–Да прекрати, Артём! Ты и сам всё прекрасно можешь. Ты же эту работу знаешь, как свои 5 пальцев! Зачем тебе кому-то отдавать свои честно заработанные деньги? Он же тобой просто пользуется! А если что случится, забудет про тебя тут же, и найдет другого простачка. Хотя, где еще найти такого, как ты? Ты вкалываешь, делаешь всю тяжелую, грязную работу, а он ни за что получает денежки.
–Сонь, перестань. Ты же знаешь, что не права. Зачем ты опять начала этот разговор? Я Валере обязан.
-Да это ты перестань, Артем! Чем таким ты ему обязан, что уже почти два года обрабатываешь своего Валеру? Он тебя что, от смерти спас? Или в голодный год последний кусок хлеба тебе отдал?
Артем, буквально взорвавшись, ответил Соне слишком громко, даже немного агрессивно.
-Ты сама прекрасно знаешь, чем я обязан Валере. И не нужно утрировать. Он помог мне в трудную минуту, и будет настоящим свинством просто так уйти и оставить его без помощи.
Соня, едва сдерживая слезы, ответила:
-Ты хотел сказать, оставить его без дармовой рабочей силы? Настоящее свинство, Артем, это не уйти вот так просто. Свинство- это то, что Валера просто использует тебя. А ты и рад стараться, работаешь и за себя, и за того парня. И с оплатой, кстати, то же самое. Зарабатываешь ты и на себя, и на своего Валеру. А мог бы работать самостоятельно, только на себя, и получать очень даже достойно.
Разговор этот в последнее время Соня заводила все чаще и чаще. Только что толку эти разговоры разговаривать, когда не доходят слова до человека? Отчего- то придумал себе Артем, что обязан Валере, что должен ему на всю оставшуюся жизнь, и даже слышать ничего не хочет.
А Валера этот хитёр, ничего не скажешь. Пользуется парнем, и радуется, что так ловко все вышло.
Конечно, никто и не спорит, что помог Валера Артему в трудную минуту, на работу устроил, когда никуда его не брали. Только сполна уже отблагодарил Артемка мужчину. У каждой благодарности свой срок, и не может человек всю жизнь должным быть, да обязанным.
***
После школы, когда большинство сверстников Артёма пошли учиться дальше, и с удовольствием окунулись в развеселую, студенческую жизнь, Артем пытался хоть как- то заработать, чтобы выжить.
Им с бабушкой и до этого тяжело приходилось, потому что жили они на одну пенсию бабушки, а после того, как бабушка заболела, этой мизерной пенсии перестало хватать даже на самое необходимое.
Мать у Артёмки была, да только кто бы знал, где она болтается, непутёвая?
Это бабушка так говорила, мол, Томка у меня непутевая вышла. И чего не хватало ей в жизни? Видать, в отца своего пошла она, Артёмушка! В деда твоего. У того тоже в крови эта жизнь кочевая была. Все бы бегал, да скакал, как тот кузнечик. Так и прошамотрился всю жизнь, прости Господи. Всю Россиюшку обходил, объездил, да сгинул где- то на чужбине. Даже и не знаю я, где зарыли его.
Мать Артемка в последний раз видел еще тогда, когда учился в пятом классе. Приехала она, побыла с неделю, да опять уехла, куда глаза глядят. Бабушка тогда спросила, мол, куды на этот раз подашься, Томка? Скажи хоть, чтобы знали, в какой степи тебя искать.
Мать только отмахнулась, мол, сама еще не решила. На севере была, на Юге тоже. И в Москве была. Может обратно в Москву вернусь, может на север рвану, а может и на юг поеду. Везде свои прелести, мамка.
Вот про Москву говорят, что там булки да деревьях растут. Вот сколько тех деревьев видала- а ни одной булки мне не попалось. Может кто шустрее меня оказался, да сорвал все булки- то, а может брешут люди, сказки нам, провинциалам глупым, рассказывают.
На севере платят хорошо, но дубарь такой, что уши вянут. Знаешь, какие зимы на севере, мамка? И у нас стужа лютая бывает, а там еще хлеще. Чуть зазеваешься, в один миг без ушей да носа останешься.
