— Не вздумай их приглашать! Я тебя предупредил.
—Ну хватит тебе уже, сколько лет прошло. У тебя завтра праздник, день рождения, юбилей.
— Тем более. Я не хочу их видеть в свой день рождения. Там будут мои друзья, близкие. Эти там будут явно лишние.
— Ну как ты можешь так говорить, они же твои родители.
— Они для меня умерли. Их нет. Поняла?
— Стас…— взяла за руку его Яна, пытясь умерить разгорячённый пыл. — Ярослав звонил, сказал мама с ума сходит, соскучилась.
— Ну пусть плачет, мне то что. Где она была когда отец выставил меня за дверь как щенка ненужного. У меня же в кармане тогда пятьсот рублей было только и пакет с носками и футболкой. Я не знал куда идти, перебивался у друзей.
Эту историю Яна знала наизусть. Стаса тогда отчислили за пропуски из института, в который его устроил отец, полковник МВД. Он долго пробивал по своим связям бюджетное место для сына и очень старался обеспечить ему достойное место в жизни. Отец был в ярости когда узнал.
«Семью позоришь! Убирайся из дома. Лучше вообще никого сына, чем такой».
— Ты же справился, всё хорошо сейчас. Может отец поймёт, что был не прав.
— Поймёт он, конечно. У них только Ярослав молодец, всего сам добился. Папа ему и квартиру, и машину, и работу. Любимчик.
— Брат не виноват, что отец у него богатый. Пошёл по лёгкому пути.
— Вобщем не хочу я никого видеть, один сын у них уже есть.
Яна вздохнула, никакие разговоры не помогают.
***
Старая история. Яна знала её наизусть. Второй курс университета, сложная сессия, отчисление. Отец — полковник в отставке, человек жестких принципов. «Позоришь семью — убирайся». И Стас убрался. В никуда.
— Ты же выкарабкался. Закончил другой вуз, работу нашел.
— Сам. Без них. А Ярику потом квартиру купили. И машину. Любимчик.
— Не злись на брата. Он не виноват.
— Я не злюсь. Но родителей на пороге не хочу видеть.
Яна вздохнула. Бесполезный разговор. Как всегда. Она понимала о чём говорит, сама была в похожей ситуации. Знает как это больно и обидно. Но страшнее всего потерять человека, так и не успев обнять.
Яна три года не общалась с матерью, ждала когда та всё поймёт, исправится, потом позвонит и попросит прощения. Яна не могла её простить за постоянные запои. Потом соседка позвонила, сказала цирроз, увезли на скорой, через три дня похороны. До сих пор Яна вздрагивает ночами и кричит «МАМА»!
***
— Что думаешь? — подошёл Стас.
— Маму вспомнила, она мне так часто снится. Постоянно просит приехать.
— Перестань себя винить, ты бы её не спасла. Такие не меняются.
— Надо было увести её в рехаб, вылечить, нанять сиделку. Я должна была приехать!
— Ян, вспомни детство. Что ты видела кроме пустых бутылок и грязи? Мать же тебя в детский дом постоянно отдать грозилась.
— Она была больна. Я должна была её спасти. Ну или хотя бы успеть попрощаться.
— Это болезнь. Только сам человек может себя спасти, если захочет. Её всё устраивало ,она не хотела меняться.
— Она мне сниться, просит приехать помочь. А я даже из чёрного списка её не убрала. Она звонила мне. Теперь поздно. Мамочка…
Стас обнял её крепко на плечи.
— Ты сделала так, как считала нужным. Невозможно что-то изменить.
— Прошло несколько лет, а я до сих пор себя не могу простить. Ты не понимаешь.
— Я действительно не понимаю.
— Поэтому я и хочу, чтоб ты понял. Чтобы не совершал моих ошибок. Чтобы ты всё изменил.
***
День рождения Стас хотел отметить дома. Пригласили друзей,человек пятнадцать. Одногруппники, соседи, коллеги, близкие. Яна планировала приготовить вкусный ужин, заказать что-нибудь ещё в ресторане.
— А Ярослав ничего не говорил, приедет он или…? — спросил между делом Стас.
— Сказал, что приедет.
К вечеру стали собираться гости. После прихода Василисы с мужем Андреем, их лучших друзей, в дверь снова постучали.
Первым зашёл Стас, а за ним стоял отец и мать. Отец седой, в строгом костюме с галстуком и пакетом в руках, мать в платье в горошек, с подарочной коробкой в руках.
Стас застыл с улыбкой на лице, которая медленно спадала вниз.
— Они тут что делают?, — громко произнёс он.
Светлана Керимовна и Бронислав Геннадьевич засуетились и замялись в проходе, посматривая друг на друга.
— Стас, сынок… — шагнула вперёд мама. — Я так скучала.
