Света замерла с тарелкой в руках, её пальцы предательски задрожали. Николай стоял в дверях кухни, скрестив руки на груди, и брезгливо разглядывал жену, словно увидел перед собой незнакомку.
— Что не так? — тихо спросила она, чувствуя, как внутри всё сжимается от обиды.
Муж поморщился, словно зловонный запах нелюбимых духов ударил ему прямиком в нос.
— Да всё не так! Волосы нечёсаные, одета как чучело, а этот фартук вообще когда последний раз стирали?
Света опустила глаза. На ней действительно был старый фартук, который она надевала, когда готовила ужин. Волосы собраны в неаккуратный пучок, а на футболке небольшое пятнышко от томатного соуса. Но разве это повод для такой грубости?
— Я готовила ужин, — тихо произнесла она. — У меня был тяжёлый день…
— А выглядеть как человек у тебя, значит, времени нет? — перебил её Николай. — Все твои подруги следят за собой, а ты…
Света почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Она знала, что выглядит неидеально, но заслуживала ли она такого отношения?
— Знаешь что, — она поставила тарелку на стол с такой силой, что та едва не опрокинулась, — иди ужинай. А потом мы поговорим. Но только когда ты научишься разговаривать со мной уважительно.
Николай открыл рот, явно собираясь что-то сказать, но Света уже развернулась и вышла из кухни, гордо подняв голову. Впервые за долгое время она почувствовала в себе силы противостоять его грубости.
— Вот поэтому я тебя с собой никуда и не беру. Стыдно на людях появляться.
— Чего? Стыдно? Сам из меня сделал кухарку, теперь носом воротишь.
Светлана застыла, держа в руках свежевыглаженную рубашку мужа. Её пальцы непроизвольно сжались, а сердце пропустило удар. Эти слова, произнесённые с такой пренебрежительной интонацией, словно ножом резанули по душе.
— Когда я говорил, что хочу видеть тебя дома как можно чаще, не означало, что ты должна была превратиться в клушу с пучком на голове, — сказал Николай, небрежно бросая портфель на столик в прихожей.
— Сам сказал, косметолог дорого, спортзал-зря потраченные деньги, салон красоты — мне без надобности. Говорил, что я красивая без всего этого.
В памяти всплыли его слова, сказанные всего пару месяцев назад: «Ты прекрасна такой, какая есть. Не нужно никаких салонов и процедур». Тогда она поверила, искренне поверила в его искренность.
В памяти всплыли его слова, сказанные всего пару месяцев назад: «Ты прекрасна такой, какая есть. Не нужно никаких салонов и процедур». Тогда она поверила, искренне поверила в его искренность.
— А теперь что? — прошептала она, обращаясь скорее к себе, чем к кому-то другому. — Теперь я вдруг превратилась в «клушу»?
В душе разгорался праведный гнев.
— Да иди ты. С тобой бесполезно разговаривать!
Николай ушёл, громко хлопнув дверью. Света стояла посреди комнаты, сжимая в руках телефон. Слова Николая всё ещё звенели в ушах, а перед глазами всплывали картины прошлого.
Раньше всё было действительно по-другому. Света работала администратором в элитом ресторане. Денег хватало на всё необходимое, включая салоны красоты, модную одежду, съём квартиры и косметолога раз в месяц. Она была свободной, уверенной и самодостаточной, чем и привлекла внимание местного бизнесмена, который наблюдал за девушкой каждый бизнес-ланч.
Николай начинал издалека, словно прощупывая почву осторожными шажками. Сначала это были лёгкие, почти небрежные замечания, произнесённые как бы между делом:
— Может, не стоит так много денег тратить на салоны? Дома ведь тоже можно ухаживать за собой.
Света тогда лишь улыбнулась, подумав, что он просто беспокоится о бюджете.
Потом последовали более настойчивые советы:
— Зачем тебе этот фитнес-клуб? Дома есть интернет, там полно бесплатных тренировок.