На югах хорошо, тепло. Зимой снега нет, кругом цветочки цветут. И летом бы цвели, да от жары горят. Работники только успевают поливать их, чтобы туристы радовались. Только не шибко- то нужны мы там, мамка. Не любят там нас, понаехов. А свое жилье ни в жизнь не купить! Только разве конуру какую в глухом хуторе! А домишки- мамка! У нас в деревнях сарайки краше, чем те домишки. Есть, конечно, богатые дома, но в основном сарайки. И каждый урвать свой кусок норовит, особенно те, кто у моря живет. Тянут туриста в свои лачуги да сараи, из шкуры выпрыгивают, как те лягушки, только бы заманить ротозеев, да денежки у них выманить.
Артём, который дальше райцентра нигде не бывал, слушал мать, открыв рот.
Так и видел он большую, сказочную Москву, где шустрые люди ходят с мешками, да обрывают булки с деревьев. Наверное, наполнят мешки, оборвать все булки, и бегут по домам, чтобы никто не отнял мешки с булками. А те люди, что как мамка, чуть замешкались, ходят потом растерянно вокруг деревьев, в надежде хоть одну булочку найти. Не находят, и от расстройства бегут на север, где булок хоть на деревьях и нет, зато платят хорошо. А уж если деньги есть, то булки и в магазине купить можно. Не обязательно на деревьях их искать.
Представлялся ему этот страшный север, где дубарь такой, что уши вянут от мороза. То ли фантазия у мальчишки бурная была, то ли мать так красочно все описывала, а только закрыв глаза, представлял Артём, как от жуткой стужи отваливаются у людей носы и уши.
Юг мальчишка предаставлял диковинным краем, где круглый год цветут цветы, и бесцельно слоняются туристы. Виделись ему сараи, в которых живут хитрые местные жители. Так и представлял он, как заманивают, зазывают, тянут они наивных туристов в сараи свои, и как в сказке, сбрасывают шкуры лягушачьи, чтобы не напугать туриста.
Бабушка, скорбно поджав губы, спрашивала у матери:
— Долго ли бегать ещё будешь, Томка? Чай, не девочка уже. Уж угомонилась бы, да домой вернулась. Я- то не вечная, Том. Случай- чего, на кого Артемушка останется? Пацан ведь у тебя растет, Томка! А то бы взяла его с собой?
Мать на эти слова только смеялась да отшучивалась.
-Ой, да ну тебя, мамка! Чего начинаешь- то? Какой такой случай? Ты у меня еще вон какая! Ну куда мне возвращаться, мамка? Тошно мне тут, понимаешь? Давит на меня дервня. Погибаю я тут. Не хочу так, как ты. Вот скажи мне, мамка, что ты в своей жизни видела?
Бабушка в такие моменты строго глядела на Артема, и под любым предлогом выпроваживала его из дома. Мол, погуляй, Артемушка, нечего тут.
Конечно, Артем подслушивал. Понимал он, что бабушка просто не хочет говорить при нем, но так любопытно ему было, что выходил он на улицу, обходил вокруг дома, и садился на завалинку, прикрытую старой, полусгнившей доской.
В старом, деревянном доме, окна были маленькие. И почти каждый житель на зиму ставил вторые рамы. Чтобы теплее было. Летом эти рамы вытаскивали, чтобы помыть да покрвсить окна, да так и жили до зимы, с одними рамами.
На лето бабушка вытаскивала не только вторые рамы, а еще убирала одно маленькое стекло, мол, чтобы лето в избу попадало. Гвоздиками прибивала она тюль на это место, чтобы мухи не летели. Так до зимы и жили, без стекла.
Вот и садился Артем на завалинку. Хорошо слышно, как будто рядышком с мамой и бабушкой сидит он.
Бабушка на мать ругалась.
-Что я в жизни видела? Да уж что- то, да видела. Хотя бы то видела, как дитя мое растет. Сроду ни на один денек ни к кому тебя не подкидывала. Кукушка ты, Томка. Кукушка и есть. Парнишка тебя знать не знает, а тебе и дела нет. Вот тебе мое слово: или домой возвращайся, или с собой его забирай.
Мать, немного помолчав, тихо говорила, мол, да куда мне возвращаться, мамка? В конуру эту, с окнами- бойницами? В туалет на улицу бегать, да воду в избу по старинке ведрами таскать?
-Не для меня такая жизнь, мамка. Вот хоть что ты со мной делай, а сюда я не вернусь. И с собой- да куда мне его брать? Я ведь и сама, как перекати- поле. Ни кола у меня, ни двора. Сама подумай, каково пацану со мной болтаться будет?
