая, в шелковом халате, она выглядела так, будто только что сошла с обложки журнала. Кира почувствовала себя серой мышью в чужом роскошном мире.
Внутри было еще хуже. Кожаный диван, телевизор размером с окно, кухня, где каждая деталь кричала о безупречном вкусе. На стенах — фотографии: Эйфелева башня, Колизей, бирюзовые лагуны Мальдив.
— Чай? Кофе? У меня свежий торт из парижской кондитерской, — Оксана улыбалась, не замечая, как сжимаются скулы от злости и зависти у сестры.
— Давай, посмотрим чем наш местный бомонд питается, — буркнула Кира, ковыряя вилкой слоеный десерт. Вкусный, черт возьми. Наверное, стоит как их месячная аренда.
— А вы куда этим летом? — Оксана, кажется, искренне удивилась.
— Никуда, как всегда. Правда, Артурчик? — отрезала Кира. — Не все могут тратить двести штук на Бали.
— Кир, ну что ты… — Оксана замялась. — Я просто спросила.
— Ага, «просто». Легко спрашивать, когда кошелек набит до отказа. Специально спросила, чтобы самоутвердиться за счёт сестры.
Артур незаметно толкнул жену рукой по ноге. Не помогло. Киру несло.
***
Обратная дорога прошла в гробовом молчании. Кира смотрела в окно, зубы сжаты так, что челюсть ныла. Артур понимал: сейчас грянет буря.
И она грянула.
— Все! Не могу так больше! — Кира с размаху хлопнула дверью. — Мы тоже люди и тоже поедем отдыхать!
— На что? — Артур переспросил, чувствуя, как давит виски.
— Найдем! Кредит возьмем!
— Чего?! У нас уже два. Банки откажут.
— Не откажут! Должны дать! — голос Киры дрожал от ярости. — Чем мы хуже?
Три дня она листала кредитные предложения. Все банки отказали.
— Всё против нас! — ноутбук со стуком приземлился на пол. — Богатым всё, а нам — рожки да ножки!
Артур молчал. Он знал: просрочки по старым кредитам дали о себе знать.
На четвертый день Кира объявила:
— Иду к сестре. Надоело мне это. Выскажу ей всё.
— И что ты ей скажешь?
— Что сестра должна помогать, а не смотреть как родная кровиночка в нищите гниёт.
— Давай без этого… не надо.
— Надо! — ее глаза горели. — Всю жизнь она жила как сыр в масле каталась. Теперь моя очередь.
Артур попытался остановить ее. Но Кира уже всё решила.
***
Оксана открыла дверь, вытирая потный лоб полотенцем. На ней были облегающие тренировочные шорты и топ, волосы собраны в высокий хвост — только что вернулась с йоги. Фигура у неё тоже была идеальная, рост, изящество, тонкость. Кира и здесь проигрывала. Лишний вес был с ней на протяжении всей жизни.
— Кира? — брови удивленно взлетели вверх. — Что-то случилось?
Кира стояла на пороге, сжимая ручку сумки до побелевших костяшек.
— Можно поговорить?
Они прошли на кухню, где пахло ванилью и лимонным освежителем. Оксана налила воды в хрустальный стакан, протянула сестре.
— Ты какая-то бледная. Заболела?
Кира опустилась на стул, глядя, как пузырьки поднимаются со дна стакана. «Как начать? Как не звучать жалко?»
— Окс… Мне нужна помощь.
— Что-то серьезное?
— Нет. — Она резко вдохнула. — Деньги. Двести тысяч. В долг.
Оксана замерла, пальцы сжали край столешницы.
— На что?
— На отпуск! — Кира вырвало, как пробка из бутылки. — Хоть раз в жизни нормально отдохнуть, а не копаться в грязи на даче! Смотрю на тебя и завидую.
Тишина. Где-то за окном чирикала синица. Оксана медленно поставила стакан, вода плеснула через край.
— Если бы был пожар, операция… Я бы не спросила. Но на отдых? — Она покачала головой. — Прости, не могу.
— Что значит не могу? — голос Киры дрогнул. — У вас денег хоть лопатой греби, я же видела.
— Не так грубо конечно, но деньги есть. Просто это не значит, что я деньги раздаю всем подряд.
— Я твоя сестра! — крик вырвался сам.
— И что? — Оксана смотрела прямо, без тени раскаяния. — У тебя своя семья, есть Артур. Это твой выбор. Я не виновата, что ты в своё время гуляла, вместо того, чтобы образование получать. Вы работаете и живёте по средствам. Не нужно прыгать выше головы. Через пару лет накопите и тоже поедите отдыхать.
— Пару лет?! — Кира вскочила, опрокинув стул. — А ты сейчас летишь на Бали!
— Потому что мы много работаем, можем себе позволить. А вы — пока нет. Живите в рамках.
Эти слова вонзились, как нож.
— Ах так! — Кира схватила сумку. — Родная сестра мне указывает, как жить. Указывает мне моё место.
— Кира, давай без истерик.
— Не смей меня учить! — Она уже стояла у двери. — Сидишь в своем дворце, и тебе плевать, что твоя сестра как крыса в канаве!
— Мне не плевать. Но я не обязана тебе помогать, прости.
— Для тебя двести тысяч — это копейки, а для нас единственная возможность! — Кира рванула дверь, и та с грохотом ударилась о стену. — Чтоб ты ими подавилась!
***
Дома Артур молча слушал, разглядывая пятно на потолке.
— Говорил же — не надо. Позор какой.
— Ты её защищаешь?! — Кира швырнула сумку в угол.
— Никого не защищаю. Просто… она возможно права. Мы сами виноваты, что не можем себе заработать на отпуск.
