В последнее время часто задумывалась Серафима о своей жизни. Скучно ей жить — каждый день одно и то же. Хоть и семья у нее: муж Егор и два сына, в школе учатся, причем оба отличники.
Рано проснулась Серафима, гулкий и ритмичный стук часов-ходиков слышен в спальне. За окном едва светало. Но уснуть больше не получилось, еще лежала, а в голове уже бродили разные мысли о наступающем дне.
— Сейчас встану и начнется день, который пройдет так же, как и предыдущие, в делах и заботах, — думала она. – Пойду доить корову Зорьку, покормлю и отгоню в стадо, потом остальную скотину накормлю. А потом уж и завтрак надо приготовить мужу и детям. Разбужу их всех, провожу мальчишек в школу, Егора на работу. Ой, сегодня надо обязательно окучивать картошку, иначе перерастет, тяпку в руки и в огород потом.
Серафима встала и принялась за домашние дела, а в голове вертелось:
— Сегодня постирать надо, во дворе прополоть цветы и подмести, давненько не убирала там, эх жизнь моя скучная, все дела и дела… День начался.
— Егор, вставай, пора, — толкнула легонько мужа в плечо, но он уже не спал.
— Угу, — отозвался он и перевернулся на спину.
— Ребята, просыпайтесь, пора вставать, завтракать и в школу, Мишанька, не отворачивайся, все равно вставать надо. Кто за тебя в школу пойдет, не я же. Лежебока, надо раньше спать ложиться… — ворчала незлобиво мать, младший Семка уже вскочил, он легок на ногу, а Мишка потягивался.
Наконец отправила всех по своим делам, занялась стиркой, развешала выстиранное белье во дворе. Настроение сегодня было грустное почему-то, сама не понимала от чего, но в последнее время замечает за собой, что недовольна своей жизнью.
Принялась за цветы, но тут к ней во двор вошла Надька, соседка, боевая и шустрая. Своих домашних постоянно гоняет и ругает, на чем свет стоит, даже у Серафимы во дворе слышно.
— Надь, ты чего вчера вечером опять ругалась?
— Так это…Мой Федька пришел, даже можно сказать не пришел, а приполз домой. Весь вечер прождала, надо было в доме шкаф отодвинуть, а он тяжеленный… еще ведь утром предупредила его…а он… Ух, глаза бы мои на него не смотрели, опять к Игнатихе завернул, а там сама знаешь, самогонка и вечная компания… Хорошо тебе, твой Егор не пьет, я и не видела его никогда пьяным.
Надя завидовала Серафиме, все у нее спокойно, ни крика ни шума во дворе, не как у нее. Но увидев, что соседка грустная, спросила:
— Сима, а ты-то чего какая-то квёлая, чего не улыбаешься, тоска какая-то нашла что ль?
Серафима вздохнула, присаживаясь на лавочку во дворе, Надька рядом.
— Не знаю, Надь, навалилось что-то, тяжко мне. Кажется мне, что вся интересная жизнь проходит мимо меня, кажется все интересные события где-то там в стороне, и другие живут гораздо лучше меня, счастливей, разнообразней. Так хочется чего-то другого, пусть не такой жизни, как в кино, но хотя бы, как у наших других односельчан.
— Ой, Сима, тебе ли уж жаловаться. У тебя все идет, как по маслу, тихо и спокойно, — проговорила удивленная соседка. — Чего тебе еще надо?
— Ну вот смотрю я на Маринку, муж Витька у нее статный, видный, везде вместе ходят, он обнимает ее целует на людях. Сколько раз уж я видела, — тихо говорила Серафима, — работает Маринка главным бухгалтером, одевается хорошо. Не жизнь, а сказка… Витька на машине разъезжает, на день рождения розы красные привозит из города. Частенько он туда мотается. Не скучная жизнь у Маринки.
-Тююю, нашла кому завидовать, — вдруг перебила ее Надя. – Вот именно, сидишь дома, не работаешь поэтому и не видишь. А Витька Маринкин еще тот пройдоха, бабник, не одну юбку мимо не пропустит. Маринка знает об этом и старается выглядеть хорошо, покупает новые вещи, наряжается для мужа. А он, как кот мартовский… Любит Маринка его, вон какой видный мужик. А он хитрый… Как ты говоришь, на людях обнимает, целует, а дома может и руку приложить. Ее благоверный ведет разгульную жизнь, вот и мотается на машине в город, там у него женщины и даже девки молодые.
— Господи, Надь, ну откуда ты это знаешь? Ну кто знает, что там у него в городе. Может по делам рабочим мотается туда.
— Ну да, по делам! А зачем же еще? По каким делам в десять вечера иногда уезжает, да под утро приезжает? Моя сестра в соседях у них, дружит она с Маринкой, все видит и знает. Просто Маринка просит ее, чтобы она ничего по селу не разносила… Не раз замазывала Маринка синяки тональным кремом. Живет Маринка в постоянно страхе, что Витька ее бросит или побьет. А ты говоришь, не жизнь, а сказка. Кому нужна такая сказка? – немного возбужденно убеждала Надя соседку, а Серафима удивленно смотрела на нее и видимо не совсем доверяла ее словам, хотя так и было в действительности.
Помолчав немного, Серафима продолжила.
— Ну ладно, если это так, то не стоит завидовать Маринке. А вот взять Тамарку. Тут уж не скажешь, что муж Андрей ее не любит. Он души не чает в ней и сыне. Это ж надо, запретил даже ей работать, и по хозяйству не утруждает, сам все делает. На курорт Тамарку иногда возит, вот это любовь. Счастливая Тамарка…А у меня жизнь пресная, скучная.