-А зачем же рожала ты его, Томка? Кому, коли своя у тебя жизнь, собственная, в которой сыну твоему места нет?
-А зачем детей рожают, мамка? Чтобы был он. Чтобы жил. Чтобы после меня на этом свете след остался. Вот помру я, а люди знать будут, что Томкин сынок это. Может и меня когда добрым словом вспомнят, да за сына спасибо кто мне скажет.
Артем, пока поменьше был, на мать обижался. Все ждал он, что вот приедет она однажды, да скажет ему, мол, собирайся, сынок, со мной поедешь. А потом как- то свыкся с мыслью, что не заберет она его. Может и хорошо, что не обещала она никогда, что с собой его возьмет.
Так и жил он с бабушкой. Она, хоть и не старая еще была, но здоровье свое подорвала на тяжелой работе. Шутка ли- всю жизнь в колхозе, дояркой отработать. Мало того, что руки да ноги болели, так и внутри все ломило у женщины. Будет тут ломить, когда не один раз за свою жизнь коровушки на рога поднимали женщину. Это поначалу ничего, а с возрастом все аукается.
Чем только не занимался Артем, чтобы денег заработать! Только в небольшой деревне негде ососбо зарабатывать. Так, кому дрова расколоть, кому уголь скидать. Зимой нанимался снег кидать, дорожки чистил. Потом уже частник, что ферму в аренду взял, сжалился над пацаном, да скотником его взял. Опять же, неофициально, за небольшую оплату.
Ну а там уж в армию забрали его. Он хотел узнать, как бы ему отсрочку получить, потому что бабушка болеет, да на смех пацана подняли в военкомате. Мол, не выдумывай. Инвалидности нет, ходячая она. А то, что болеет- так все мы люди. Думаешь, одна твоя старушка хворая? Да и вообще, дочка у нее есть.
Одно радовало, что всего на год уедет он от бабушки. Хоть и не мало это, но и не так много. Да и бабушка, провожая внука в армию, вытирала слезы, и говорила:
-Ты служи, Артемушка! За меня не переживай, уж как- то проживу!
За этот год бабушка совсем сдала. Артем, когда увидел ее, не смог сдержаться, и заплакал. Онкология никого не щадит. Хоть молодого, хоть старого. Любого сожрет.
Артемку бабушка берегла, и, чтобы мальчишка спокойно служил, и лишний раз не дергался, ничего ему не говорила о своей нехорошей болячке.
Сказать, что тяжело пришлось парню- ничего не сказать. Быстро угасала любимая бабушка. Кричала от боли, выла, не в силах себя контролировать. Даже лекарство уже не помогало ей. Может и хорошо, что быстро отмучилась, а то никаких сил не было у парня глядеть на то, как страдает от боли бабушка.
Спасибо людям, жителям деревушки, которые не бросили Артема в беде. Помогли похоронить бабушку. Сбережения смертные у нее хоть и были, но не хватало тех денег, потому что услуги похоронные ох как дорого обходятся. А то, что удавалось заработать Артему, уходило на ежедневные нужды.
Терять Артему было нечего, работы в деревне не было, а потому, закрыв бабушкин дом, уехал Артем в город. Хоть и без образования парень, а все же в городе работу найти проще, чем в вымирающей деревне.
В городе парню тоже пришлось не сладко. Жилья своего нет, денег не густо, да и работу достойную без образования найти оказалось не так- то просто.
Чем только не занимался Артем в городе! И грузчиком работал, и разнорабочим, и на автомойку устраивался! Обещают одно, а на деле выходит совсем другая сумма, в разы меньше заявленной.
Хоть с жильем можно сказать повезло. Снял комнатушку в общаге почти задаром. Ну и что, ни воды в той комнатушке, ни удобств. На этаже все, но, чай, не барин. В деревне тоже и воду с колонки ведрами носили, и в туалет на улицу бегали. Зато крыша над головой есть, да койка, где поспать.
С Валерой Артем тогда случайно познакомился. Он как раз в очередной раз искал работу, и сидел на общей кухне, листал газету с вакансиями, а Валера пришёл показать комнату свою будущему жильцу.
Слово за слово, разговорились они, и Артём вскользь упомянул, что работу ищет.
