— Привет дорогой. Я к тебе с сюрпризом! — Вера поставила чемодан с вещами в коридор своего бывшего мужа. — Теперь твоя очередь.
Гриша отшатнулся назад, не веря своим глазам. Кажется, это то о чём его предупреждала бывшая супруга, ещё полгода назад. Маленький Захар как всегда плакал, наблюдал за очередной ссорой своих родителей. Ребёнок был с рождения капризный, тревожный, плохо спал, и часто реагировал слезами на громкие голоса, резкие движения и яркий свет.
— Ты реально, что ли? — спросил Гриша. — Я не буду сидеть с ребёнком.
— Ты думал, я шучу? Нет. Ты отец, а значит у нас равные права на ребёнка. Ты обязан заниматься своим ребёнком так же, как и я.
— Я работаю, какой ребёнок?
— Я тоже планирую работать, жить мне на что-то надо. Мне тоже некогда сидеть с ребёнком. С чего вообще мужчины решили, что женщина работу и детей совмещать обязана, а мужчина нет?
— Ты мать! Ребёнку два года.
— А ты отец! Или ты забыл?
Вера поставила малыша на пол, но тот тянул к ней ручки обратно и пронзительно кричал: «Мама! Мама, на ручки».
— Ты нормальная? Ты видишь, что ты с ребёном делаешь?
Девушка может быть бы и изменила своё решение, если бы не каждодневные крики, истерики и постоянные головные боли от недосыпа. Вера справлялась с ребёнком одна, без чьей-либо помощи. Было тяжело, много плакала. Бабушки помогать тоже отказывались, все заняты. Муж с самого начала не принимал никакого участия в родительстве, а потом и вовсе ушёл из семьи. Понял, что не готов к такой ответственности. Помимо всего прочего, Захар родился с неврологическими нарушениями: внутричерепное давление, гипертонус и ЗПР. От чего у него были проблемы со сном, с аппетитом и общими поведенскими реакциями.
Вера, не обернувшись, пошла к лифту. Гриша взял сына на руки пошёл вслед за девушкой.
— Ты не можешь уйти. Если уйдёшь, я тебе его всё-равно сразу привезу обратно и оставлю у двери.
— Слышала бы тебя сейчас твоя мама… Что ты так за волновался. Быть родителем — это нормально. Как женщины справляются? Вот и ты попробуешь. А я буду тебе алименты платить каждый месяц.
— Ты никуда не уйдёшь!
— Спорим?
Вера шмыгнула внутрь лифта и быстро нажала кнопку.
***
Последнее, что слышала Вера, это истошный плач ребёнка и угрозы бывшего мужа. Выйдя из лифта, девушка выдохнула, потряла руками, чтобыснять напряжение и выпрямила спину. Как давно она не ощущала такой свободы, такой лёгкости, пустоты. Никакой ответственности, идёшь куда хочешь, молча, без груза на руках. Ей было не стыдно, не страшно и не больно. Она просила, умоляла о помощи, но никто не услышал. Ей пришлось принять такое решение. Хотела хотя бы месяц побыть одной, без постоянного плача в ушах.
Вспонимая свои студенческие годы и первую любовь, Вера упивалась воспоминанями. Так было хорошо, романтично. Красивые ухаживания — цветы, кино, прогулки, комплименты, обещания. Свадьбу сыграли на третьем курсе, переехали в общажитие. Вера была уверена, что это навсегда. Потом через год забеременела, перевелась на заочное.
Первые красные флаги появились когда у Верочки начался токсикоз. Гриша ворчал, как его бесит перемены настроения, плохое самочувствие и капризы.
— Как ты надоела со своим нытьём. Все женщины беременеют, рожают и ничего. Сколько можно жаловаться?
— Гриша, у всех по-разному бывает. У меня вот, токсикоз. Это знаешь ли, не из приятных. Постоянно голова кружиться, тошнит, аппетита нет.
— Хватит придумывать! Просто любишь, чтобы тебя пожалели.
Потом на седьмом месяце начались отёки, вес набрала, давление стало скакать. В больнице на сохранении лежала целый месяц. Гриша жаловался матери:
— Все бабы как бабы, а эта вечно жалуется. С работы уволилась, дома сидит, по больницам только ездиет.