Она согласилась попробовать, решив, что действительно можно сэкономить.
Постепенно его замечания становились всё более настойчивыми:
«Ты и так прекрасно выглядишь, без всех этих процедур».
«Дома можно сделать маску не хуже, чем у косметолога».
«Маникюр? Да у тебя и так красивые руки!»
Каждое его слово звучало так убедительно, так заботливо, что Света постепенно начала сомневаться в себе. Она ведь действительно любила его, доверяла его мнению. И вот постепенно, шаг за шагом, её привычная жизнь начала меняться.
Сначала она сократила походы к косметологу, потом забросила абонемент в фитнес-клуб, решив, что действительно можно заниматься дома. А потом и вовсе перестала уделять время себе, растворяясь в домашних заботах и уходе за семьёй.
Только сейчас, стоя перед зеркале в грязном фартуке, она поняла, как ловко он подвёл её к этому. Как постепенно, маленькими шажками, лишил её той части жизни, которая делала её счастливой и уверенной в себе.
Первым делом, если вспомнить, лишил её работы, предложив искренне свою помощь и всеобъемлющую поддержку.
— Зачем тебе эта работа? — его голос тогда звучал так убедительно, так заботливо. Он сидел напротив, глядя на неё с той особенной нежностью, от которой у неё всегда замирало сердце. — Я сделаю всё для тебя, ты ни в чём не будешь нуждаться. Я буду сам платить тебе зарплату. Тебе нужно лишь быть рядом и дарить тепло.
— Но мне нравится моя работа… — начала она неуверенно.
— Жена должна быть дома, — перебил он мягко, но твёрдо. — Создавать уют, заботиться о семье. А не бегать по каким-то клубам и тратить время на чужих людей.
— Жена?
— Конечно. Выходи за меня?
Согласилась она, ведь это была любовь, та самая, о которой мечтают все девушки. И вот уже кружится Света в белом платье за двести тысяч, под восхищённые взгляды гостей, в роскошном ресторане, в блестящем лимузине — всё как в самых красивых мечтах. Она чувствовала себя настоящей принцессой, воплощением счастья, о котором только можно мечтать
Первый год действительно напоминал сказку, Николай был щедр, внимателен, заботлив. Деньги лились рекой, открывая перед ней все двери: абонемент в самый престижный фитнес-клуб города, личный тренер, подстраивающий график под её желания, еженедельный визит к косметологу, шоппинг без оглядки на ценники, спа-процедуры по высшему разряду. Каждое утро начиналось с улыбки, она просыпалась, зная, что сегодня может позволить себе всё: новую одежду, профессиональный уход, тренировки с лучшими специалистами. Жизнь казалась идеальной, словно сошедшей с обложки глянцевого журнала.
— Ты у меня такая красивая! — его глаза горели искренним восхищением, и Света таяла от этих слов.
И она старалась изо всех сил. Строгие диеты, изнуряющие тренировки, бесконечные косметологические процедуры — всё ради того, чтобы соответствовать его идеалу. Каждый вечер она встречала мужа преображённой: свежий макияж, уложенные волосы, изысканное платье, подчёркивающее достоинства фигуры. Она была его королевой, его гордостью, его совершенством.
Но время шло, и однажды всё изменилось. Проблемы начали появляться одна за другой. Бизнес Николая пошатнулся под натиском кризиса, конкуренты стали агрессивнее, долги росли как на дрожжах.
— Свет, надо затянуть пояса, — его голос звучал непривычно устало, — временно, обещаю.
В его глазах читалась тревога, а в словах слышалась неуверенность. Света кивнула, стараясь скрыть тревогу. Она верила, что это действительно временно, что скоро всё наладится, и они снова будут жить как прежде. Но в глубине души уже закрадывалось нехорошее предчувствие, что сказка подходит к концу, а впереди ждёт совсем другая жизнь, в которой красота и ухоженность, казавшиеся когда-то такими важными, вдруг теряют своё значение.
