Я не пойму, Кать, тебе что, хлеба пацану жалко? Или супа тарелку? Объел он тебя, или как?
— Да не объел, Юль, просто это как-то… Неправильно, наверное. Вдруг у них в семье проблемы, а мы, взрослые, получается, знаем, и бездействуем.
Юля на слова сестры только усмехнулась, мол, ну ты, как обычно, всё преувеличиваешь. Я тебя умоляю, сестра, не выдумывай проблему там, где ее нет. Ну попросил у тебя ребенок хлеба, так что теперь, сразу семью в маргиналы записывать? А если жалко хлеба, так не давай, чтобы потом не плакаться.
Хлеба Кате было не жалко, да и в маргиналы она никого не записывала. И не плакалась. Просто поделилась с сестрой своими мыслями. Это как-то не нормально, что чужой, посторонний ребёнок изо дня в день приходит к ней, Кате, и просит хлеба. Вроде и одет нормально, хоть и старенькие вещи, но чистые, но вот этот хлеб никак не давал Кате покоя. И глаза ребёнка этого. Такие напуганные, словно у загнанного зверька.
Когда мальчик впервые попросил хлеба, Катя даже внимания не обратила.
Этот мальчишка с детской непосредственностью заглянул Кате в глаза, и спросил: а у вас дома хлеб есть?
Катя конечно удивилась, но утвердительно ответила, что, мол, да, есть. Ты голодный? Кушать хочешь?
Мальчик, Рома, сначала кивнул головой, мол, да, хочу, а потом, оглянувшись по сторонам, словно боясь быть замеченным, со смесью страха и отчаяния сначала отрицательно замотал головой, а потом шёпотом сказал, что есть он хочет, но мама его заругает, если узнает, что он еду выпрашивает.
— Тётенька, вы только никому не говорите! Мне хлебушка очень хочется. И Вовку не ругайте. Это я у него хлеб попросил.
Вовку, своего сына, Катя и не собиралась ругать. Просто не принято у них в семье кусочничать, и ходить с едой по улице. Вовка это правило знал, и никогда не нарушал, но сегодня, забежав в дом, схватил кусок хлеба, пока не видит Катя, и уже собирался снова удрать на улицу, но был пойман строгой мамой.
Обед уже был готов, и Катя сказала сыну, чтобы он положил хлеб на место, мыл руки и садился за стол. Вовка, спрятав кусок хлеба за спину упрямо поглядел на мать, и ответил, что хлеб не ему, а другу. А он, Вовка, не голодный, и поест потом.
Катя, строго поглядев на сына, сказала, что не прилично с едой по улице ходить. Есть положено дома, за столом, а не где попало.
Вовка, еще сильнее надув губы, ответил, что она, мама, жадина, раз пожалела другу хлеба. Да и вообще, они с Ромкой хотят есть хлеб на улице.
Катя этой маленькой вредности сына даже значения не придала. Растет мальчишка, мир познает, с другими ребятишками общается, и пытается проявлять характер. А хлеб на улице? Да кто же в детстве не любил втихушку утянуть из дома ароматную, зажаристую корку? Особенно вкусно было, если удастся намазать эту горбушку сливочным маслом, а сверху посыпать сахаром. Тогда все, ты герой всей улицы.
Да и с медом хлебушек ничего был. Особенно летом, у бабушки в деревне. Испечет бабуля свежий хлебушек, выложит его на стол в сенях, накроет белой тряпицей, которая настолько пропахла этим хлебом, что хочется уткнуться в нее носом, и дышать, дышать, вдыхать этот хлебный дух, пока не насытишься.
Только отвернется бабушка, а они, ребятишки, уже тут, как тут. Мишка, брат двоюродный, у двери стоит, да караулит, чтобы бабушка не поймала их в тот момент, когда дербанят они свежий, круглый хлеб, делят булку на 4 части.
Ну а как иначе? Их, внуков, четверо, значит и делить надо поровну. Пока Катя с Юркой делят хлеб, обжигая руки, Юлька, младшенькая, уже несет пиалу со свежим медом. Намазали, и бежать, чтобы на глаза бабуле не попасться.