— Ой, не знаю сынок. Она у тебя вся какая-то больная. Я в своё время тебя вынашивала, всё успевала и не ныла. Работала на заводе, с младшей Кристиной на руках, дома борщи варила, стирала. У нас стиральных машинок не было, как сейчас. Всё сама, отец не помогал.
— Да, сейчас таких женщин нет. Все хотят дома сидеть и ничего не делать.
— А у нас ещё огород был, корова. Ой, не повезло тебе с ней. Где ты её взял такую, не понятно.
Вера действительно тяжело перенесла беременность. Родила раньше времени, кесарево. Захар родился с гипоксией, седь баллов по шкале Апгар. Лежал в реанимации ещё три недели, вес плохо набирал, показатели были плохие.
На выписке были только самые близкие. Муж стоял рядом с мамой, даже жену не подошел поцеловать. Со стороны Веры пришёл только отец, мать давно умерла. Между собой родственники общения не поддерживали. Сделали пару фотографий, поблагодарили медсестру и разошлись. Торжественного мероприятия с аниматорами и банкетом не было.
В первую же ночь Гриша понял, что такое ребёнок. Терпения ему хватило на пару часов.
— Да заткни ты его уже! — кричал он посреди ночи.
— Помог бы лучше. Знаешь же, что он у нас слабенький.
— Спать его уложи, надоели орать.
— Я пытаюсь!
Через неделю Гриша переехал спать на кухню. Сказал, что невыносимо спать под эти вопли. «У всех дети, как дети, а этот…».
Педиатор разводила руками и посоветовала набраться терпения.
«Может перерастёт. Метеозависимость, голова болит или колики».
Вера осталась одна. Помощи ни от кого не было. Спала по пятнадцать минут, перерывами, когда Захар засыпал. Уставала дико, стала раздражительной, злой. Гришка жаловался, что ему девушка перестала уделять внимание. Совершенно забыла про его потребности. Злился, что у неё были после родов проблемы со здоровьем. Бесился, что дома постоянно неубранно, обед не приготовлен.
Свекровь вместо поддержки, тоже причитала.
— Я так и знала, что твоя «дохлячка», больного ребёнка только принести может.
— Мам, ну как ты можешь так говорить…
— Зато правда! Нахлебаешься с ней сынок, только на лекарства ребёнку будешь горбатиться. Нашёл бы себе лучше девочку, она бы может нормального ребёнка тебе родила.
***
Позже, Гриша последовал маминому совету и действительно нашёл себе другую девочку. Семью бросил, ребёнка тоже и ушёл. Мама ему помогала даже первое время, деньги присылала на съёмное жильё, прикрывала перед Верой его похождения.
— Гришку совсем замучала, продыху от вас нет! — говорила свекровь Верочке по телефону. — Пусть у меня поживёт недельку отдохнёт.
— От чего же он устал, когда мне с ребёнком даже не помогает? Приходит с работы и спать уваливается. Ночами в компьютер играет.
— Твой Захар так орёт, что никакие бируши не спасают. Пусть у меня хоть выспится. Бедный мужик.
— А мне кто помогать будет, я уже год не сплю! Меня кто пожалеет?
— Ты днём поспать можешь. А ты как хотела? Чем думала, когда рожала? Участь у нас такая женская с детьми сидеть. Так что, оставь Гришку в покое, хватит ему написывать всякое, а то он мне уже жалуется.
***
Вера жила в нескончаемом кошмаре. Без сна, без свободного времени, без сил и желания жить.
Ревела от бессилися и продолжала эту борьбу в одиночестве. Беспокойные ночи, больницы, подгузники, крики. На сообщения Гриша не отвечал, заблокировал. Потом через месяц сообщил, что не вернётся.
— Устал я от вас, не готов я был к такому. Прости, я не вернусь. — позвонил он однажды.
— Как же так? — удивлённо спрашивала Вера. — Ты говорил просто отдохнёшь, потом вернёшься.
— Понял, что без вас мне даже лучше. Себя проверял, но я даже не соскучился.
— Я поняла. Приходи тогда за вещами…
— Сегодня заберу. Квартиру тебе оставлю, сама её оплачивай. Я хозяйке написал, что съезжаю, вы будете вдвоём жить.
