— Три миллиона, Маша! Три миллиона рублей! — Ваня ворвался на кухню, как будто за ним гнались. В руке у него дрожал телефон, на экране светилось уведомление с фотографией брата — бледного, с запавшими глазами, в больничной пижаме. — Семёну нужна операция за три миллиона!
Маша застыла. Чашка выскользнула из пальцев и разбилась о пол, разлетевшись на осколки, как и их жизнь. Кофе растёкся по плитке, и тёмная лужа напомнила ей ту ночь, когда Иван приполз домой с работы с разбитым лицом — снова подрались с Семёном.
— Объясни нормально. Что случилось?
— У брата рак печени, срочно нужну операция. Такую делают сейчас только в Корее. Нужно собрать три миллиона.
— Бред, — прошептала она.
Слово вырвалось у неё резче, чем она ожидала. Иван заморгал, словно не расслышал.
— Что значит «бред»? — не понял Иван.
— Звучит, как бред, учитывая в каких вы отношениях. Почему сбором сдерства должны заниматься мы? У нас нет таких денег.
— Есть.
— Ваня…. — возмущённо сказала она. — Ты не посмеешь!
Она опустилась на колени и стала собирать осколки разбитой чашки. Руки дрожали, но голос не дрогнул. — Эти деньги мы откладывали на дом. Мы давно о нём мечтали. Работали, откладывали, копили. Никто нам не помогал. Твой брат, кстати, больше всех смеялся, что нас к земле вдруг потянуло: «Зачем вам дом на земле? Одни проблемы с этим домом. Будете всю жизнь в огороде копаться, горбатиться с ремонтом»
Иван сел напротив, уперевшись локтями в колени и смотрел с осуждением на супругу. Тревожный взгляд метался между опасными осколками и встревоженным лицом Маши, выдавая его смятение
— Маша. Ты не слышишь? Мой брат болен!
— Я всё с первого раза поняла. У него рак печени, это предсказуемо, учитывая его образ жизни.
— Он умирает!
— Все люди, которые так пьют, рано или поздно умирают от болезни печени. Семён бы тебе не помог, будь ты на его месте. Посмеялся бы, позлорадствовал как всегда.
— Ему нужна помощь. Он мне звонил, умолял не бросать.
— А когда ты ему звонил и просил о помощи, он послал тебя. Помнишь?
— Он мой брат. Я матери обещал.
— Я не позволю отдать наши с тобой заработанные деньги брату-алкоголику! Мы десять лет к этому шли, на двух работах, во всём себе отказывая.
— Это важнее. Это жизнь, здоровье человека.
— Он плевать хотел на свою жизнь. Только и делал, что клянчил на бутылку. Ни дня не проработал, сидел на шее у матери. Эгосит, лентяй, каких ещё поискать!
Маша вспомнилаих свадьбу. Как Семён, пьяный в стельку, вырвал у неё букет и швырнул под ноги: «Я поймал твой букет!». А потом кинул наш свадебный торт в кого-то из гостей. Подрался с моим отцом, еле выгнали его со свадьбы. Мы потом год с ним не разговаривали.
— А мы? Наша с сыном жизнь тебе не важна? Мы столько лет копили на дом, чтобы наконец-то съехать с этой однокомнатной квартиры. В ещё одну ипотеку влазить не хотели. Планировали второго, когда места больше будет. Что теперь?
Маша присела на корточки и уткнулась в ладони лицом.
Вспомнила, как они с Иваном всё только начинали. Свадьбу скромную сыграли, только самые близкие. Ресторан родители оплатили в счёт подарка. Оба получили высшее образование. После института сын родился, ипотеку взяли. Тогда процент был хороший и платёж был приемлемый. Работали много, экономили на всём, зато выплатили в два раза быстрее. С ребёнком тяжело было работу совмещать, бабушки помогали, зато деньги всегда были.
А что в это время Семён? В свои тридцать лет с мамой жил, пил постоянно. Дебоширил, отсидел за кражу, на работу устроиться не мог. Часть занимал деньги у брата и не отдавал. Смеялся над младшим братом, считал его подкаблучником. Говорил, что он не мужик, тряпка, баба.
— Маша, послушай, я понимаю о чём ты говоришь, —присел возле неё на корточки Иван. — Кроме меня у него никого нет, мать мне не просит этого.