Не боялись они того, что заругает их бабушка за то, что хлеб съели. Не последний ведь съели, вон его сколько еще на столе лежит! Просто не разрешала баба Надя с хлебом по улице » насаться», мол, еще этого не хватало! Сели, дома поели, сколь хотите, а потом уж и шуруйте на свою улицу.
Только вся сладость, весь вкус хлеба отчего- то раскрывался именно на улице, в окружении друзей. Один откусил кусок, второй тоже, вот и закончилось лакомство.
И сахаром хлебушек посыпали, и солью. А бывало, что и просто в речушке мочили его, да уплетали за обе щеки. И ведь казалось им, ребятишкам, что ничего вкуснее и не ели они до этого хлеба, да и после ничего вкуснее не будет.
Катя тогда вышла на улицу, чтобы позвать этого мальчика за стол, чтобы вместе с Вовкой пообедали.
А что такого? В их детстве так принято было. И сами они обедали, и друзья вместе с ними. Потому что толпой интереснее, и вкуснее. Если возле Катиной бабушки играли они дружной толпой, то бабушка усаживала за стол всю ватагу. Если возле других ребятишек обед их настигал, то и у других ели, и ничего постыдного в этом не было.
Катя с удивлением смотрела на то, как жадно ест Рома. Так, словно не обычный суп с фрикадельками ему поставили, а какую-то сладость редкую. Ну или так, будто обычной, нормальной, горячей еды не видел он давно.
Пока Вовка лениво ковырялся в тарелке, выковыривал из супа лук, отодвигал в сторону картошку, и набирал бульон в ложку, а потом выливал его обратно в тарелку, Ромка уже съел весь суп, остатком хлебушка вытер тарелку, и сунул этот хлеб в рот, торопливо пережевывая. Будто боялся, что отберут у него этот хлеб.
Такими голодными глазами глядел он на тарелку Вовки, так сглатывал слюну, что Кате стало не по себе. Она едва открыла рот, чтобы предложить мальчику добавку, как Ромка спросил у Вовки, будет ли он доедать.
-Ты не хочешь суп, Вов? Давай мне, я съем.
Катя, взяв тарелку у мальчика, сказала, что сейчас нальет ему еще, а Вовкин суп отдаст коту. Ромка, с удивлением глядя на Катю, сказал, что коту жирно будет, если такой суп ему отдавать. Мол, я дома за сестрой доедаю, она тоже ковыряется. А коты пусть мышей ловят. Вот у бабы Любы можно суп котам, а у мамки я сам съем.
В каждой избушке свои погремушки, как любила говорить баба Надя, поэтому Катя поначалу не обратила внимания на слова мальчишки. Мало ли у кого какие порядки дома? В том, что доедает ребенок суп за сестрой, ничего страшного нет. А уж про то, что большинство деревенских котов живут впроголодь, так и вовсе не новость.
Вовка, который ходил в старшую группу детского сада, дома скучал. На их улице жили в основном пенсионеры, и те, у кого дети были гораздо старше Володи. Сверстников поблизости было мало, и ребенку было не с кем поиграть. Был он под строгим надзором матери. Далеко от дома отходить ему запрещалось, а потому играл он чаще всего либо в ограде, либо на полянке. Так, чтобы Катя видела сына.
Ромка пришел к Вовке сам, и мальчишки быстро нашли общий язык. Был мальчишка ровесником Вовки, только в садик не ходил. Спокойный, не пакостный, поэтому Катя спокойно разрешала им играть вместе. Если бы не этот хлеб.
Раз, второй, третий. Даже когда Вова был в садике, Ромка приходил, и сидел у забора, ждал, когда Катя заметит его, и неизменно просил хлеба. Бывало и такое, что с раннего утра сидел Ромка у забора, и Катя, вернувшись из сада, брала мальчика за руку, вела в дом, и кормила, а потом отправляла домой, мол, вечером приходи.
После разговора с сестрой Катя вроде и успокоилась, но что- то все равно не давало ей покоя. Например то, что с самого раннего утра маленький ребенок блуждает по улицам, как неприкаянный. Обычно у детей, даже если и просыпаются они рано, все равно есть какие- то занятия. Посмотреть мультики, поиграть в телефон. Почему же Ромку так спокойно отпускают?