Валера спросил, мол, кто ты по жизни, что умеешь, на что годный? И услышав, что парень из деревни, сказал, мол, нам требуются рабочие. Но, работа грязная, специфическая. Если согласен ко мне в ученики пойти, то замолвлю за тебя словечко перед начальником.
Вот так и оказался Артём в учениках у Валеры, который работал в управляющей компании сантехником.
Надо отдать Валере должное- сантехником он был очень хорошим, и учил он Артёма на совесть. Артём схватывал всё на лету, не стеснялся спрашивать, живо всем интересовался, и с удовольствием осваивал профессию. Грязная работа парня не пугала, руки у него росли из нужного места, а потому всё у него получалось.
С подачи того же Валеры вскоре получил Артём корочки, и из учеников перешёл в штат сантехников.
Помимо основной работы частенько подкидывал Валера Артему халтуры. Мол, подработка лишней не будет. Только уж коли клиента я тебе подогнал, то по честному будет делиться. Пятьдесят на пятьдесят.
И Артем делился. И правда, по честному же.
Даже с Соней Артем познакомился благодаря Валере. Приехал он к ней на вызов, поменять кран в ванной.
Он уже не работал в управляющей компании, потому что ушлый Валера придумал схему, как зарабатывать больше. Везде, где только можно, оставлял мужчина визитки со своим номером, мол, услуги сантехника, недорого, быстро, качественно. Ну и то, что много лет ортаботал он в УК, тоже играло ему на руку.
Люди звонили по номеру, чтобы и быстро, и качественно, и недорого, и Валера выезжал к ним в частном порядке. А уж потом, когда клиентская база расширилась, он и Артема привлек к своей нелегальной работе. Все по тому же принципу- пятьдесят на пятьдесят. И теперь уже Артём всем подряд раздавал визитки с номером телефона Валеры.
Артем был не в обиде на Валеру. Денег выходило в разы больше, чем зарплата в УК, и даже не работая пять дней в неделю зарабатывал Артем вполне приличную сумму.
Немного повстречавшись с Соней, парень переехал в съемную Сонину квартиру. Ну а что время терять? Тем более, вместе и платить проще. Да и пожениться они решили.
Соня, когда узнала, по какому принципу работает Артем, очень удивилась. Вот где логика? Не трудоустроен официально, еще и пятьдесят процентов от заработка отдает чужому дяде. И рекламу бесплатную ему делает. Ладно бы этот Валера хоть взносы за Артёма платил, да налоги, еще можно было бы понять. А так- очень интересно выходит. Инструмент у Артема свой, руки тоже свои, собственные. Так за что тут пятьдесят процентов отдавать?
Артем, обнимая Соню, объяснял ей.
-Понимаешь, Сонь, мне так проще. Валера клиентов находит, не я. И по адресам он меня возит. И расходники он мне привозит, если что внезапно понадобилось. У меня же ни прав нету, ни машины. Так что тут все по честному. Тем более, я ему обязан. Если бы не Валера, кто знает, чем бы я сейчас занимался? Может и до сих пор с одного места в другое бегал бы за три копейки. Да что я тебе объясняю? Ты ведь и сама на дядю работаешь.
Соня, которая работала в оптике, пыталась донести до Артема простую истину.
-На дядю, Артем. Только я, когда к этому дяде устраивалась, он мне сразу и размер зарплаты сказал, и про премии тоже. Помимо зарплаты за меня этот дядя и налоги платит, и взносы. Стаж у меня идет, и вероятность того, что я в срок на пенсию пойду очень большая. Да и больничные у меня оплачиваемые. Нет у меня великой нужды с температурой на работу бежать. В отпуск декретный соберусь, тоже переживать не буду. А твой Валера тебя просто использует. Ни налогов, ни отчислений у тебя нет. И больничных нет. А пятьдесят процентов с заработка ему отдай! Вот скажи мне пожалуйста, где логика? Ведь ты, с твоим опытом, с твоими золотыми руками сам на себя работать можешь. Распечатай визитки с твои номером, и раздавай, вместо того, чтобы Валере твоему рекламу делать. Прав у тебя нет? Так иди в автошколу, учись. Машины нет? Ну моей пользуйся, а там себе какую-нибудь купишь.
Может быть Артём сомневался в том, что сможет работать сам, а может и правда, считал, что обязан Валере. С Соней спорил он до хрипоты, доказывая, что это будет не честно по отношению к человеку, который в своё время протянул ему руку помощи.