— А мы? Семён всё-равно умрёт. Уснёт где-нибудь пьяный на улице или подерётся с кем-то. Сколько раз ты его из таких ситуаций спасал? Он даже спасибо не скажет, не оценит этого.
— Мы моя семья, также как и брат.
— Ты дурак?
— Ну хватит. Ты поступила бы так же, будь на моём месте. Если он умрёт, я же себе этого не прощу, зная, что мог помочь.
— Если ты так сделаешь, то я тебя не прощу! — сорвалась на крик Маша.
Маша решительно встала и направилась на выход.
— Я не посмею разрушить наше с сыном будущее. Я ему даже школу уже выбрала в том районе! Это наша мечта. А ты поступаешь, как эгоист!
— Речь идёт о жизни челоека! Моего брата.
— Это не человек. Это оболочка, он внутри давно уже умер. Каждый день, он сам себя убивает алкоголем, это его выбор.
— И что, оставить всё, как есть? Просто пожелать удачи?
— Да!
— Я так не могу.
Непонимание и злость повисло между ними в воздухе. Маша никогда так не кричала, как сейчас.
— Почему именно мы должны ему помогать?
— Больше некому.
— Организуй сбор. В интернете напиши объявление. Посмотришь, может тебе кто ответит. Друзья его алкаши, скинуться все разом и помогут.
Иван ударил кулаком в стену.
— Хватит. Алкаш, алкаш. Это мой брат!
— А я твоя жена! Я десять лет грбатилась, чтобы наш сын жил достойно. Чтобы у мальчика, наконец-то появилась своя комната. Школа, район, друзья хорошие.
— Я не смогу жить в доме, который куплен на могиле моего брата.
Маша была в растерянности и не понимала, как ещё достучаться до супруга. Перед глазами всплывали картинки её представлений о будущем: переезд, новый дом, покупка мебели, счастливый ребёнок, вторая беременность…
— Как же Тимоша? Что я ему скажу? — тихо продолжла она. — Он так мечтал о своей комнате, о собаке…
— Он меня поймёт, он мальчик понимающий, в отличии от его мамы.
— Поймёт что? Что папа выбрал дядьку-алкаша, вместо его мечты.
— Что в любой ситуации нужно оставаться человеком. И что ради близких нужно жертвовать своим комфортом.
— Это просто дикость. Я не узнаю тебя…
Они стояли друг напротив друга, как чужие люди. Злые, обиженные, каждый со своим мнением.
— Я не позволю тебе этого сделать. Это наш общий бюджет, как минимум.
— Значит свою половину я отдам брату, а остальное возьму в кредит.
— Только после развода!
Иван побледнел.
— То есть ты настолько эгоистичная, что готова даже развестись?
— Я готова на всё, чтобы обеспечить своему ребёнку хорошую жизнь! Если его папаша дурак, то я сама справлюсь со всем этим.
— Я не ожидал от тебя такого.
Из комнаты донёсся детский голос.
— Мама, папа, вы что кричите? — заглянул Тимоша на кухню.
Мальчик стоял в проходе, обнимая игрушечного тигра за шею. Глаза у него были круглые, как блюдца.
— Всё хорошо, малыш. Мы просто решаем одну проблемку, — сказала Маша.
— Да. Оставить умирать Семёна или спасти. Проблемка. Ты это так называешь?
— Здесь ребёнок!
Иван бросился к сыну, но Маша опередила его. Она прижала мальчика к себе, чувствуя, как дрожат его маленькие плечики.
— Дядя Сёма умирает?
— Да, сынок. Он болеет сильно, а твоя мама не хочет ему помочь!
Маша не заметила, как из глаз потекли слёзы. То ли от обиды, то ли от усталости.
— Ваня, хватит. Он ребёнок. Малыш, пойдём спать.
Девушка взяла ребёнка на руки и проводила его до комнаты.
— Может есть ещё варианты? Давай кредит возьмём или машину продадим?
— Даже если мы продадим твою машину, нам всё-равно не хватит.
— Должен быть ещё выход.
— Фонды благотворительные отказали. Сказали четвёртая стадия — не вариант.
— Понятно отказали. Люди — не дураки. Не будут помогать какому-то алкашу.