И всё же она продолжала улыбаться, продолжая играть роль идеальной жены, пока внутри нарастала тревога за будущее, за их отношения, за себя саму.
Но постепенно что-то начало меняться, сначала незаметно, словно лёгкая тень на горизонте. Денег стало меньше. Николая настиг кризис на работе, какие-то долги по зарплатам, кредиты. Замечания становились чаще, просьбы — настойчивее: «Может, не нужно так много тратить?», «Разве нельзя заниматься дома?», «Ты и так прекрасно выглядишь».
— Конечно, милый. Я понимаю сейчас трудности.
Сначала казалось, это временные уступки. Всего лишь небольшие изменения в привычном распорядке дня. Света безропотно отказалась от личного тренера — всё ради экономии, ведь муж так переживает о бизнесе. Потом пришла очередь элитного фитнес-клуба — перешла в обычный, попроще, подешевле.
Но Николай не останавливался. Его требования становились всё настойчивее, аргументы — убедительнее:
— Зачем тебе вообще фитнес? Дома можешь заниматься. В интернете полно видео, найдём что-нибудь подходящее.
Света пыталась спорить, но его доводы звучали так разумно. И она сдалась. Отказалась от последних крупиц прежней жизни, той жизни, где была самостоятельной, уверенной в себе женщиной.
Дома она пыталась заниматься. Включала видео с упражнениями, раскладывала коврик, но всё было не то. Не хватало атмосферы зала, энергичной музыки, поддержки тренера, который корректировал технику и подбадривал. Не хватало тех женщин, с которыми можно было перекинуться парой фраз между подходами, поделиться успехами.
Постепенно занятия становились всё реже, а потом и вовсе сошли на нет. Коврик пылился в углу, спортивная форма отправилась на дальнюю полку шкафа. И вместе с этим что-то важное внутри Светы умирало — та часть её личности, которая когда-то была сильной, целеустремлённой, независимой.
Потом он заговорил о косметологе.
— Дорого это, Свет. Можно и дома уход делать, не хуже будет.
Она вздохнула, но кивнула. Потом пришла очередь массажа.
— Какая роскошь! — фыркнул Николай. — В наше время на такое деньги тратить…
Света снова промолчала, хотя внутри что-то болезненно сжалось. А следом он взялся за маникюр.
— Сама научись делать, в интернете полно видеоуроков. Не так уж это и сложно. Куплю тебе всё необходимое.
Каждое его слово словно гвоздь в крышку гроба той жизни, к которой она привыкла. Той жизни, где забота о себе была не прихотью, а необходимостью, частью её сущности.
Постепенно все эти процедуры, которые раньше делали её уверенной в себе, превратились в ненужные траты. Она пыталась освоить маникюр сама, но получалось криво и неумело. Маски, приготовленные дома, не давали и половины того эффекта, что давали профессиональные процедуры.
Света всё чаще смотрела на себя в зеркало и не узнавала ту уверенную в себе женщину, которой была раньше. Её кожа теряла упругость, ногти выглядели неухоженными, а волосы теряли блеск. Но каждый раз, когда она пыталась заговорить об этом, Николай находил новые аргументы, почему это не нужно, почему это пустая трата денег.
И вот теперь она стояла перед зеркалом, глядя на своё отражение, и понимала, что потеряла не просто процедуры красоты — она потеряла себя. Того человека, который знал цену уходу за собой, который понимал, что красота начинается изнутри, но поддерживается и снаружи.
Но главное — она потеряла право быть собой. Право заботиться о себе так, как считала нужным. Право оставаться той женщиной, какой была до встречи с Николаем.
А Николай… Его бизнес действительно пошёл в гору. Деньги снова потекли рекой — дорогие костюмы, новые гаджеты, частые ужины в ресторанах с партнёрами. Жизнь налаживалась, но только не для Светы.