Стас отшашнул назад, убирая руки матери со своего лица.
— Я говорил тебе, что не надо нам сюда ехать! Говорил? Ты посмотри как он с матерью!
— Ярослав, ты зачем им сказал где я живу? Хотя плевать я хотел, это же мой дом. Убирайтесь от сюда, вас никто не звал.
— Брат, ты чего. Это же родители. Батя даже не стал говорить в этот раз какой ты трус и поганец. Хвалил тебя, что ты квартиру в Москве купил, сам. Гордится тобой, всем рассказывает про тебя. А мать… просто плачет постоянно.
Гости замерли и молча наблюдали с бокалами в руках.
— Стас, пожалуйста, — уговаривала Яна, гладя его по руке.
— Где вы были когда я по помойкам ходил еду искал, когда мне спать было негде. Выгнали меня с пустым рюкзаком, как ненужную вещь!. Не оправдал твоих ожиданий, папа? Ты же громче всех кричал, что я позор семьи, кому ты там сейчас меня нахваливаешь?
— Сыночек, прости. Сыночек, мы так виноваты, — мама тянула руки к нему, — Мы хотели тебя позравить. Столько лет прошло, ну хватит уже вам.
— Нет уж. Засуньте свои поздравления знаешь куда, мам?
— О господи, — Светлана Керимовна схватилась за сердце.
— Да хватит себя вести как обиженный истеричный ребёнок! — сделал шаг вперёд отец. — Веди себя как мужчина!
— Я был тогда ребёнком, вы меня выгнали просто за то, что я оступился.
— Ты пропускал лекции, ты не сдал сессию. Ты потерял бюджетное место в престижном ВУЗе страны. Это позор был для нашей семьи!
— Почему Ярослава не выгнали? Он же тоже не поступил. Вы ему даже оплатили всё, лишь бы он диплом получил. Это не позор для вашей семьи.
— Мы думали, что пусть хотя бы один сын образование окончит… Не важно как.
— Молодцы. Стасик у вас не получился, пусть хоть Ярослав будет нашей гордостью.
— Да, Ярослав наша гордость. — вступилась мать. — В то время когда ты по девкам шастал, Ярослав сидел учил экзамен, книги все от корки до корки перечитывал. А тебя отец чуть ли не каждый день с баров забирал в неадекватном состоянии.
— Это повод выгнать сына на улицу?
— Да! Посмотри чего ты достиг? Мы дали тебе толчёк, мотивацию двигаться дальше, менять свою жизнь, действовать. Если бы тогда ты остался, как повернулась бы твоя жизнь? Ты бы давно сидел или спился наверняка.
— То есть я вам ещё спасибо сказать должен? Спасибо большое….
— Да, мы родители, — продолжал отец. — Мы всегда хотели для вас как лучше. Чтобы вы людьми стали, чтобы всё у вас было!
Мать заплакала. Отец кипел всё сильнее.
— Мы дали тебе урок, пинок, так скажем. Посмотри где ты сейчас. Не в баре валяешься пьяный с потерянными документами, как раньше. А здесь, в Москве, работа приличная. Даже без должного образования уважаемым человеком стал!
— Вы сломали мне жизнь. Если бы не Яна и её родители… Мои друзья…
— Ну конечно, родители во всём виноваты. Растишь детей и вот она благодарность.
— Выжил без вас, нормально.
Ярослав пытался встать между ними, пытался успокоить.
— Ну хватит вам уже, давайте лучше чай попьём, с тортом.
— Ты шутишь что ли, я за стол этих предателей не пущу! — Стас развернулся боком к двери и указал пальцем. — На выход, оба!
Отец нахмурился, махнул рукой и пошёл к выходу. Мама вытирая слёзы, следовала за ним, постоянно оборачиваясь на Стаса.
— Правильно значит я тогда сделал, что выгнал. Как был мерзавцем, таким и остался. Всё имущество достанется Ярославу, ты от меня ни копейки не получишь! Ты пожалеешь ещё об этом.
— Да плевать я хотел на твоё наследство, подавитесь им!
— Больше ты нас не увидишь! Только если на наших похоранах.
— Я не приеду!
— Это жёстко, Стас. Не надо! — кричала Яна.
В квартире повисла тишина.
— Простите, семейные разборки, — улыбнулся Стас.
— Да ничего, бывает, — сказал кто-то их гостей.
Но праздник был явно испорчен. Гости быстро разошлись по домам, сухо поздравив мужчину. Было не до веселья. Ярослав сидел бледный, расстроенный и обозлённый.
— Ты зачем их привёл? — спросил спокойно Стас.
— Я думал сделать как лучше. Десять лет прошло, надеялся, что помиритесь.
— Стас, так не правильно, —вмешался друг Андрей. — Они же твои родители.