— Я на алименты подам.
— У меня работы нет официальной, помнишь?
Так Вера поняла, что жизнь её закончилась и представления о счастливой семье рухнули. Всё было не так, как она хотела. Сдаваться — не вариант. Она сильная, справится.
Захар постоянно плакал, требовал внимания. Нельзя было отойти ни на минуту. Определённая диета, которой нужно было придерживаться, режим, прогулки по три часа в день. Вера просто не успевала, как прежде, готовить, наводить чистоту дома, привести себя в порядок.
***
— Ты как зомби, — сказала ей однажды подругу, уведив Веру в парке. — Я тебя не узнаю. Ты потухла, как-будто всю жизнь из тебя высосали.
Подруги хотели помочь, но их хватало на пару часов. К тому же общих тем с Верой у них больше не было.
— Замороченная ты стала, — говорила Света. — Помимо ребёнка других тем для разговора нет?
— Так у меня кроме ребёнка ничего не происходит. Каждый день как День сурка.
— Мда, Вера… Я, когда стану мамой, я себе няню найму. Да и мама на подхвате, сказала помогать будет. Я не собираюсь в клушу превращаться. Работать сразу выйду после родов, в форме себя держать буду.
— У меня такой возможности нет, к сожалению. Ни мамы, ни денег на нянь, ни мужа нормального.
— Смотреть надо было лучше, за кого замуж выходила. Да и с ребёнком вы поторопились.
Гриша ребёнком не интересовался, не помогал, ночами не вставал. Считал, что это целиком и полносью обязанность матери. Выходные к другу, часто возвращался пьяный. На вопросы раздражался, злился.
— Я хочу на работу выйти, может няню наймём?
— На какие «шиши»? Сиди дома, успеешь ещё.
***
А однажды Вера устала. Уснула днём, сама даже не заметила, как глаза сами закрылись. Провалилась она в сон в целых два часа.
Проснулась от грохота и дикого крика. Захар упал с дивана, на лбу сразу шишка выросла. Плакал ещё хлеще, соседи стали возмущаться через стену. «Что вы там с ним делаете? Бьёте что ли? В опеку будем жаловаться».
Вызвала скорую. Фельдшер с упрёком сказала: «Где же были, мамаша? Смотреть за ребёнком лучше нужно!».
***
А потом Вера узнала, от подруг, что у Гриши давно любовница есть. Видели их в кафе, в обнимку. Он собственно не особо и скрывался. После того, как съехал от семьи, считал себя холостяком, хоть и с кольцом. Позже Вера сама подала заявление на развод, устала слушать многочисленные истории от соседей и знакомых, о похождениях её мужа.
— Ты смотрю, не долго старадал без нас? — спрашивала Вера.
— Сама виновата! Где мне нежность и заботу получить, если ты мне её не даёшь?
Ленка — молодая, красивая, беззаботная и бездетная. Всегда улыбается, всегда с хорошим настроением, ухоженная, отдохнувшая. Раньше Вера тоже была такой, только материнство навсегда меняет женщину, до неузнаваемости, безвозвратно.
***
Вера терпела, но всему есть предел. Чувство несправедливости и обиды.
В одно прекрасное утро, Вера собрала малыша и вызвала такси. Собрала всё необходимое — одежда, обувь, коляска, лекарства, игрушки.
После встречи с бывшем мужем, поехала к отцу. Плакала.
— Правильно сделала, — говорил Аркадий Михайлович. — Тебе тоже отдыхать нужно. Он отец!
— А если он его просто выкинет на улицу? Не справиться?
— Куда он денется с подводной лодки. Мать поможет, на крайний случай.
— Можно я пока у тебя поживу?
— Конечно. Твоя комната стоит не тронута.
Телефон разрывался от звонком и угроз. Звонил Гриша, свекровь и даже соседка.
«Вернись, зараза»
«Забери ребёнка! Мать-кукушка»
«Совести у тебя нет. Я тебя родительских прав лишу. Увидемся в суде!»
«Ну пожалуйста вернись, давай поговорим»
«Прости, был не прав. Я виноват. Вернись»
«Он орёт. Что делать? Я вызвал врача»
«Помоги, я не справляюсь»
«Возьми трубку, гадина!»