Она всё чаще замечала, как муж покупает себе новые вещи, заказывает дорогие обеды, развлекается с друзьями, а на её просьбы отвечает всё более раздражённо:
«У нас сейчас сложный период, нужно экономить».
«Эти траты не обоснованы».
«Ты слишком много хочешь».
Света пыталась поговорить, объяснить, что тоже нуждается в заботе и внимании, что уход за собой — это не прихоть, а необходимость. Но Николай лишь отмахивался, ссылаясь на семейные расходы и общие интересы.
— А можно мне новую курточку?
— Зачем? Их у тебя целый шкаф! Тем более, что ты никуда не ходишь.
— Они из моды все вышли, старьё. Да и малы они мне сейчас.
— Кто мешает дома заниматься? — ехидно спросил Николай, словно не понимая, что нет в домашней тренировке той магии, что есть в настоящем зале.
***
Тишина в квартире давила тяжёлым грузом. Часы пробили полночь, когда входная дверь наконец открылась. Николай вошёл, стараясь не шуметь, но его присутствие выдавал резкий запах чужих женских духов. Не её любимых цветочных, от которых давно не осталось и следа — новые она не могла себе позволить.
Света замерла на кухне, не оборачиваясь. Она знала — он заметил её присутствие. Молчание тянулось мучительно долго, пока наконец она не произнесла тихо, но твёрдо:
— Где ты был?
Он помедлил, снимая пиджак. Его движения были слишком уверенными для человека, которого застали врасплох.
— На встрече.
— С кем?
Его взгляд метнулся к окну, прежде чем вернуться к ней.
— Не твоё дело.
Эти слова ударили больнее, чем она ожидала. В них звучала такая уверенность в своём праве на ложь, такое пренебрежение к её чувствам, что на мгновение у неё перехватило дыхание.
Она медленно повернулась к нему, вглядываясь в знакомое до боли лицо, которое вдруг стало чужим. В воздухе повисло негласное обвинение, тяжёлое и осязаемое, как туман.
Ночью скандал устраивать не стала, не было сил. Да и Николай едва держался на ногах, шатаясь, словно пьяный. Его походка была нетвёрдой, а движения — заторможенными. Он пытался пройти мимо, не замечая Свету, но она преградила ему путь.
— Объяснишь? — её голос звучал твёрдо, несмотря на дрожь внутри.
Он лишь мотнул головой, пытаясь обойти её, но ноги подводили. Каждое движение давалось с трудом, будто его тело вдруг стало чужим и непослушным.
Света смотрела на него с презрением и болью. Она больше не верила ни единому его слову. Его состояние говорило громче любых оправданий — он был не в состоянии даже дойти до спальни, не то что объяснить свои поступки.
Он попытался что-то пробормотать, но слова выходили невнятные, спутанными. Его глаза избегали её взгляда, а руки нервно теребили ремень.
Она отступила в сторону, позволяя ему пройти. Но теперь она знала — никакие объяснения уже не нужны. Его молчание, его состояние, его запах чужих духов — всё говорило за него. И это было красноречивее любых слов.
Света смотрела, как он, пошатываясь, добирается до спальни, и понимала — их история подошла к концу. Он сам поставил точку, даже не потрудившись объясниться. И это было, пожалуй, самым болезненным из всего, что случилось.
Утро началось с привычного шума кофемолки. Света машинально готовила завтрак, пытаясь собрать мысли в кучу после бессонной ночи. Её не покидало ощущение, что что-то не так.
Механически убирая со стола, смахнула пидажк на пол, из кармана выпал телефон. Её пальцы дрогнули, когда она увидела разблокированный экран. Сообщение в мессенджере было открыто, и от него невозможно было отвести взгляд:
«Сладкая, не могу дождаться нашей встречи. Завтра в 19:00, как договорились?»