Да и вечером не очень- то родители переживают за сына. И в обед не ищут его, чтобы загнать домой, да накормить. Уже 2 недели прошло с того дня, как познакомился Ромка с Вовой, а родителей его Катя так ни разу и не видела.
Катя прибирала в палисаднике, готовилась к осени, когда услышала звонкий женский голос.
— Здрасьте, ты Катя? С твоим сыном мой Ромка играет?
Катя, улыбнувшись, поздоровалась с женщиной, ответила, что да, подружились мальчишки. Женщина эта, мама Ромы, подошла поближе к забору, и тихо спросила:
— Тебе чего от сына моего надо? Ты зачем пацана привечаешь? Добренькая, да? Кормишь его, лялячками угощаешь, поважаешь. Расповадить мне его хочешь, чтобы он от рук отбился?
С такой злобой говорила женщина, что Катя аж растерялась.
-Да ничего мне от него не надо. Играют мальчишки, что тут такого? Проголодался Рома, хлеба попросил, я и покормила.
Женщина, скривив лицо, передразнила Катю.
-Хлееееба попросил! А кто тебя просит давать ему хлеб? Больной он у меня, ясно? Умственно отсталый. Чура в еде не знает. Жрет, как не в себя. Сколько ни дай, все мало ему! Утроба у него ненасытная, ясно тебе? А то взяла моду кормить его тут! Не голодает он, нормально жрет, все у него есть. И своему сыну скажи, чтобы к Ромке и близко не подходил!
Катя, глубоко вздохнув, в упор посмотрела на женщину, и спросила, мол, а если он у вас умственно отсталый, что же без присмотра по улицам бродит с утра до вечера? Следить надо за ребенком, кормить, если не наедается.
Отвернулась женщина, сплюнула себе под ноги, да буркнула, мол, тебя спросить забыла! И пошла, покачивая бедрами. А Катя стояла, как оплеванная. Вот что она такого сделала? Вот уж и правда, прав был тот человек, который сказал, что не делай добра, не получишь зла.
Катя , позвонив сестре, рассказала про разговор с матерью Ромы. Мол, ничего плохого не сделала, а крайней осталась. Неприятная женщина, если честно. Жалко мальчика. Кто его знает, что там у них в семье творится?
Сестра ответила, что может и правда больной этот мальчик? Может и к лучшему, что так вышло, не нужны Вовке такие друзья.
Катя ответила, что не похож мальчик на больного. Адекватный ребёнок, только замкнутый. Такое чувство, что боится всего на свете.
Сестра опять сказала, что Катя фантазерка и выдумщица, мол, не лезь ты не в своё дело!
А вечером, когда пришли они с Вовкой из детского сада, ждал их Ромка у забора, заплаканный, икающий от слез. На маленьком, худеньким тельце было столько синяков и ссадин, что ужаснулась женщина. Что же это творится в мире, если так над детьми родители издеваются?
Как же Катя потом злилась сама на себя! Вот тебе и избушки с погремушками! Вот тебе и не лезь не в своё дело! Ведь чувствовала она, что не всё в порядке у мальчика, а мер никаких не приняла.
И ведь не редкость это, когда взрослые люди делают вид, что не замечают того, что происходит у них под носом!
Так и с Ромой вышло.
Таня родила Ромку рано. Без мужа. Вроде как ошибка молодости. Когда мальчишка немного подрос, без зазрения совести оставила она Ромку своей матери, и поехала на заработки. Первое время помогала матери, скидывала деньги, да и сама приезжала, а потом познакомилась с мужчиной.
И закрутилось, завертелось. Личная жизнь, любовь, и Ромка, который и так никогда не был у матери на первом месте, совсем отошел на задний план.
Таня уже беременная была, когда они расписались с этим мужчиной. Бабушка тогда спросила, мол, ты сына- то заберешь, или как? Мать же ты ему, а не тетка чужая.
Забирать Ромку было некуда. Съемное жилье, ей скоро рожать, работать не сможет. А на какие шиши двоих детей содержать? Ладно своего ребенка будет муж воспитывать, да обеспечивать, а Ромка- то ему чужой.