Наверное, ещё не скоро прозрел бы Артём, если бы не дело случая.
Зима в тот год всё с осенью боролась. Никак эти времена года определится не могли, чей сейчас черёд править.Утром снег мокрый идёт, после обеда дождик поливает, а в ночь морозцем всё прихватывает. На дорогах такой каток был, что травматологи без работы не сидели.
Артем поскользнулся на ровном месте. Вышел вечером в магазин за хлебом, да прям у подъезда и растянулся во весь пласт. Слава Богу, хоть без перелома обошлось, но ногу вывихнул, и локоть сильно зашиб.
А утром на работу ехать. Валера сам уже и не работал. Нашел еще одного такого же дурачка, как Артем, и только успевал заказы принимать, да развозил пацанов по адресам.
Позвонил Артем Валере, мол, так и так, не смогу выйти, Валера. Отработай сам.
То ли Валера и правда обнаглел донельзя, то ли не в духе был. Так отчитал он Артема, что аж покраснел парень до кончиков ушей. Такого наговорил, что Артем даже ушам своим поначалу не поверил. И лодырь он, и лоботряс. Забыл, дескать, благодаря кому жить по человечески начал? Не помнишь, где я тебя подобрал? Это только благодаря мне ты из этого клоповника в люди выбился, да денежки зарабатывать стал.
А в конце разговора сквозь зубы сказал:
-Три дня тебе даю. Как оклемаешься, так три дня бесплатно отработаешь. Штраф тебе за то, что подводишь меня.
Соня, которая весь разговор слышала, аж подпрыгнула от возмущения. Вот это новости! Это с каких пор такие штрафы пошли? Да и за что?
А Артем, неожиданно даже для себя, сказал Валере, мол, да пошел ты, Валера! и с работой своей, и со штрафами. Ищи себе другого дурачка. Или сам работай, а то уже все навыки растерял. Вон какую ряху себе отъел, пока мы, как придурки, на тебя горбатимся.
Весь вечер потом возмущался парень. Какой штраф? За что?
А потом Артема накрыло. Как дальше жить? Что делать? Хоть и есть у него небольшие накопления, да разве хватит их надолго, если без работы сидеть? Привык он, что почти каждый день скидывает ему Валера заявки. И деньги живые, в руках, почти каждый день.
Соня, глядя на Артема, только улыбнулась.
-Не бывает безвыходных положений, Артем. Всегда можно найти выход. Тем более, что я давно тебе его предлагала.
Недаром в народе говорят— что ни делается, всё к лучшему.
Соня сделала визитки Артёму, выложила объявление на сайте, да и по группам в мессенджерах тоже раскидала объявления.
Не сразу, но вскоре появились у Артёма первые заказы. И оказалось, что не так уж это и сложно- на себя работать. И с транспортом вопрос оказался вполне решаемым. Иногда Соня его возила, когда была свободна, иногда на такси ездил. А там уж и сам права получил, так еще проще стало. Даже Сонину машину брать не пришлось. Пока учился, подкопил немного денег, и купил свою, собственную машину. Ну и что, что старенькие жигули. Для новичка вполне достаточно. И для работы хватает.
Зато в деньгах разница и правда оказалась очень уж существенная. Когда не нужно чужому дяде отдавать ровно половину своего заработка, и доход возрастает, да и вообще, качество жизни в разу улучшается.
Когда до их региона дошла самозанятость, Соня буквально заставила Артема зарегистрироваться там. Артем даже спорить не стал с женой, потому что и сам уже понял, что гораздо проще работать официально, когда не трясешься от каждого шороха, и без проблем можешь выдать человеку чек по требованию. Да и то, что можно взносы делать на будущую пенсию, тоже неплохо.
Об одном только жалеет Артем. О том, что раньше Соню не послушал. Правильно ведь она говорила. Он и сам все прекрасно может.
А Валера обиделся на Артема. Поначалу всем знакомым рассказывал, каким неблагодарным оказался Артем, и » кинул» его, бедного Валеру. Он, Валера, приютил несчастного паренька, путевку в жизнь ему выписал, профессии обучил, и вот такая от него, Артема, благодарность. Не благодарность, а настоящий плевок в лицо.
Артем поначалу пытался оправдываться, а потом махнул рукой. Те, кто знал Валеру хорошо, прекрасно знают, что за » фрукт» он. А другим и объяснять бесполезно.