Под сообщением — смайлик с сердечком. Света замерла, её сердце забилось где-то в горле. Пальцы сами собой открыли переписку.
Сообщения сыпались одно за другим: нежные прозвища, обещания, намеки на встречи. Фотографии в ресторане, в каком-то отеле, в парке. И везде — другая женщина, улыбающаяся, счастливая, в дорогих нарядах.
Её руки задрожали, телефон едва не выпал. Она медленно опустилась на стул, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Все кусочки пазла сложились в единую картину: запах чужих духов, поздние возвращения, грубые ответы, нежелание говорить.
Экран погас, но перед глазами Светы всё ещё стояли строки сообщений. Она поняла, что жила в иллюзии, в мире, который сам себе придумала. Теперь же реальность предстала во всей своей неприглядной правде.
Николай вышел из душа, небрежно обернув полотенце вокруг талии. Его влажные волосы были растрёпаны, а взгляд казался отстранённым, словно он всё ещё находился где-то далеко отсюда.
— Ты телефон видела? — его голос звучал буднично, будто ничего не произошло, будто она не нашла его переписку с другой женщиной всего несколько часов назад.
Света медленно повернулась к нему, её глаза сверкнули холодным блеском. Внутри неё бушевала буря эмоций, но внешне она оставалась спокойной, почти отстранённой.
— На столе, — ответила она ровным тоном, в котором не было ни капли эмоций.
В воздухе повисло тяжёлое молчание. Он направился к столу, его шаги были уверенными, словно он был хозяином положения. Словно это не он изменил, не он лгал, не он разрушал их брак.
Света смотрела ему вслед, и в её душе что-то надломилось окончательно. Она больше не чувствовала ни боли, ни обиды — только холодную решимость. Всё стало кристально ясно: он не изменится, не попросит прощения, не признает своей вины.
— Коля, кто она?
— Ты о чём?
— О девушке, которой ты пишешь.
— Ты рылась в моих переписках? — Николай посмотрел на неё с ледяной усмешкой, в его глазах не было ни капли раскаяния.
Света замерла, её сердце пропустило удар. Она не ожидала такой откровенной грубости.
— Хотя зачем врать. Да, у меня есть другая? — продолжил он, растягивая слова. — Просто посмотри на себя. В кого ты превратилась? Кухарка, потрёпанная баба, старая колхозница.
Его слова хлестали её, словно плети. Она не могла поверить своим ушам.
— Мне тридцать два! — прошептала она, чувствуя, как к горлу подступает ком.
— Вот именно, — его голос стал ещё более циничным. — Ты старая, открою тебе страшную тайну. В мире мужиков, все бабы страше тридцати уже неликвид.
— Я же твоя жена! — её голос дрожал, но она старалась держаться.
— Это мы поторопились конечно, — его слова были кинжалами, вонзающимися в её сердце. — Алёне двадцать шесть, ей больше подходит эта роль. Скоро сделаю ей предложение!
— Ты… ты серьёзно? — прошептала она, не веря своим ушам. — После всего, что у нас было?
Света отшатнулась, словно от пощёчины. Её руки задрожали, а в глазах защипало от подступающих слёз. Но она не заплакала. Нет, сейчас не время показывать слабость.
Она смотрела на человека, которого когда-то любила, и не узнавала его. Где тот заботливый мужчина, который обещал сделать её счастливой? Где тот человек, который говорил о вечной любви?
В этот момент она поняла — всё кончено. Не просто отношения, а целая глава её жизни. И, возможно, это к лучшему. Потому что жить с человеком, который так легко растоптал её достоинство, который так цинично говорит о другой женщине — это уже не жизнь, а существование.
— А что такого? — он пожал плечами, словно речь шла о чём-то обыденном. — Жизнь продолжается.
— Но как же наши обещания? Наша любовь? — её голос дрожал, но она старалась держаться.