К маме Рома изредка ездил в гости. Конечно, скучал мальчик. Как и все ребятишки, мечтал он о том, что и у него будет семья. Мама, папа, сестра. Только вот мамин муж не был в восторге от того, что придется ему чужого пацана воспитывать. А бабушка, Танина мама, и не спорила. Привыкла она к внуку, прикипела к мальчишке.
А потом вышло так, что пришлось Тане сына забрать. Не насовсем, временно. Бабушка Танина слегла, и пришлось матери ехать в город, ухаживать за ней.
Можно было и забрать мать к себе, но не самый лучший вариант больного человека из города, где больница под боком, и специалисты все есть, в поселок тащить, где из врачей одни фельдшера и остались.
Можно было и Ромку с собой взять, в город, но тоже ни к чему. Не до ребенка там, если честно. Да и зачем ему с раннего детства на старость да болезнь смотреть?
Так Рома у матери и оказался. Только вышло так, что не только Таниному мужу мальчик оказался обузой, но и самой Тане. То ест много, то шумит. Да и вообще, у них переезд на носу, наконец- то в свой дом переедут, и Ромка тут совсем не к месту.
Хоть и не совсем свой дом, но и не сказать, что чужой. У Таниного мужа бабка умерла, а он наследник.
Они поначалу в съемной квартире жили, так мальчик ходил тише воды, ниже травы, стараясь как можно меньше попадаться на глаза и отчиму, и матери. Поначалу только отчим считал съеденные куски, а потом и мать начала смотреть, сколько ест сын. Удивительно, как женщина, которая 9 месяцев носила этого мальчишку под сердцем, могла так ненавидеть своего сына, что попрекала его куском хлеба. Не сказать, что совсем голодом сидел Рома, но и досыта не ел.
С завистью смотрел он на то, как кормят сестру. Тут тебе и бананы, и яблоки, и конфеты. Конечно, и ему, Ромке, давали что- то вкусное, но редко. В основном то, что не доедала сестра.
Погрызет девчонка яблоко, бросит, так его Ромке отдадут.
Надкусает конфету, тоже Ромке.
В супе поковыряется- садись, Ромка, доедай.
Когда переехали в дом, стало проще. Ромка уходил из дома с самого утра, весь день бродил по улицам. А тут еще и с Вовкой познакомился, так вообще хорошо стало, особенно после того, как набрался мальчик смелости, и попросил у Вовки хлеба.
С бабушкой Ромка разговаривал редко, и то под надзором отчима, чтобы лишнего не сболтнул, а то накажут. Да Ромка и не жаловался.
А потом мама узнала, что Ромку Катя подкармливает, и пришла разбираться. А вечером, когда пришёл с работы муж, досталось пацану по полной.
Хорошо, что сумел сбежать он тихонько. Хотя, никто его и не караулил.
Хорошо, что не испугался прийти к Кате.
Хорошо, что помнил он бабушкин номер телефона.
Хорошо, что бабушка пообещала выехать за внуком сегодня в ночь.
Хорошо, что муж был дома, когда пришли за Ромкой. Поговорил он по мужски и с отчимом этим, и с недоматерью. Объяснил, что может прямо сейчас вызвать кого надо, и греха не оберешься.
Плохо только то, что поддалась Катя на уговоры бабушки Ромкиной, и мер никаких не приняла. Не обратилась, куда следует, и всё этим нелюдям с рук сошло.
Испугалась женщина последствий. Побоялась, что заберут мальчика в детдом, и ей не отдадут.
Зато хорошо, что забрала бабушка внука. Уж пусть он лучше на старость да болезнь смотрит, чем в страхе да голоде у родной матери жить будет.
Плохо, что умерла старенькая бабушка, не справилась с болезнью.
Хорошо, что вернулись Ромка с бабушкой к себе, в посёлок.
Хорошо, что в садик Ромка вернулся, к школе готовится.
Хорошо, что мать Ромкина от него отказалась. По настоянию бабушки, как будто временно, добровольную опеку сделали.
Хорошо живёт Ромка с бабушкой. Никто его не шпыняет, не обижает. Кормят вовремя, как положено.
И ничего он не больной. И ест он не много. В меру ест. Обычный мальчишка. С хорошим аппетитом.
А хлебушек после жизни с мамой Ромка ох как любит. Всегда у бабушки спрашивает, есть ли дома хлеб?
И к маме он больше не хочет.