— Мне всё равно…
Ярослав ушёл, друзья тоже. Яна молча убирала со стола.
— Я не знаю правильно ли я сделал. Мне кажется наговорил лишнего. Мать не выдержит.
— Я понимаю, но одновременно не понимаю тебя. Ты же так скучал, мечтал с ними помириться, хоть и говорил обратное. А сейчас, когда они первые пришли, ты их выгнал. Отомстил получается?
— Они даже не извинились!
— Мама твоя извинялась, — добавила Яна.
— А отец? Ему гордость не позволяет?
— Нельзя так. Ты себя не простишь потом.
— Как ты себя?
— Да.
Прошло ещё три года, Стас жил своей обычной жизнью, собирался на работу, пока ему на телефон не позвонили.
— Стас, тут отец, — говорил дрожащим голосом Ярослав. — У него инсульт, он в больнице.
Пол ушёл из под ног, Стас присел.
— Что врачи говорят?
— Говорят 50/50 что выживет. Приедешь?
— Не знаю…
— Он ждёт, презжай. Мать уже вся седая.
Стас молчал. Вдруг в голову начали сыпаться воспоминания. Как они с отцом на рыбалку ездили, как учил его на велосипеде кататься, как на руках подбрасывал, как шалаш в лесу строили.
— Стас…— сказала Яна, сразу поняла что случилось — поезжай.
***
Больница. Серые стены, запах лекарств, врачи в белых халатах с хмурыми лицами.
На стуле сидела мать, в платке , вся седая. Похудела, сгорбилась от горя, плачет.
— Статик, сынок мой, — вскочила она. — Папа наш…
Она обнимала его, целовала. Стас поднимал подбородок вверх, стоял недвигаясь, всем видом показывая отвращение.
— Что врачи?
— Сказали шанс маленький…
— Можно к нему сейчас?
— Он без сознания, но говорят, всё слышит.
Отец не был больше похож на грозного тирана с погонами на плечах. Это был худой немощный старик, обвешанный капельницами и трубками. Стас сел рядом и взял его за руку.
— Папа, я рядом.
Тишина.
— Я виноват, прости. Годыня, злость, обида. Я так был обижен. Правильно ты тогда сказал — ребёнок. Я сегодня вспоминал, как ты меня учил кататься на велосипеде, помнишь? А как мы на крыше сидели звезды смотрели, ты мне тогда показывал большую и малую медведицу. Помнишь как ты на шее меня катал, а я смеялся что таак высоко сижу.
Отец не двигался. Только писк аппаратуры Слеза потекла вниз. Может он правда слышит?
— Папа! Я люблю тебя. Спасибо тебе за всё. Стас зарыдал как ребёнок, громко, не стесняясь, опустившись перед больничной койкой на колени. Папа!….
Тысячи грузов упали с плеч, так долго копил напряжение, обида душила, ком в горле. Сейчас отпустило.
Отец пошевелился, медленно открыл глаза и безшумно начал двигать губами.
— Что… что ты хочешь сказать. Стас наклонился ближе
— Пр…прости меня, прости, еле слышно повторил отец. Глаза закрылись.
— Папа. Не уходи, прошу. Папа! — кричал Стас.
Стас долго продолжал сидеть рядом с отцом, гладил по руке, целовал в лоб. Потом лёг с ним рядом ,как в детстве на кровать, обнял и плакал. Рассказывал ему обо всём, смеялся, потом опять плакал. Показывал ему в телефоне фотографии внука, которого дед так и не увидел. Снова просил прощения.
Отец умер ночью, с улыбкой на лице, спокойно.
Ждал сына. Дождался. Умер.
С мамой потом долго обнимались, не расставались, он теперь всегда был рядом. Выйдя из палаты, стас рухнул в ноги матери и стал плакать и молить прощения.
***
— Ты всё правильно сделал, молодец, — позже говорила Яна, держа за руку мужа.
— Да, почти успел.
— Почему почти?
— Я хотел с ним поговорить… Не так как хотел, но всё равно, будто камень с плеч. Так легко стало.
— Ты поговорил, приехал.
— Ты знаешь, он первый раз в жизни сказал мне «прости».
— Хорошо, что ты ему тоже успел сказать это. Он услышал.
— Ты себя тоже прости, — сказал Стас. — Мать тебя любила и простила, я уверена.
Оба заплакали
— Какие мы дураки. Нужно вовремя прощать. Самое важное в жизни это семья.
За окном шёл снег. Первый в этом году — безупречно белый. Как будто прощение. Как начало новой главы.
Стас вспоминал отца. О том, было бы хорошо, если бы они тогда отметили день рождения вместе. Сколько лет было потрачено впустую из-за обиды. Так глупо.