— Нууу, Сима, тут ты тоже не права.
— Почему это? Андрей не пьет и не гулящий, хозяйственный.
— А ты знаешь, что сын у них старший больной, ладно хоть Антошка младший нормальный, в школу бегает, хороший парнишка.
— Знаю, — проговорила Серафима, — знаю, что сын болеет, не знаю конечно, что за болезнь у него. Далеко они от нас живут на нижней улице в конце села. Но Андрея знаю, и Егор мой о нем хорошо отзывается. Тамарку знаю, мы же вместе учились в школе, она правда после школы сразу и вышла замуж за Андрея. У них в школе еще была любовь.
— Сын старший Ванька у них очень худой, его ровесники уж в восьмом классе учатся. А он все, как семилетний пацан. С головой что-то и не растет. Не знаю, что за болезнь, но в санаторий его возят Тамарка с Андреем, путевку ему выделяют бесплатно. А ты говоришь на курорт ездят… Не дай Бог никому такой курорт.
— Ой, и правда Надь, не дай Бог. А ты откуда это все знаешь? Что творится в селе, кто и куда едет.
— Так я же на ферме работаю, а там все разговоры, новости, а где и сплетни с утра пораньше начинаются? Сама знаешь, где баб много, там и разговоры… Оксанка у нас на ферме работает, сестра Андрея, вот и в курсе всего, а язык у нее длинный.
— Дааа, и правда, не стоит завидовать. Как говорится: «В каждой избушке свои погремушки», а я и не знаю таких подробностей, — говорила Серафима.
— Не знаешь, потому что ты все время дома, в магазин сходишь и все. Да и не стоишь с бабами посреди деревни или у колодца, не обсуждаешь жизнь. В колодец зачем тебе идти, если тебе Егор воду в дом провел, скважину забил, да у тебя Егор хозяйственный, хороший мужик. Ой, Симка, наверное ты с жиру бесишься… Скучно тебе, не видела другой жизни, вот думаешь, что все живут припеваючи… рассуждала Надя.
не видела другой жизни, вот и думаешь, все живут припеваючи
Ну ладно, поняла, что у Маринки с Тамаркой жизнь – не сахар, зато Катерина купается в любви и ласке. Красивая Катерина, ничего не скажешь, все мужики шеи сворачивают, когда она мимо идет…все мужики о ней мечтают, – улыбалась Серафима. – Даже из соседней деревни к ней приезжают на мотоциклах, подарки дарят. Тут в воскресенье шла я из магазина, так она идет разнаряженная, в руках букет цветов и большая коробка конфет, улыбается и говорит, что подарил ей Илья из соседней деревни.
— Да-да, Катерина — красавица, ничего не скажешь, — подхватила Надя, — поговаривают, даже наш глава к ней захаживает тайком от жены. Не дай Бог прознает его жена, Катерина останется без волос, злющая жена у него, — смеялась Надежда.
— Вот и я говорю, Катерина живет весело, — ответила Серафима.
— Весело, то весело, но ей уж сколько лет? Тридцать пять…. Да, приезжают за ней кавалеры и на мотоцикле и на машине, она то с одним, то с другим. Одаривают ее подарками. Время проходит, а замуж-то ее никто не зовет. Жизнь идет, молодость проходит, а она по-прежнему одна.
Я так думаю, что Катерина об этом тоже задумывается, и в одиночестве рыдает в подушку, просто этого никто не видит.
— Ой, Надь, и то правда. Если так разобраться, то не такие уж и счастливые эти женщины, а я ведь по-хорошему им всем завидую. Видимо туман какой-то застилает мне глаза…
Долго еще разговаривали соседки между собой, потом Надя спохватившись, побежал домой, а Серафима взяла тяпку и пошла в огород окучивать картошку. Пришли дети из школы, накормила их, корову встретила с пастбища, подоила. Егор пришел с работы, накормила, так в делах и прошел очередной день. Все тихо и спокойно, как и всегда.
испытания посылаются по силам нашим
Серафиме в эту ночь почему-то не спалось, заснула с трудом, но во сне увидела умершую бабушку Евдокию. Она появилась откуда-то и проговорила:
— Серафимушка, не гневи Бога, родимая, не ропщи на свою судьбу. Испытания нам посылаются по силам нашим, да и не было их у тебя в жизни толком. Так и живи своей жизнью…
Образ бабушки растворился в тумане, а Серафима проснулась. Ей вдруг стало совестно от того, что она сетовала на свою жизнь, жалуясь соседке, испытывала жалость к себе, завидовала чужому, как ей казалось, счастью.
Уже светало. Она лежала в кровати, рядом посапывал муж, тикали ходики. Встала, накинула на плечи шаль и вышла на крыльцо. Туман рассеивался, на траве поблескивал роса, день обещал быть погожим.
— Как хорошо жить, — радостно подумала она, — все хорошо… А ведь я все время жила словно в тумане. С завистью глядя на других и мысленно примеряя их жизнь на себя. Я и понятия не имела, как на самом деле живут люди. Мечтая о счастье соседей, я и не замечала, что у меня у самой есть счастье, давно уже есть… Любимый муж Егор, он никогда меня не обижал и не обидит, сыновья мои любимые, они молодцы, учатся в школе на отлично и никаких проблем не доставляют. А те мелочи, о которых я думала, да они совсем ничтожны. Как хорошо, что туман рассеялся.
Войдя обратно в дом, она скинула шаль с плеч, заглянула в комнату к детям, поправив Мишке одеяло. Постепенно пришла в себя, и все встало на свои места. Жизнь продолжается.