— Любовь? — он рассмеялся, и этот смех был полон презрения. — Какая любовь? Ты просто стала неинтересной.
— Неинтересной? — она с трудом сдерживала слёзы. — Я отдала тебе лучшие годы своей жизни!
— И что? — его лицо выражало полное равнодушие. — Время не стоит на месте. Нужно двигаться дальше.
Света наконец нашла в себе силы поднять глаза. В них больше не было ни боли, ни обиды — только холодная решимость.
— Знаешь что? — произнесла она тихо, но твёрдо. — Ты прав в одном — мы действительно поторопились. Но только не с браком, а с тем, что я терпела тебя все эти годы.
Она развернулась и направилась к двери. На пороге остановилась:
— Можешь делать Алёне предложение. Только помни — то, что ты потерял, уже никогда не вернётся. И поверь, я найду человека, который будет ценить меня по-настоящему.
С этими словами она вышла, оставив его стоять в пустой комнате. Впервые за долгое время она чувствовала не боль, а силу. Силу начать всё сначала, без него, без его лжи и предательства.
Света медленно достала телефон из сумочки. Пальцы слегка дрожали, но в душе уже разгорался огонь решимости. Она нашла в контактах номер Ирины и нажала кнопку вызова.
— Света! — раздался на том конце провода радостный голос. — Сто лет не слышались! Как ты?
— Ира, — начала Света, стараясь говорить спокойно, — у вас есть вакансии?
— В ресторане? — в голосе Ирины послышалось удивление. — Всегда есть. А что, хочешь вернуться?
— Хочу, — ответила Света твёрдо, чувствуя, как внутри что-то меняется.
— Приезжай завтра, — оживилась Ирина. — Директор будет рад. Ты же у нас лучшая была!
Света улыбнулась впервые за долгое время. Эта улыбка была не той, которой она встречала мужа, стараясь быть идеальной. Нет, это была улыбка свободной женщины, которая наконец-то сделала первый шаг к новой жизни.
— Спасибо, Ира, — произнесла она искренне. — Я приеду.
Закончив разговор, она положила телефон в сумку.
Вечер опустился на город тяжёлым покрывалом. Николай вернулся домой в компании друзей, пахнущий алкоголем и дымом бани. Его развязная походка и громкий смех эхом отразились от стен пустой квартиры.
— Свет, где ужин? — прокричал он, не потрудившись даже снять верхнюю одежду.
Света, которая всё это время собирала свои вещи, даже не обернулась. Её движения были спокойными и расчётливыми, словно она давно приняла решение.
— В холодильнике, — ответила она ровным голосом. — Разогрей сам.
Его лицо исказилось от удивления и злости.
— Что? Ты не будешь мне готовить?
Она наконец повернулась к нему, и в её глазах он увидел то, чего никогда раньше не замечал — полное безразличие.
— Нет, — произнесла она твёрдо. — Я ухожу.
Его друзья замерли в дверях, наблюдая за разворачивающейся сценой.
— Куда это? — его голос предательски дрогнул.
— От тебя, — ответила она, застёгивая чемодан. — Развод подам завтра. И поверь, на этот раз я не отступлю.
Он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Впервые за все годы их брака он увидел перед собой не покорную жену, а сильную женщину, которая больше не намерена терпеть его выходки.
Николай мгновенно протрезвел, словно ледяная вода окатила его с головы до ног. Его лицо исказилось от ярости и недоумения.
— Ты что, совсем с ума сошла?! — его голос дрожал от гнева.
Света выпрямилась, и в её глазах вспыхнул холодный огонь.
— Нет, — ответила она спокойно. — Это ты спятил, если думал, что я буду терпеть такое отношение. Ты хотел красивую жену, но не желал вкладываться в неё. А так не бывает.
— Я тебя содержу! — прорычал он, наступая.
— Содержишь? — она горько усмехнулась. — Ты даёшь мне деньги на еду. Это не содержание — это жалкие подачки.