Через неделю Гриша приехал к Аркадию Михайловичу. Везде Веру искал, это был последний шанс.
— Вера у вас? — нервно спрашивал мужчина.
— У меня, и что? — перегородив дверь рукой, ответил отец.
— Эта кукушка ребёнка бросила своего. Нормально ей тут сидится?
— Успокойся, чего такой нервный? Устал что ли? Невыспался? — ехидно спрашивал мужчина.
Гришу действительно было не узнать. Он больше не улыбался и не светился от счастья. Его красные глаза и синяки под глазами были видны даже из космоса. Небритость, изнемождённость и безысходность.
— Я не могу так больше! Он всё время орёт!
— Это твой сын. Думаешь Вере с ним легко? Вы ведь никто не помогаете. Ты её бросил, мать причитает только. У тебя совесть есть вообще? Ребёнок — это общая ответственность.
— Я буду помогать, деньги буду присылать, обещаю. Только забери его пожалуйста!
— Мы с Верой подумаем.
— Я не могу ждать. Меня скоро с работы уволят, что я сплю на ходу.
— Вот. А Вера как по твоему работать должна, когда ребёнок дома? За квартиру ты платить перестал, ей приходится подъезды ночами мыть, статьи писать.
— Я всё понял. Не думал, что это настолько тяжело.
— Ребёнок у вас с особенностями, Вере помощь нужна. Вы её не слышали.
— Я исправлюсь! Честно.
— Ну если не исправишься, мы тебе уже навсегда привезём обратно!
— Это не правильно. С ребёнком должна сидеть мать!
— Не правильно, это когда мужчины бросают женщин с детьми на произвол судьбы и живут свою спокойную жизнь без угрызений совести. Ходят на работу, устраивают свою личную жизнь, отдыхают, спят до обеда, гуляют. Женщина же выйти из дома не может свободно, ей ребёнка нужно думать, с кем оставить. Совмещать приходится дом, работу, детей, поликлинники, быт.
Гриша молчал.
— Но я правда не справляюсь. Плохой из меня отец. Я сдаюсь.
— Научишься. Вере ещё необходим отдых.
Аркадий Михайлович закрыл перед его носом дверь. Постучал к дочке.
— Ты как?
— Нормально. Почувствовала себя вновь человеком..
— Навестить сына не хочешь? Говорят, не справляются…
— Научатся. Мне тоже было тяжело. Мне ещё нужно время.
— Понял. Значит я всё правильно сделал.
Вера отвернулась вновь к стене. Внутри ничего, пустота. Совесть не мучала. Отец тоже не осуждал, понимал как тяжело быть родителем.
Через пару дней Вера нашла поблизости работу администратором. График сменный, зарплата хорошая, стабильная. Непривычно было первое время, всё как в тумане. Много людей, суета, многозадачность, быстрый ритм. С аванса перевела Грише свои первые алименты.
На вопросы, есть ли дети, отвечала нет. В этой жизни, Вера была свободна и независима.
Он больше не обвинял, не грубил. Ждал, когда она сама соскучится по ребёнку. Нанял няню, та ему помогает.
Спустя полгода Вера решилась встретиться с ребёнком. Мальчик окреп, подрос, стал меньше кричать без повода. Но всё такой же беспокойный, вздрагивает от громких звуков. Маму сначала не узнал, насторожился, заплакал.
— Может всё-таки…?
— Нет, я пока не готова. Только на работу устроилась.
— Он уже не такой беспокойный. Мы курс массажа прошли, гипертонус прошёл.
— Не хочу.
— Ты же мать..
— Я в первую очередь человек, который тоже хочет жить.
Вера решила пока жить так. Исправно переводила алименты, спрашивала «Как дела», виделась с сыном по выходным. В социальных сетях видела, что всё с ребёнком хорошо. Здесь Захар с бабушкой, тут в зоопарке, даже на море ездил с отцом. Она смотрела, радовалась.
Жила свою жизнь. Спала без вздрагиваний, ела в тишине, гуляла вечерами, работала, встречалась с подругами. Иногда думала, что скажут люди, но не беспокоилась особо по этому поводу.
Пусть говорят…
В конце концов, так делают многие отцы. Почему мать не может?
