— Елена Степановна! Мне всё это надоело, Елена Степановна! – Катерина, одна из работниц статистического бюро, старшая по отделу, влетела в кабинет своей начальницы и возмущённо запричитала: – Ну, сколько это может продолжаться?! Нужно срочно что-то делать с этим нашим Костиком!
— С Костиком? – Начальница бюро статистики тут же сделала такое лицо, будто у неё разболелся зуб. – Что у него в этот раз? Опять хочет помереть?
— Опять! Говорит, ему вчера изменила его любимая девушка, переспала с другим мужчиной, и жизнь потеряла для него всякий смысл. В общем, очередная любовная драма. И весь наш отдел его теперь успокаивает, вместо того, чтобы работать. Может, его уволить уже? Надоел он мне!
— Я бы с радостью его уволила, Катерина, — простонала Елена Степановна. — Но ведь ты знаешь, чей он племянник. К нам его специально засунули, чтобы он хоть где-то работал.
— Да я всё понимаю, — тяжело вздохнула старшая по отделу. – Но он же нам работать не даёт. Каждый день у него, что-нибудь, да случается. И он с бабами нашими делится. А им ведь только этого и надо. Они рот откроют, и – ля-ля-ля, ля-ля-ля! Советы ему всякие дают, жалеют, сопли вытирают. Он же парень-то симпатичный, зараза такой, и, к тому же — болтун невозможный. Такой всем нравится.
— И тебе? – невесело усмехнулась начальница.
— Да вы что?! Я его убить готова! И сейчас он, плачет, и рассказывает, что собрался себя жизни лишать. Советуется, как ему лучше это сделать – отравиться, или повеситься. А наши тётки ему верят, и отговаривают. Меня прямо трясёт всю, от этих разговоров. Может, нам скорую вызвать? Пусть его в психушку увезут.
— Ага. А его дядя узнает, и нас с тобой отсюда тоже, куда-нибудь, увезут… Ты знаешь, что, Катя, ты его сейчас ко мне направь. Я с ним попробую, в который раз, поговорить.
— Ладно, — печально кивнула старшая по отделу. – Попробуйте, попробуйте. Но лично мне кажется, что такого, как он, только могила исправит, а не разговоры с начальником.
— Мне деваться-то некуда, — вздохнула и Елена Степановна. – А пока я с ним буду беседовать, ты там женщинам своим, тоже, хвосты накрути. Объясни, что у Костика не любовная драма, а просто – мозги набекрень. Никакая нормальная женщина его любить по-настоящему не сможет, пока он мужиком не станет.
Катерина опять кивнула, и вышла из кабинета. А через пять минут появился Костик – двадцатипятилетний изнеженный красавец, с опухшим от страданий лицом.
— Вызывали, Елена Степановна? — спросил он тихо, и сразу сел на стул.
— Угу, — кивнула начальница, собираясь с мыслями. – Вызывала… Говорят, Костя, у тебя очередная любовная драма?
— Только не надо издеваться, пожалуйста, — капризным тоном произнёс парень.
— А разве я издеваюсь? – усмехнулась Елена Степановна. – С чего это ты вдруг взял?
— Я же не глухой. Я прекрасно слышу вашу интонацию. И в ней явно слышится издевательский подтекст.
— Ну, что ты, Костя? – Начальница изо всех сил сдерживала своё желание накричать на этого кривляку. – Я спрашиваю про твою драму потому, что я сама — женщина. К тому же ещё, и — мать. Мне хочется помочь тебе, как сыну.
— Помочь мне теперь уже никто не сможет! — произнёс парень фразу так, как будто он стоял перед обрывом, и уже сделал шаг вперёд, чтобы полететь вниз. — Никто на свете!
— Почему?
— Как это, почему? Вот, скажите, Елена Степановна, только — честно, вам когда-нибудь изменял любимый человек?
— Понятия не имею, — спокойно ответила начальница, старательно сдерживая усмешку.
— Что значит – не имеете понятия? – удивился парень.
— То и значит. Мне ведь любимый человек специально не докладывал, что он мне изменил. А так, я не в курсе.
— Вот-вот! Вам не докладывали, а мне – взяли, и доложили!
— Прямо — доложили?
— Именно!
— А кто это сделал? Ваши соседи, или друзья?
— Причем здесь какие-то соседи и друзья?