Иван сжал кулаки. Опять это слово. Алкаш. Как клеймо, ярлык, метка. Таким людям не место в обществе, отбросы, бессмысленное существование.
— Знаешь что, Маша. Может по поводу развода, ты была права.
— А, вот так?
Маша пошатнулась и схватилась за стол. Слова звучали больнее всего. Десять лет брака, мечты о светлом будущем.
— Маш, ты вынудила меня. Я просто прошу меня понять
— Хорошо, делай, что хочешь. Мы с Тимошей уедем к бабушке.
— Это ещё зачем.
— Ты сделал свой выбор. Я не хочу наблюдать за тем, как рушится моя жизнь.
Маша подошла очень близку к Ивану.
— Ты пожелеешь об этом! Пусть это будет на твоей совести.
Мария прошла к шкафу мальчика и стала собирать его вещи.
— Тимоша, мы едем к бабушке.
— Зачем? — сонным голосом ответил Иван.
Вопрос казался бессмысленен, кажется мальчик итак всё понимал. Молча собрал свои любимые игрушки и взял за руку маму.
— Маш, ну не надо , пожалуйста! — пытался остановить её Иван. — Это же манипуляция с твоей стороны.
— Это безысходность!
Маша ушла, Иван сел в прихожей на стул и молча смотрел на дверь, будто ожидая, что они передумают.
***
Маша рассказала матери всё в подробностях.
— Ну ты и дура, конечно.
— Мам, я думала, ты меня поймёшь…
— Иван твой понятно, никогда умом не отличался. А ты? Педагог, учитель…
— Ты тоже считаешь, что нужно отдать все деньги Семёну?
— Ты должна была его поддержать. Он же не сможет жить, с таким грузом вины.
— Ты же знаешь, он алкаш. Его печель должна была отказать рано или поздно. Он и после выздоровления продолжить пить. Смысл его спасать?
Мать вздохнула, взяв дочку за руку.
— Дом — это не стены, не бетон. Это семья. Вы как дети, честное слово.
— Мам, а как же наша мечта?
Девушка не выдержала и снова заплакала.
— Хватит тут сырость разводить. Ты главное мужа не потеряй, хороший мужик. У вас Тимошка есть. Это главное. А деньги вы ещё заработаете.
— Когда, мам? Тимошке в школу в этом году, мы уже не студенты.
Телефон завибрировал, на экране высветилось слово «муж».
— Алло?
— Маша, — голос Ивана звучал весьма тревожно. — Семён умер. Сегодня ночью.
— Как?
— Сердце не выдержало. Врачи сказали, организм был слаб. До операции не дотянул бы. Ты бала права. — Маш, приезжайте, пожалуйста. Вы мне нужны.
— Ой, Ваня… — Не в силах сказать хоть что-то, Маша инстинктивно зажала губы рукой.
— Я сейчас в морг поеду.
— Я сейчас буду!
Он отключился. Маша вскочила, начала одеваться.
— Что? — спросила мать.
— Семён умер. Я к Ване поеду, посидишь пока с Тимошей.
— А ты говорила — нет никаких вариантов.
— Мам, не надо!
***
В холодном коридоре морга ссутулился Иван — небритый, с потухшим взглядом и тёмными кругами под глазами, словно бессонная ночь выжала из него все силы
— Спасибо, что приехала.
— Я не могла тебя оставить. Прости меня за тот разговор.
— Это ты меня прости.
Она села рядом, взяла за руку.
— Знаешь, что самое страшное, — сказал тихо Иван, оглядываясь. — Я чувствую облегчение. Я рад, что мы купим дом. Всё будет, как мы хотели. Вы будете рядом. Я так боюсь вас потерять.
— Всё нормально. Я всегда с тобой.
— Ты была права. Он бы всё-равно умер. Так мне сказали врачи. Выбросил бы три миллиона на ветер.
— Не на ветер, на брата. Ты хотел поступить по совести, не надо себя винить.
Иван обнял жену и заплакал.
***
Прощание вышло на удивление тихим и сдержанным. Лишь трое близких да пара верных друзей Семёна собрались под моросящим дождём, будто само небо разделяло их скорбь.
У могилы Тимоша дёрнул отца за рукав.
— Папа, а мы купим собаку?
— Конечно, сынок. Это будет тебе подарок от дяди Семёна.