— Да?! — Она засмеялась горько, как над шуткой. — У нее море, дельфины, а у нас — долг за стиральную машину!
Артур вышел на балкон. Спорить бесполезно — в Кире бушевала лава, а он давно привык, что лучше лишний раз помолчать.
***
Через неделю Оксана улетела. Кира, конечно, знала — следила через аккаунт общего друга, хотя и удалила сестру из подписок. Каждое фото лучше предыдущего: пальмы, бирюзовая вода, улыбка в обнимку с богатым мужем в белых шортах.
— Зачем следить за сестрой, чтобы потом самой же страдать — говорил Артур.
— Так надо!
Они поехали в отпуск, только на дачу к свекрови. Деревянный домик, огород, удобства на улице, комары, грязь, ветер, — за углом, постоянно гавкали местные собаки.
Кира сидела на лавочке, глядя в телефон, как Оксана пьет коктейль у бассейна. ««Счастье — быть здесь»», — гласила подпись.
— Счастье… — Кира сжала зубы. — Нашла себе ходячий кошелёк и счастлива. Конечно. Молодец, добилась всего в жизни сама.
Артур принес Кире чай.
— Хватит терзать себя завистью. Это ничего не изменит. Нужно принять то, как живёшь ты.
— А как не думать об этом? Радоваться, что мы бедные?
— Мы не бедные. Просто… скромнее живем.
— Скромнее? — Она фыркнула. — Это когда нам даже на хлеб иногда не хватает, не то чтобы на Мадьдивы.
— Давай я устроюсь ещё на одну работу — пойду ночную смену брать.
— Это не поможет! — Кира резко встала. — Дело в том, что родной сестре плевать на меня!
Он ушел в дом. Она осталась одна, разчесывая комаринные укусы на руке. Символ нищеты.
***
Вечером жарили шашлык. Свекровь щебетала про помидоры, свекр ворчал на соседа, Артур старался — мясо было сочным, угли красные.
А Кира думала: «А вдруг она сейчас лежит на пляже и жалеет? Вдруг ей всё-таки стало жалко?».
Нет. Наверняка, нет. Она думает, что просто пришла и унизилась.
Ночью не спалось. Матрас впивался в бока, комары пели в ухо, Артур храпел, как трактор. Звёздное небо, тишина, лес. Но это всё не то.
Телефон в руке дрожал. Оксана только что выложила сторис: костер на ночном пляже, скрипач, романтический ужин с мужем на берегу океана.
Кира долго смотрела на экран. Потом набрала сообщение: «Зато меня муж любит. Любви настоящей у вас нет, ты с ним ради денег»
Удалила.
Набрала снова: «Ты виновата, что твоя сестра живёт в нищите»
Удалила.
Закрыла телефон. И впервые за неделю заплакала — тихо, в кулак, чтобы не услышал Артур.
Ночь шептала: «Ты сама выбрала этот путь».
А Кира шептала в ответ: «Почему мне так не везёт. Ей всё, а мне ничего»
***
Пальцы снова замерли над клавиатурой.
«Ты молодец, заслужила счастье».
Стирает.
«Жадная гадина!»
Стирает.
В конце концов, Кира убрала телефон. Не придумала ничего хорошего. Она сидела в темноте, чувствуя, как в груди бьется вопрос: «Почему жизнь так несправедлива?»
Может, всё дело в том, что Оксана поступила в престижный вуз, а она — на повара? Или в том, что вышла замуж за Артура, который до сих пор не может ничего добиться? А Оксана удачно вышла замуж за бизнесмена..
***
Утром свекровь накрыла стол: оладьи, варенье в глиняной миске, чёрный чай и бублики. Артур уплетал за обе щеки, хрустя корочкой. Кира ковыряла вилкой, представляя, как Оксана сейчас завтракает на террасе устрицы с вином, с видом на океан.
—Что-то не так? — свекровь коснулась ее плеча.
— Всё так. Просто..
— Тогда почему не ешь?
— Настроения нет.
— Настроения? Вы же в отпуске!
Кира сжала губы. Дача, где туалет на улице, а соседский петух будит в пять утра. Так себе «отдых».
— Перестань грустить. Лучше, чем в долгах быть.
— Для «простых людей» — да.
Он вздохнул:
— Ты опять об этом.
— А как иначе? Она даже не подумала, что для нас двести тысяч — это важно. Это два года жизни!
***
Оксана вернулась загорелой, с пакетами от бутиков и улыбкой, лицом сияющим от счастья. В соцсетях — миллионы фотографий: закаты, спа-процедуры, ужины под звездами, красивые места.
Кира листала ленту, сжимая телефон так, что ногти впивались в ладонь.
Внезапно в голове мелькнуло: «А вдруг она тоже одинока? Вдруг за этим счастьем — пустота?»
Она закрыла приложение.
Вечером, пока Артур смотрел матч, Кира подошла к нему.
— Арт, а давай по-настоящему копить? Не на Бали, но хотя бы на Крым. По пять тысяч в месяц.
Он обернулся, в глазах — удивление, потом медленная улыбка.
— Это сейчас серьёзно?
— Да, через пару лет накопим.
Он притянул ее к себе, зарывшись носом в волосы.
— Я только за. Буду работать в два раза больше. Я всё для тебя сделаю, чтобы ты ни в чём не нуждалась! Ты молодец.
— Просто устала ненавидеть свою жизнь.
За окном шумел дождь. Где-то там, далеко, Оксана, наверное, планировала свой следующий отпуск. Но здесь, в этой маленькой квартире, пахло кофе и надеждой.
Может, счастье — не в том, чтобы лететь на Бали, а в том, чтобы верить: всё будет, но не сразу.
Кира закрыла глаза. Впервые за месяц ей не хотелось плакать.