— Уйдёшь — ничего не получишь! Квартира моя, машина моя! — его голос перешёл на крик.
Света лишь пожала плечами:
— И что с того? Я сама заработаю. Мне не нужны твои подачки и угрозы.
Она начала методично собирать вещи. Их оказалось на удивление мало: красивые платья давно не налезали, а остались лишь бесформенные футболки и растянутые джинсы. Те вещи, которые когда-то делали её особенной, были отданы или выброшены, как и её самоуважение.
Сняла комнату. Вышла на работу. Подруга удивиалсь, давно не виделись:
— Света, что с тобой?
— Замужество погубило миллионы женщин… — смеялась Света.
Прошло полгода, и Света сама не узнавала себя в зеркале. Словно феникс, она возродилась из пепла, став ещё прекраснее, чем прежде. Фигура стала подтянуей и стройнее, чем когда-либо. Волосы, о которых она так долго заботилась, заблестели здоровым блеском, а кожа приобрела естественное сияние. Но главное — в её глазах появился тот самый огонёк, который когда-то так восхищал Николая, но который он не сумел сохранить.
Возвращение к работе в ресторане открыло перед ней новые горизонты. Она снова чувствовала себя нужной, востребованной, любимой. Коллеги восхищались её преображением, а клиенты не могли отвести глаз от уверенной в себе женщины, излучающей внутреннюю силу и красоту.
Развод назначили через восемь месяцев после их расставания. Света готовилась к этому дню спокойно, без злобы и желания отомстить. Когда в зал суда вошёл Николай, держа за руку Алёну, она лишь усмехнулась про себя.
Молоденькая, худенькая, с наивным выражением лица — она казалась точной копией той Светы, какой та была когда-то. Но в отличие от той наивной девушки, Света теперь знала цену подобным отношениям. Она смотрела на эту пару и видела то, что Николай так и не смог разглядеть в ней самой — искренность, чистоту, но главное — отсутствие той внутренней силы, которая теперь жила в ней.
Света была готова к этому дню. Она больше не была той женщиной, которую можно было легко заменить. Теперь она знала свою ценность и была готова начать новую главу своей жизни, уже без него.
— Света? — голос Николая дрогнул. — Ты… ты просто сногсшибательна!
Она встретила его взгляд с лёгкой улыбкой, в которой не было ни капли теплоты.
— Спасибо, — ответила она спокойно, словно он был просто знакомым, встреченным на улице.
— Может, выпьем чашечку кофе? После суда? — в его голосе проскользнула надежда, такая наигранная и фальшивая.
— Зачем? — её бровь иронично приподнялась.
— Ну… может, мы поторопились? Может, попробуем снова?Вижу ты всё поняла, осознала… — он сделал шаг вперёд, будто хотел схватить её за руку.
Алёна, стоявшая рядом, дёрнула его за рукав:
— Коля, ты о чём?
— Тихо стой! — резко бросил он, даже не обернувшись к ней.
Света рассмеялась — искренне, от души. Этот смех был полон такого презрения, что даже воздух, казалось, похолодел.
— Знаешь, Коля, — произнесла она, глядя ему прямо в глаза. — Я думала, что ты никогда не поймёшь. Но сейчас вижу — ты действительно настолько слеп.
Она сделала паузу, наслаждаясь моментом.
— Нет, Николай. Мы не поторопились. Это ты всё испортил. И теперь уже слишком поздно. Слишком много лжи, слишком много унижений, слишком много боли.
Её голос стал твёрже:
— А что касается «попробовать снова»… Нет, спасибо. Я уже знаю, что достойна лучшего. И я нашла это лучшее — в себе.
Она развернулась и вышла из зала суда, оставив его стоять с открытым ртом, рядом с растерянной Алёной. Теперь он понял — то, что он потерял, действительно ушло навсегда. И вернуть это невозможно.
