Паша ехал со своей новой девушкой Лерой в машине, задыхаясь от сорокаградусной жары. Все окна были открыты, потому что даже кондиционер сдался и был выключен. Горячий ветер обжигал кожу, а Лера, изнывая от духоты, мечтала только о двух вещах: торговом центре и ледяном коктейле.
— Ну и жара! — вздохнула она, откинув волосы, которые тут же снова прилипли ко лбу.
— Да, под сорок точно, — согласился Паша, одной рукой держа руль, другой вытирая пот со лба.
Они проезжали мимо парка, когда Паша заметил мужчину. Тот лежал на газоне у дороги, лицом в небо, раскинув руки, будто принимал солнечные ванны. Вот только солнце пекло так, что даже ящерицы прятались и плавился асфальт.
— Ты глянь, — козырнул Паша в сторону газона. — Мужик лежит.
Лера скривилась.
— Гадость какая… Наверняка алкаш.
— Да хоть бы кто… Человек ведь. А вдруг ему просто стало плохо? А он под солнцем. Ведь до летального может… И выглядит он как приличный, смотри, футболка на нём чистая, шорты, сланцы — все летом так ходят.
Паша уже стал притормаживать. Лера фыркнула:
— Паш, ну не будь ты таким наивным, это же явный алкаш. По мне, так пусть они хоть все передохнут, не жалко. Смотри — и прохожие со мной согласны, все идут мимо.
Но Паша уже тормозил, включая аварийку.
— Ты чего?! — возмутилась Лера.
— Я должен проверить, может, плохо ему.
— Фи! — Лера скривилась, будто ей предложили понюхать протухшую рыбу. — Да он же отброс, Паша! Я не разрешаю тебе к нему прикасаться! Вернись!
Паша посмотрел на неё, потом на мужика, потом снова на неё.
— Да иди ты… — бросил он, хлопнул дверью и направился к лежащему.
Лера в ярости скрестила руки на груди.
— Ну и ду*ак! — крикнула она в окно. — Если его сейчас на тебя вырвет, я тебя в машину не пущу!
Паша между тем подошёл к мужику, наклонился. На вид лет пятьдесят, обычный мужчина, в меру ухоженный, но явно перепил — чувствовался запах алкоголя. Паша стал его тормошить.
— Мужчина, вы как? Живы?
Тот приоткрыл ничего не понимающие глаза, медленно повернул голову в сторону Паши.
— Э-э-э… бэ-э-э…
— Слушай, папаша, давай я тебя хоть в тенёк перетащу. Жара невозможная, сгоришь ведь.
Тот замычал и сделал попытку подняться.
Дама с собачкой, до этого равнодушно наблюдавшая с тротуара за разворачивающейся драмой, брезгливо сморщила нос и бросила Паше:
— Да че ты с ним возишься? Он же алкаш!
У Паши аж в глазах потемнело от ярости. Ему дико захотелось плюнуть ей прямо в накрашенное лицо, но он сдержался. Вместо этого сквозь зубы процедил:
— А алкаш — не человек? Умрет сейчас прямо тут — себя потом винить не будете, что не сделали ничего?
Дама поджала губы, будто только что откусила лимон, и резко дёрнула поводок.
— Пойдём, Боня, тут воняет!
Паша тем временем подхватил мужика под руку и отвёл в тень под дерево. Из машины принёс бутылку воды — мужик жадно хлебнул, обрызгал футболку и хрипло пробормотал:
— Спасибо, братан…
Паша вернулся в машину. Лера сидела, надувшись до размеров воздушного шарика, который приготовился лопнуть.
— Ну что, теперь ты доволен, герой? — язвительно протянула она. — Насладился своим благородством?
Паша завёл двигатель и взялся за коробку передач, а Лера решила, что он хотел до неё дотронуться, и отпрянула:
— Не прикасайся ко мне после него!
Не глядя на неё, Паша буркнул:
— При чём здесь благородство. Это мог быть и мой отец, и даже твой… Может и не алкаш, просто хлебнул лишнего, не рассчитал. Откуда нам знать?
Они доехали до торгового центра в гробовом молчании. Лера демонстративно уткнулась в телефон, изредка вздыхая так, чтобы Паша точно понял: он виноват, он безнадёжен, и вообще, как он посмел.
Паша, стиснув зубы, терпел. Он купил ей дорогую сумочку, потом купальник. Если честно, уже и не хотелось баловать Леру, но обещал… И только когда Лера уверенно вышла из последнего магазина, она разжала губы выдала:
— Надеюсь, ты понял насколько опозорил меня сегодня с этим алкашом? Нас могли увидеть знакомые! А если кто-то снял нас на телефон и завтра выложит в сеть? Обо мне ты конечно в тот момент не думал! И если ты сейчас же не пообещаешь мне, что подобного больше не повториться, то я вынуждена…
Паша перебил её, скривившись:
— Ладно. Давай по пунктам. Во-первых, если кто-то снимал, то я надеюсь, это зальют с хештегом #НеПроходиМимо. Во-вторых…
— В-третьих, в-четвёртых! — закричала Лера противным голосом. Она тряхнула картонными пакетами так, что один чуть не вылетел из рук. — Я тебе говорю, если ты сейчас же не пообещаешь…
— То что?