— Притом, что они могли тебе и соврать. Специально, чтобы сделать больно. Так бывает.
— Нет, Елена Степановна! – патетически воскликнул Костик. – В том-то и вся подлость! Об этой измене мне сообщила она! Представляете?
— Она? – начальница сделала непонимающие глаза. – Она – это кто?
— Моя любимая!
— Она сама тебе это сообщила?
— Да! Я же вам говорю! Изменила, и утром мне сообщила! Я говорит, Костик, тебе сегодня опять изменила. И буду изменять тебе до тех пор, пока ты не поумнеешь!
— Интересно… Как это понять — пока не поумнеешь? – Елена Степановна была искренне поражена таким поворотом событий. Её, как женщину, очень заинтересовал этот странный пассаж любимой девушки Костика. – Что она хочет добиться от тебя своей изменой?
— Ну, наверное, она намекает на то, что я долго не делаю ей предложение, — неуверенно сказал парень.
— Ничего себе… Она тебе в открытую изменяет, и хочет, чтобы ты позвал её в жёны?
— Вот-вот! – обрадовался Костик. – Хорошо, что вы меня понимаете! И поэтому, я так больше жить не могу, Елена Степановна!
— Ну-ка, хватит, Костя! – оборвала подчинённого начальница, прекрасно понимая, в какие дебри опять понесло этого парня. — Прекрати! Ты же — красивый парень, и легко найдёшь себе другую девушку. У тебя ещё всё впереди!
— Нет! Я без неё жить не могу, Елена Степановна! Она такая… Такая…
— Но она же тебе изменяет!
— И пусть! То есть – нет, не пусть! Пусть меня не станет на этом свете!
— Погоди, Костик, — опять перебила начальница подчинённого. – Ты меня заинтриговал. Ну-ка, скажи мне, и что это за роковая красавица такая, из-за которой ты хочешь умереть? Может, я её знаю?
Парень молча кивнул.
— Да ты что? – обрадовалась начальница. — Она, что, работает у нас?
— Не совсем… Она работает секретаршей в министерстве, к которому относится наша контора.
— Даже – в министерстве?.. – ещё больше удивилась Елена Степановна. – А кто это? Говори, говори, я никому не скажу, не бойся. И если что – я могу даже с ней тихонько поговорить. Намекнуть ей, что ты страдаешь от любви. Я же в министерство часто хожу. Ну? Кто эта красавица? Как её фамилия?
— Нехорошкина…
— Кто? – У Елены Степановны вытянулось лицо. – Кажется, там есть только одна женщина с такой фамилией… И зовут её — Наталья Ивановна…
— Угу, — вздохнул Костик. – Это она и есть.
— Костик, ты что, сумасшедший? – само собой вырвалось у начальницы. – Она же – замужем! И её муж – знаешь кто?
— Знаю.
— Но ты же говоришь, что она тебе – изменила? Как может тебе изменить замужняя женщина, и главное — с кем?
— С мужем.
— Что?!
— Она изменяет мне со своим мужем! А я ведь её люблю!
— Молчи, Костик! – закричала Елена Степановна, тут же позабыв, чей сын сидит напротив неё. – Молчи, если ты – не клинический дурак! Значит так, запомни мои слова! Если ты не выбросишь свои любовные фантазии из твоей больной головы, я расскажу про твою любовь к Нехорошкиной твоему отцу, и он тебя сам – собственными руками… Короче, тебе ни травиться, ни вешаться не придётся! Твой папа всё сделает за тебя сам! Придумал тоже… Ему, понимаешь ли, любимая изменяет со своим мужем! Идиот! И ещё запомни, Костик, если ты, своей болтовнёй о несчастной любви, будешь мешать работать нашим женщинам, я тебя уволю. И твой отец мне только спасибо скажет. И в армию тебя отправит — от греха подальше. А то — любовная драма у него… Тебе голову лечить надо, мальчик. Короче, иди в отдел, садись за свой компьютер, и работай, не поднимая головы. И позови сюда старшую по отделу Катерину. Я ей скажу, чтобы она загрузила тебя по полной. И попробуй только не выполнить её указания. Всё! Свободен!
Когда этот несчастный влюблённый вышел из кабинета, начальница, сначала, облегчённо выдохнула, затем — победоносно заулыбалась.
— Ну, всё, Костик… Теперь ты у меня в руках. Теперь я из тебя человека начну делать.