— То я вынуждена…
Паша посмотрел на её надутые губы, на пакеты с купленным им же барахлом, на эту всю театральную постановку под названием «Я такая разочарованная» — и вдруг рассмеялся.
— Знаешь что? Чистая совесть мне дороже какой-то девки.
— Ах, девки?! — Лера аж подпрыгнула на каблуках.
— Ну да. Девки.
Она резко развернулась, швырнула в него взглядом, который должен был его испепелить (но не испепелил), и пошла прочь, громко цокая каблуками и набирая номер такси.
Прошло всего полгода. Вовсю разошлась зима.
Поздним вечером Паша провожал домой свою новую девушку Вику. Они шли по тихому кварталу среди девятиэтажек, в окнах горел уютный свет, а кое-где ещё мерцали новогодние гирлянды, отражаясь в узорах на стёклах.
— Ох, и холодно сегодня! — заметила Вика, ёжась.
— Да, и правда, минус пятнадцать точно, — согласился Паша. — А ты без шапки! Хоть бы капюшон…
— Причёску испорчу.
— Ой, не придумывай! — Паша натянул ей на голову капюшон так, что лицо Вики почти исчезло в пушистой опушке. Теперь она походила на неуклюжую неваляшку.
— Тебе идёт, — усмехнулся он.
Вика улыбнулась, но вдруг резко изменилась в лице. Её взгляд устремился к сугробу перед подъездом.
— Паш…
Несмотря на поздний час, на белом снегу отчётливо выделялось чьё-то тело. В подъезд как раз заходили двое, но никто даже не замедлил шаг.
— Господи, холодно ведь… Он живой хоть? — прошептала Вика.
Паша уже шагнул вперёд. Они вдвоём подошли ближе.
Мужчина лежал лицом вниз, без шапки, в расстёгнутом пальто и кроссовках. Одна его рука была откинута, другая поджата под туловище.
— Эй, мужик! — Паша осторожно тронул его за плечо.
Паша тряс мужчину за плечи — никакой реакции.
— А вдруг он уже… — предположила Вика и голос у неё дрогнул.
Паша снял перчатку и сунул руку под воротник мужчины — тело было тёплым. В следующий момент пьяный замычал, беспомощно заворочался, но глаза так и не открыл.
— Ну понятно, клиент в доску, — констатировал Паша.
Оставить его здесь значило подписать смертный приговор. Минус пятнадцать — не шутки.
— Вызываем полицию, — решил Паша, доставая телефон.
Диспетчер выслушал и равнодушно бросил:
«Пьяный? Шевелится? Ну так звоните в скорую, это не наше».
И сбросили вызов. Паша застыл с открытым ртом. Рядом Вика переминалась с ноги на ногу, дыша в кулачки. В темноте её лицо было не разглядеть, но Паша уже мысленно прощался — ну всё, ещё одна девушка в минусе, больше я её не увижу. Тоже решит, что он «какой-то ненормальный».
Тут и скорая ответила:
— Ну раз пьяный, звоните в полицию.
— Да вашу мать! — взорвался Паша.
После пяти минут ругани вызов всё же приняли.
Дальше были долгие двадцать минут ожидания скорой. Он усадил мокрого от снега мужика на лавочку и, как ангел-хранитель, держал его за плечи, чтобы тот не шлёпнулся обратно в сугроб. Вика молча стояла рядом, кутаясь в шарф.
Когда скорая наконец увезла мужчину, Паша молча проводил Вику до подъезда. В лифте не выдержал:
— Ну что, это наше последнее свидание?
Вика удивлённо подняла брови:
— Отчего же?
— Как «отчего»? — Паша нервно провёл рукой по волосам. — Ты же видела, чем я последние полчаса занимался! Разве тебе не противно?
— Противно? — Вика рассмеялась. — Паш, это был очень благородный поступок. Все шли мимо, а ты — нет.
Он смотрел на неё внимательно. Радовался в душе. В голове крутилась одна мысль: «Неужели бывают и такие девушки?»
По дороге домой Паша ловил себя на странных мыслях. Он всё думал: откуда в нас, людях, это? Почему все мимо идут и им наплевать, почему он не может пройти?
«Разве я герой-спаситель? Да ни разу! Я вообще людей не очень-то и люблю, мне собаки куда приятнее. Так откуда эта дурацкая привычка лезть туда, куда всем не хочется? Почему я не могу, как нормальные люди, пройти мимо?» — злился он на себя, пиная снежные слепки.
А потом вспомнил слова Вики и улыбнулся:
— Просто ты герой нашего времени, не парься, — сказала она, нежно целуя его в щёку. — Должен же кто-то им быть.
Паша запрокинул голову, посмотрел ввысь, в туманную черноту зимней ночи, и впервые за долгое время почувствовал, что, может, с ним всё-таки всё в порядке. Раз уж Вика так говорит.
